Спасская мыза

Спасская мыза

Это обширное поместье находилось когда-то в районе площади Мужества. От Спасской мызы пошли впоследствии названия Спасских улиц – Большой и Малой (ныне, соответственно, проспект Непокоренных и улица Карбышева). Появилось оно в середине XVIII в., когда северные окрестности столицы раздавались екатерининским вельможам.

Одним из первых ее владельцев являлся гоф-интендант Иван Шаргородский. От него земли перешли к статскому советнику Закревскому, президенту Государственной медицинской коллегии. Он владел ею двадцать пять лет и в 1787 г. продал Спасскую дачу «флота Капитана Лейтенанта Осипа Перри жене, Марии Николаевой дочери». При этом на мызе числилось «земли 746 десятин и 100 кв. сажен; крестьян мужеска пола 8, женска 10 душ; также дом с принадлежащими службами и скотным двором, с пашнею, лесными угодьями и с садом. В оной же усадьбе два пруда, из коих один 25 саж. длины и 15 саж. ширины; в нем вода, текущая из ключей, и разных родов рыба насажена, другой круглой на подобие острова».

Своего расцвета мыза достигла к началу XIX в., когда ею владел сановник Императорских дворов Екатерины II и Павла I Иван Кушелев. Он купил мызу, по всей видимости, в 1788 г., руководствуясь, с одной стороны, желанием иметь поместье рядом с владениями родственников своей жены – Ланских, располагавшихся по другую сторону Выборгской дороги, а с другой – желанием проводить лето вблизи от столицы. Впоследствии он купил еще часть земли у графа Безбородко, хозяина Полюстрова, и стал владельцем колоссального пригородного имения, простиравшегося от Выборгской дороги до деревни Пискаревки и от Полюстрова почти до Поклонной горы.

С тех пор, как владельцем Спасской мызы стал Кушелев, она стала именоваться Кушелевкой. Со временем, как отмечают исследователи, второе название совершенно вытеснило первое.

Кушелев с большой любовью обустроил Спасскую мызу, создал прекрасный парк с островками, гротом, беседками и аллеями, установил несколько памятников: колонну в память «щедрот» Екатерины, обелиск в честь любимой собаки Екатерины, подаренной ею Кушелевым, и третий памятник – в память единственного сына Кушелевых, погибшего на войне в Грузии.

Значительное развитие получила при И.И. Кушелеве и местность вокруг Спасской мызы: вместо одной маленькой деревни в 7 дворов выросло две деревни, получивших название от имени Кушелева, – Большая и Малая Кушелевки. Большая Кушелевка располагалась по нынешнему проспекту Непокоренных (на участке от площади Мужества до улицы Бутлерова) и по бывшей Прибытковской улице, называвшейся «Задней линией» (пролегала к северу от нынешнего проспекта Непокоренных, ныне – внутри квартала современной жилой застройки).

«История появления и существования усадьбы до сих пор мало изучена, – отмечает исследователь Дмитрий Алексеев. – Между тем она таит в себе уникальные загадки. Более того, именно Спасская мыза коренным образом повлияла на дальнейшее развитие всей территории. Достаточно сказать, что почти вся современная планировка района у площади Мужества носит в себе отчетливые следы регулярной планировки Кушелевского сада XVIII в.

Карта окружности С.-Петербурга, исправленная, на 1817 г. Надпись «М.Г. Кушелева» означает: «мыза генерала Кушелева»

План дачи Лесного института. Фрагмент. 1827 г. Из архива Д. Алексеева

Во второй половине XVIII в. в России строительство дворянских усадеб приобретает исключительный размах. Усадьба и прилегающие к ней сады отражают не только уровень благосостояния владельца, но его культурное развитие. Именно в это время хозяином Спасской мызы, находившейся в районе теперешней площади Мужества, стал И.И. Кушелев. Первым делом он построил у себя на мызе деревянный дом, место которого теперь приходится почти в центре площади Мужества. Литератор П.А. Плетнев, не один десяток лет проживший здесь, упоминал в переписке, что архитектором первого деревянного дома Спасской мызы выступал Н.А. Львов.

Свояки И.И. Кушелев и Н.А. Львов были друзьями и, что особенно примечательно, оба являлись масонами. Более того, состоя при цесаревиче Павле, именно Кушелев мог быть одним из главных проводников масонского увлечения наследника. Впрочем, отдавая дань масонской романтике, оба умели вовремя приглушать ее по мере политической необходимости.

Но к даче нужен и парк, а в парке – набор артефактов. Среди них для масона важен такой элемент, как парковая руина. Масоны – это храмовники, тамплиеры, и руина должна напоминать о необходимости восстановления Храма, и она должна быть все время на виду. Эту деталь важно понимать, разбирая устройство масонского сада.

Из той же переписки Плетнева известно, что окно большого зала кушелевского дома выходило на Спасскую часовню. Пока Кушелев был не в больших чинах, это было экономное решение. Плетнев упоминает о виде из дачи на часовню, но, разумеется, ни словом не касается масонской стороны, хотя не мог этого не знать.

