Хладнокровный психопат Джон Уэсли Хардин

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Хладнокровный психопат Джон Уэсли Хардин

Джон Уэсли Хардин любил цитировать Библию, не уставая советовать друзьям и близким избегать дурных компаний, подставлять обидчику другую щеку и усмирять гнев свой и гордыню. Советы его были искренними, вот только сам он жил по другим законам…

Хардин, единственный из ганфайтеров, описавший историю своей жизни, говорил о себе как о «воине, рожденном битвой». «Всегда находился человек, готовый бросить мне вызов, — писал он, — и я никогда не отказывался принять его». Он хвалился, что прикончил более 40 человек, и историки склонны верить этому. Все убитые Хардином, по его твердому убеждению, заслуживали смерти. Его жертвами становились негры, мексиканцы, представители закона и солдаты армии Северян. Любого, кто вступал с ним в конфликт, ждала смерть. И хотя в глазах многих бывших Южан Хардин был героем, он убивал не по политическим причинам. «Куда бы ни попадал Хардин, — писал журналист Джесси Саблетт, — он всегда находил причину убить кого-нибудь… Ужасный человек, творивший ужасные дела». Хардин, однако, в отличие от многих других бандитов Запада, никогда не убивал женщин и детей, не грабил дилижансов, банков или поездов, зарабатывая на жизнь за карточным столом. Профессор психиатрии Медицинской школы Северо-Западного университета Ричард Марохн, автор книги «Последний ганфайтер», высказал мнение, что Хардин был эксгибиционистом, страдающим нарцисстическими нарушениями поведения.

Уэсли Хардин родился 25 мая 1853 года в Бонхэме, штат Техас. Его отцом был проповедник Джеймс Хардин, а матерью — Элизабет Диксон Хардин, происходившая из обеспеченной интеллигентной семьи. Отец проповедовал и преподавал в школе, а мать занималась воспитанием детей. Они поженились в мае 1847 года и Уэс, как называли его родители, был их третьим ребенком из девяти.

Большую часть своей юности Хардин провел в Самптере — небольшом городке на юго-востоке Техаса. Там же случилась и первая его схватка, в которой пролилась человеческая кровь. Чарльз Слотер, ученик той же школы, где учился Уэсли, вызвал его на борцовский поединок. Борьба закончилась в пользу Хардина, и поверженный противник, посчитав себя униженным, выхватил нож и кинулся на обидчика. Уэсу пришлось бы тяжело, если бы один из его друзей не бросил ему свой нож. В этой драке пролилась кровь Чарльза Слотера. Родители пострадавшего попытались привлечь Уэса к ответу, но вынуждены были отступить под давлением свидетелей, убедительно доказавших, что тот действовал в рамках самообороны.

Джон Уэсли Хардин

Первого человека Джон Уэсли Хардин убил в 15 лет. Бывший чернокожий раб по имени Мэйдж иногда составлял компанию юноше в армрестлинге. Но однажды во время поединка кольцо Хардина расцарапало Мэйджу лицо. Случайно это произошло или намеренно — неизвестно, но они подрались, и негр поклялся отомстить юнцу. На следующее утро он подкараулил Хардина на пустынной лесной дороге. Свидетелей убийства не было, и что произошло на самом деле, мы знаем только со слов самого Хардина: «Он (Мэйдж. — Авт.) подошел ко мне, держа в руках большую палку, ударил меня ею, а я выхватил кольт 44-го калибра и велел ему отойти. К этому моменту чернокожий уже держал поводья моей лошади. Я выстрелил, и он отпустил их. Мэйдж пытался приблизиться ко мне, но каждый раз, когда он делал это, я раз за разом стрелял в него, пока он не упал». Хардин бросился к дому своего дяди Клейба Хоулшузена, рассказал о произошедшем и привел его к тому месту, где лежал истекающий кровью Мэйдж. Негр все еще был жив и старался дотянуться до своего противника. «Мэйдж назвал меня лжецом, — позже признавался Хардин, без смущения добавляя: — Если бы не присутствие дяди, я бы снова прострелил его».

Негр умер в ноябре 1868 года. «Подвергнуться суду за убийство негра в то время означало верную смерть от рук законников, поддерживаемых штыками Северян, а потому отец посоветовал мне спрятаться, пока не закончится правление штыка янки. Так, сам того не желая, я бежал, да будет известно вам, не от честного суда, а от несправедливости и дурного правления людей, поработивших Юг». Случайно ли первой жертвой Хардина стал негр? Едва ли. Хардин был ярым приверженцем традиций Юга, в том числе и рабства. В Аврааме Линкольне он видел «воплощение дьявола, ведшего неустанную, жестокую войну с Югом, чтобы отнять самое священное из его прав».

Отец Хардина был сильно расстроен поступком сына, но не мог не попытаться защитить своего отпрыска. Тому нельзя было оставаться в Техасе. Преподобный Джеймс Хардин полагал, что произошедшее — не более чем случайное стечение обстоятельств. Он не знал, что взрастил зверя в обличье человека.

Не прошло и двух месяцев после убийства Мэйджа, как юный Хардин пополнил свой список тремя новыми жертвами. В декабре того же года он убил троих солдат, пытавшихся арестовать его за совершенное в ноябре преступление.

