Советский полпред — агент французского второго бюро?

Советский полпред — агент французского второго бюро?

В последние годы XX столетия появились некоторые данные, что, являясь послом СССР в Швеции, Александра Коллонтай, происходившая из семьи царского генерала, одновременно являлась… агентом французской разведки.

ПУТЬ В СКАНДИНАВИЮ

В октябре 1917 года сорокапятилетняя Александра Коллонтай декретом, подписанным Ульяновым-Лениным, была назначена народным комиссаром призрения. В современном понимании это народный комиссариат социального обеспечения. Одновременно развивался бурный «красный роман» между имевшим три класса образования балтийским матросом и комиссаром Павлом Дыбенко и дочерью царского генерала, по-европейски образованной, владевшей многими языками Александрой Коллонтай.

Трудно сказать, что общего было между этими столь непохожими людьми и какие чувства их объединяли. Принято считать: между Коллонтай и Дыбенко был заключён первый гражданский брак в Советской России.

Коллонтай пришла в революционную деятельность с идеалистическими грёзами о похожем на рай обществе. Она с головой бросилась в этот омут под влиянием знакомства с Плехановым. Генеральская дочь лично знала Ленина, Троцкого, Сталина и других видных деятелей большевистской партии. После октября 1917 года Александра Михайловна получила возможность открыто проповедовать собственные идеи и взгляды относительно сексуальной раскрепощённости женщин. Из-под её пера одна за другой выходили посвящённые вопросам пола, брака, семьи и сексуальных отношений книжки-брошюрки. Коллонтай стремилась доказать: необходимо избавляться от любовной страсти, порабощающей индивидуум. Сама она избежать страстей не сумела. Стало известно, что красавец-матрос изменяет ей с другой женщиной, более молодой и красивой. Оказалось, ревность, измены и страдания присущи и новому, социалистическому строю. В 1922 году состоялось её решительное объяснение с Павлом Дыбенко. Он тогда командовал расквартированным под Одессой стрелковым корпусом и на правах его командира занимал роскошную дачу-особняк на берегу моря. Александра Михайловна приехала в Одессу. После бурного выяснения отношений Дыбенко пытался покончить жизнь самоубийством, выстрелив в себя из служебного револьвера. Ранение оказалось несерьёзным.

Они расстались. Дыбенко женился, потом разошёлся с той, из-за которой изменил Коллонтай. Александра Михайловна замуж больше не вышла. Она с головой ушла в общественную и политическую, а затем и дипломатическую работу, войдя в историю как первая женщина-дипломат. Коллонтай представляла интересы СССР в Мексике, Норвегии и долгое время в Швеции. Встречались ли супруги ещё? Да, в Норвегии. Полпред Коллонтай с трудом сумела получить визу для Дыбенко, которого на Западе считали крайне революционным экстремистом. Он мог гостить в Осло месяц, однако уехал раньше, она его не удерживала: всё было кончено.

Дыбенко долго служил в Красной армии, командовал войсками Среднеазиатского, Приволжского и Ленинградского военных округов. Кавалер трёх орденов Красного Знамени, в 1938 году он был арестован и расстрелян.

АГЕНТ ВТОРОГО БЮРО?

Подробности личной жизни Александры Михайловны не излишни — возможно, они являются одним из ключей к тайне: действительно ли Коллонтай была агентом иностранной разведки?

Ряд западных экспертов предполагает, что Коллонтай вполне могла давать секретную информацию французам, ставшим союзниками СССР в войне, из чувства мести Сталину за убийство Павла Дыбенко, к которому она до преклонного возраста сохранила самые тёплые чувства, хотя и старалась это скрывать. По другой версии вестница эмансипации могла пасть жертвой пагубных страстей, не оставлявших её и в зрелом возрасте. Если верить некоторым архивным документам, к сотрудничеству с военной разведкой Франции — Вторым бюро — её якобы привлёк галантный мужчина и опытный разведчик граф де Флерье, сотрудник французской миссии в Стокгольме.

Откуда это известно? По окончании Второй мировой войны, когда Красная армия вошла во многие страны Западной и Восточной Европы, в мае 1945 года при планомерной проверке находившихся на освобождённой территории объектов органами НКВД и СМЕРШ в одном из старинных замков, неподалёку от городка Ческе-Липа в Чехословакии, были обнаружены ящики с архивами французского министерства внутренних дел, вывезенными немцами из Франции, когда немецкие части оккупировали всю страну целиком. Иначе французы вряд ли расстались со своими архивами. Впрочем, наступление вермахта в 1940 году оказалось столь стремительным, что привело к панике в Париже и беспорядочному бегству: нацистам досталось всё в целости и сохранности. Однако есть серьёзное «но»! В архиве Второго бюро, найденном сотрудниками советских органов госбезопасности, якобы находилось дело № 46800 «Об агентах и осведомителях, завербованных в Румынии, Венгрии, Швеции и странах Ближнего Востока». В нём было шесть документов о деятельности резидентов Второго бюро в Стокгольме, согласно которым — это прямо указывалось в секретных бумагах — А. М. Коллонтай завербована в качестве осведомителя в Стокгольме в 1941 году и получила агентурный номер 338. Вербовку осуществил граф де Флерье. Необходимо отметить: точных документальных подтверждений этой находке не имеется. Вместе с тем указанный факт вызывает ряд серьёзных сомнений.