Итак, дом Кушелева на Спасской мызе с видом на часовню был в духе времени органичным целым с садом. Это был первый кушелевский бельведер.

В конце XVIII в. на Спасской мызе И.И. Кушелев решает создать усадьбу в русском стиле. Чтобы разобраться в этом, взглянем на карту района, относящуюся к началу XIX в. На ней видны прямые садовые аллеи, обсаженные по сторонам деревьями. Эти аллеи соответствуют современным Институтскому, 2-му Муринскому проспектам и Новороссийской улице.

Лесной институт, как известно, не использовал этот район, а деревья вырубили уже к 1834 г. Эти аллеи – остаток нереализованного плана И.И. Кушелева.

Мы видим, что в основе плана парка – крест; а особенности диагональной парковой планировки сохраняются еще на картах последующих лет вплоть до конца XIX в. В центре парка Кушелев планировал регулярную структуру Аллея, которая теперь стала 2-м Муринским проспектом, выводила на старую Спасскую мызу – на современную площадь Мужества.

Вторая центральная аллея планировочного креста – нынешний Институтский проспект – по логике вещей выводит на планировавшийся новый дом на месте главного здания Лесотехнической академии; далее в соответствии с правилами львовского русского стиля главная ось продолжалась через главный зал дома, и за ним главная ось завершается бельведером, а дальше по склону к пруду и ручьям начинается пейзажная часть.

С бельведера виден весь парковый ансамбль с его главнейшими элементами. Бельведер – это начало пути. Куда же была направлена главная аллея плана? Чтобы ответить на этот вопрос, возьмем снимок из космоса и продолжим Институтский проспект на юг. И что же мы увидим? Петропавловский шпиль – вот куда была направлена вторая главная ось проекта.

Представим себе: тогда, в 1797 г., обзор не закрывали высотные здания и насыпь железной дороги, и еще не было таких доминант, как Казанский собор (1811 г.) и новое здание Исаакия (1818 – 1858 гг.). Только шпиль Петропавловского собора (1712 – 1733 гг.) высотой 122 м был практически единственной доминантой вида, открывшегося однажды взору Кушелева. Расстояние по прямой составляет 5 км.

Однако на этом еще не заканчивается игра гения. Петропавловский шпиль был практически единственной доминантой, но не единственной. Продолжим нашу ось дальше, и она пройдет через Адмиралтейскую иглу (1732 – 1738 гг.). Таким образом, наша ось проходит через обе главные доминанты нашего города.

И парк, и новую усадьбу пятидесятилетний Кушелев строил для сына Александра, которому в 1797 г. исполнилось только 14.

Грандиозным планам Кушелева не суждено было сбыться. В 1801 г. дворцовый переворот возводит на престол Александра I. На запах перемен со всех сторон устремились авантюристы, и среди них некий А. Давидсон, представлявшийся большим знатоком сельского хозяйства. Новый царь, увлеченный поначалу мечтами о реформах, вынуждает Кушелева уступить Давидсону под Английскую ферму бо?льшую часть имения, где впоследствии будет Лесной институт. В 1803 г. процесс передачи земель завершился. А в 1804 г. на войне в Грузии погибает единственный сын Кушелевых.

И что же? Шестидесятилетний Кушелев на старой мызе, оставшейся у него, строит новый дом и новый бельведер. Мы видим этот бельведер на карте 1839 г. в виде кружка с точкой внутри. Это было искусственное возвышение, вокруг – ров с водой, наверху – беседка.

Наполеоновское нашествие разорило Кушелевых, и уже с 1817 г. есть свидетельства, что вдова Ивана Ивановича Елизавета Дмитриевна начала сдавать домики парка под дачи, и сад стал общедоступным. Карта 1934 г. показывает, что еще в середине XX в. последний кушелевский бельведер находился там же, где и при Кушелеве: на пересечении осей нынешних проспектов Мориса Тореза и Пархоменко. Двадцатиметровая высота, надо думать, давала достаточную перспективу. При последующих владельцах Молчанове, Беклешове, Реймере дачная деятельность привела к изменению планировки старого сада; прокладывались новые дорожки, памятники сада неоднократно меняли место. После революции исчез сад, дачные домики разобрали на дрова. И только старый бельведер, как стойкий оловянный солдатик, сохранял свое выверенное Кушелевым место».

После смерти И.И. Кушелева в 1817 г. Спасская мыза перешла к его вдове, а после ее смерти в 1822 г. имение перешло к их зятю сенатору Молчанову, а после кончины последнего в 1831 г. – к его зятю и дочери Беклешовым. Сохранилось любопытное описание Спасской мызы 1820-х гг., сделанное П. Свиньиным в его «Достопамятностях С.-Петербурга», где упоминается при въезде в город по Муринскому тракту сельцо Спасское с населением в 8144 человека, имеющее каменных домов 55, деревянных 309, оцененных в 2.538.780 руб. и разделенных на 4 квартала, садов при домах – 93.