Очень странно, что вербовка произведена в 1941 году и эти материалы попали в секретный архив, который, скорее всего, находился в Виши, где его и захватили немцы. Странным является и дело, заведённое на агентуру, работавшую в очень разных регионах. Обычно разведка специально выделяет конкретные регионы по этническим, географическим, политическим, языковым и прочим общим характеристикам, а также в силу определённой специфики проведения в данном регионе оперативной разведывательной работы, например, Балканские страны, страны Ближнего Востока, Скандинавию. Настораживает, что здесь смешаны Балканские страны и Ближний Восток со Скандинавией. Какие у Второго бюро нашлись для этого веские основания, если Швеция не имела абсолютно ничего общего с Египтом или Палестиной? Стокгольм соблюдал нейтралитет, в Северной Африке шли ожесточённые бои с корпусом Роммеля, а Румыния и Венгрия являлись сателлитами и союзниками нацистской Германии.

Как выяснилось, французский разведчик граф де Флерье являлся агентом-двойником: он тесно сотрудничал и с французской секцией разведки ВВС Германии люфтваффе. Странно, что немцы не предприняли никаких мер к прямой перевербовке сталь ценного агента, как Коллонтай. Особенно когда вся разведывательная деятельность в нацистской Германии сосредоточилась в руках РСХА. Эсэсовцы никогда не упускали шанса, и вся французская агентура либо должна была перейти к ним на связь, либо подлежала уничтожению! Тем более что в Швеции нацисты имели достаточно сильные агентурные позиции по линии политической разведки.

Это и ещё ряд специфических, чисто профессиональных моментов наводят на серьёзные подозрения, что обнаруженные документы могли оказаться прекрасно изготовленной СД фальшивкой, страшной миной замедленного действия — на это специалисты из РСХА были большие мастера. Возникает справедливый вопрос: зачем они вывезли архив французов в Чехословакию? Не в Германию или Австрию, к примеру в Альпы, а в Чехию? Материалы о предательстве Коллонтай давали возможность потом очень долго шантажировать не только её саму, но и многих высокопоставленных работников НКВД, а также ряд членов советского правительства. Нацистская разведка подобных уникальных шансов никогда не упускала!

Итак, всё фальшивка? Возможно да, но возможно и нет! В деятельности разведок случается всякое, совершенно неожиданное и, казалось бы, абсолютно нелогичное для профессионалов.

Коллонтай была у Сталина на подозрении, по его указанию резидент в Швеции — эти обязанности выполнял Рыбкин, муж Зои Рыбкиной, его заместителя, потом ставшей детской писательницей под псевдонимом Зоя Воскресенская, — выкрал в 1942 году дневники Александры Михайловны. Скорее всего, их быстро скопировали и тут же вернули на место, а копии отправили в Москву. Однако в Москве оказались разочарованы — посол СССР в своих дневниковых записях только восхищалась Кобой (Коба — партийный псевдоним Сталина, известный его старым соратникам) и пела ему дифирамбы. Скорее всего, Александра Михайловна заранее предусмотрела возможность ознакомления с её дневниками третьих лиц и во избежание крупных неприятностей, а также памятуя о судьбе Павла Дыбенко, написала «что нужно».

По воспоминаниям Зои Рыбкиной, у Коллонтай были подозрительные связи. Не исключено, что это были чисто светские отношения, которых не могли понять люди из НКВД, вышедшие «из народа», — в отличие от них, Коллонтай принадлежала к исчезнувшей и уничтоженной русской аристократии. Но, возможно, и нет?

Как пишет Рыбкина, шифровальщик посольства Владимир Петров не докладывал в Москву об этих связях. Мало того, он убирал из сообщений в Центр все порочащие посла сведения. Петров сам был… французским агентом: в 1939 году его завербовала в Бельгии сотрудница французской разведки Жильберта Буанон, которая вовлекла его в любовную связь, выманила определённые секретные данные, и бедному Петрову некуда стало деваться. По мнению Рыбкиной, шифровальщик Петров понимал: конец Коллонтай означал и его гибель. Он рисковал, а что ещё оставалось? В дальнейшем Петров уцелел и даже стал резидентом в Австралии, но в 1954 году сбежал на Запад — скорее всего, его раскрыли и хотели отозвать.

Есть серьёзные подозрения, что Рыбкина говорит неправду, — профессионалы знают: у резидента есть собственный шифр, которым он вправе пользоваться и которого не знает шифровальщик! Радист выстукивает группы цифр, а что за ними — жизнь или смерть? Почему, не получая ответа на доносы о подозрительных связях посла, резидент Рыбкин не всполошился и не послал в Центр шифрограмму собственным шифром? Время шло военное, и за потерю бдительности его никто бы не помиловал! Теперь, задним числом, оправдывается некомпетентность и преступное благодушие резидентуры. Если не Коллонтай, то Петрова они в любом случае бездарно упустили, уважаемые разведчики супруги Рыбкины! Но имело ли место предательство посла? Это остаётся жгучей и нераскрытой тайной.

Александру Михайловну всё же отозвали в Союз, и она прибыла в Москву 18 марта 1945 года. Ей уже было за семьдесят, она перенесла инсульт, и здоровье стало совсем слабым. Хотя даже после удара вполне можно активно работать на иностранные спецслужбы. Важно только обеспечить их возможностью постоянно ознакомляться с документами, и этого вполне достаточно. По некоторым данным, Коллонтай по возвращении фактически находилась под домашним арестом. Якобы Сталин не хотел афишировать данных, которые получил от органов госбезопасности, — это привело бы к грандиозному скандалу и ударило по престижу страны, партии большевиков, старым соратникам Ленина и даже самому «вождю всех трудящихся». Не говоря уже о престиже органов госбезопасности, привыкших жить в ореоле таинственной славы.

Скончалась Александра Михайловна 9 марта 1952 года. Её похоронили на Новодевичьем кладбище рядом с могилой первого наркома иностранных дел Георгия Чичерина. Какие тайны она унесла с собой, неизвестно.