Дачная история Спасской мызы началась еще при вдове М.М. Кушелева. При ней большой господский дом и домики в саду стали отдаваться на лето внаймы. Эта традиция продолжилась и при Молчанове, когда здесь стали проводить лето его коллеги-чиновники, учащаяся молодежь и друзья. Здесь жил летом литератор П.А. Плетнев и другие видные литературные и научные деятели того времени.

При Беклешовых продолжилась дачная история Спасской мызы, причем не только постройки, но и парк предоставили в распоряжение дачников. Примерно с начала 1840-х гг. сад Спасской мызы получает название Беклешовского – по имени владельцев, сохранявшееся за садом вплоть до перепланировки сада в 1913 г. Сама местность стал зваться Беклешовкой. Вместе с соседней местностью под названием Лесной (Лесной корпус) они составили обширный популярный дачный пригород.

В 1858 – 1860 гг. за долги Беклешовой имение продали по частям с торгов. Центральную часть приобрел известный в то время в Петербурге доктор Реймер (по его имени назвали Реймеровский проспект между Малой и Большой Кушелевками, вошедший в 1950-х гг. в застройку Полюстровского проспекта). Он сосредоточил свое внимание на развитие здесь дачной местности, построил большое количество однотипных дач, устроил увеселения для публики, а также попытался переименовать местность в «Здоровые места». Однако это название не прижилось – местность все так же звали Беклешовкой.

«Около прудов в Беклешовке расположено несколько насыпных горок, и с одной из них в ясный солнечный день открывается прекрасный вид на Петербург, – писал в конце 1890-х гг. М.И. Пыляев, – видны шпицы крепости и Адмиралтейства, куполы Исаакия и многих других церквей. В Беклешовке выстроен театр, в котором два раза в неделю даются платные спектакли труппой любителей, тир для стрельбы в цель и карусели».

В 1893 г. хозяином Беклешовки стал городской голова Петербурга В.А. Ратьков-Рожнов – землевладелец, лесопромышленник, золотопромышленник и владелец горных заводов. К тому времени в Беклешовке началось полнейшее запустение, недаром в 1909 г. «Петербургский листок» оставил о ней такую характеристику: «Черная половина Лесного корпуса. Сплетни, драки, пьянство, – вот „козыри“ этого места. Есть знаменитый пруд, от которого несет на двадцать километров в окружности».

В 1913 г. бывший Беклешов сад купило Санкт-Петербургское акционерное строительное общество для устройства на его месте дачного поселка. Оно засыпало пруд, перепланировало сад, начало прокладывать дороги, мостить их, проводить канализацию, освещение, трамвай, распродавать участки. Прокладывавшиеся улицы предполагалось назвать именами крупных покупателей земли – Лианозовская улица, Путиловский и Марковский проспекты. Однако начавшаяся Первая мировая война остановила эти работы. После Гражданской войны здесь устроили огороды, потом открыли песчаные карьеры, затем появились свалки, и к концу 1920-х гг. бывшая Беклешовка превратилась в заброшенный пустырь.

Соседняя Малая Кушелевка в то время была мало застроена дачами, преимущественно небольшими и недорогими по цене. Вблизи находились две сосновые рощи и общественные купальни, что представляло немалое удобство для дачников. «Малая Кушелевка, составляющая часть Лесного, состоит из небольших опрятных дачных домиков, окруженных распаханными полями», – сообщал в конце 1890-х гг. М.И. Пыляев.

Что же касается Большой Кушелевки, одной стороной примыкавшей к Беклешовскому саду, а другой – к сосновому лесу, то, как сообщал один из путеводителей, «в этом районе имеется несколько хороших дач, больших и маленьких, расположенных на возвышенной местности».

В начале ХХ в. Большая Кушелевка превратилась в густо заселенную местность, а Малая Кушелевка продолжала сохранять свой дачный характер. В 1911 – 1913 гг., в связи с проведением соединительной ветки Финляндской железной дороги, Малую Кушелевку уничтожили и на ее месте построили здания железнодорожной станции Кушелевка. Местность между прежними деревнями, занятая покосами, огородами и небольшой сосновой рощей, еще долгое время служила местом для прогулок местных жителей и горожан.

Память о Спасской мызе еще долгое время сохранялась в названиях Большой и Малой Спасской улиц – ныне они вошли в состав проспекта Непокоренных и улицы Карбышева.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Похожие главы из других книг:

Спасская башня

Из книги автора

Спасская башня А вот и она, гордость и слава Кремля, символ Москвы, а подчас — и всей России! Спасская башня — главные ворота Кремля. Она была построена в 1491 г. по проекту Пьетро-Антонио Соларио и первоначально носила имя Фроловской стрельницы — по стоявшему возле нее