Зимой 1869 года семнадцатилетний Хардин въехал в Товаш — один из многих городков, где бордели, салуны и игорные дома работали круглосуточно. Хардину, как всегда, не пришлось долго искать неприятности. За карточным столом он умудрился вчистую обыграть Джима Брэдли — главаря банды, давно уже установившей в Товаше свои законы. Брэдли отказался платить «наглому сопляку». Более того, он заставил Уэса снять ботинки и выгнал его босым на улицу. Ему и в голову не могло прийти, что «наглый сопляк» вскоре вернется с ружьем в руках и хладнокровно убьет его.

Пинкертоны

Спасаясь от друзей Брэдли, Хардин отправился в техасский городок Косс. Как он оказался днем в постели некой местной дамочки, неизвестно, но ее сожитель увидел их любовные утехи через окно. Судя по всему, дамочка была в сговоре с сожителем, потому что, когда тот, негодуя, с шумом ворвался в дверь, оказалось, что вопрос с совращением его возлюбленной можно уладить деньгами. «Мужик сказал, что убьет меня, — вспоминал Хардин, — если я не заплачу ему 100 долларов. Я ответил, что у меня в кармане только 50 или 60 долларов, но если он пойдет со мной в конюшню, я дам ему больше, поскольку остальные деньги припрятаны у меня в седле». Грабитель был нетерпелив. Он хотел сразу получить то, что есть, а уже потом сходить за остальной добычей. Хардин порылся в карманах, вытащил деньги и, протянув их, якобы случайно уронил несколько монет на пол. Похотливый юнец оказался при деньгах и вел себя так послушно! Довольный грабитель нагнулся, чтобы собрать упавшие монеты, а когда поднял голову, увидел ухмылку Хардина и ствол револьвера. Пуля вошла ему ровно между глаз. Посмотрев на распростертое тело грабителя-неудачника, сексуально неудовлетворенный, но вполне довольный собой юный Хардин поспешил ретироваться из дома.

Чемодан Хардина

В 1871 году уставший от скитаний Хардин вернулся домой. Отец убедил его продолжить обучение в Академии профессора Ландрума, где в то время учился его брат Джо. Но не успел он пробыть в академии и одного дня, как получил от взволнованного отца письмо, в котором сообщалось о том, что несколько полицейских едут арестовывать его. Как ни странно, Уэс не забросил учебу. Джо регулярно наведывался в его убежище, и братья вместе делали уроки при свете костра. Профессор Ландрум согласился принять у Уэса экзамен, и Хардин стал обладателем диплома выпускника академии.

Но полиция не переставала искать его, вынудив снова пуститься в бега. За короткое время Уэс успел убить еще четверых служителей закона. Теперь на его счету было уже 12 трупов. Передвигаясь только по ночам, он сумел добраться до Гонсалеса, где находились два его кузена — Джим и Маннинг Клементсы. Они нанялись перегонять большое стадо в городок Абилен, что в штате Канзас, и убедили Хардина присоединиться к ним. Там же, в Гонсалесе, Уэс впервые повстречал дочь местного ранчеро Джейн Боуен. Уэс влюбился в худенькую черноволосую девушку с первого взгляда. Они обвенчались, и Хардин обещал вернуться как можно скорее.

Описывая свои похождения, Хардин хвалился, что в 1871 году в Абилене он едва не пристрелил самого Дикого Билла Хиккока. В том году Уэсу было всего 18 лет, но он уже имел репутацию хладнокровного убийцы и считался опасным ганфайтером. По пути в Абилен Уэс не терял времени даром, успев пристрелить индейца и четверых мексиканских вакейро. Хиккок, несомненно, знал о молодом Хардине, когда тот появился в городе. Знали об этом и другие его жители.

Широкоплечий, ростом под метр девяносто, никогда не расстающийся с двумя револьверами, Дикий Билл Хиккок стал маршалом Абилена всего за полтора месяца до прибытия туда Хардина. К тому времени он уже был известен на всю страну, доказав свою храбрость и необыкновенное мастерство стрелка в схватках с себе подобными на полях сражений Гражданской войны и в кампаниях против враждебных индейцев. У него было много друзей, искренне восхищавшихся им, но и немало врагов. Среди последних были владельцы салуна «Бычья голова» Бен Томпсон и Фил Коу[29]. По словам Хардина, Томпсон попытался уговорить его пристрелить Дикого Билла, на что получил жесткий отказ. Хардин едва ли боялся Хиккока. Он был из породы тех, кого сегодня называют «отморозками», но никогда не выполнял грязную работу за других. Если у Томпсона было желание избавиться от мешавшего ему маршала, это была проблема Томпсона.

Револьвер Кольт Нэви модели 1851 г. и армейская кобура, которые Хардин отдал своему кузену Джо Клементсу после схватки в Гонсалесе, штат Техас

Встретившись в салуне, Хардин и Хиккок выпили за знакомство и обсудили недавнюю стычку молодого ковбоя с мексиканскими вакейро. «Мы расстались друзьями», — писал Хардин. Cпустя некоторое время Уэс снова появился в салуне. По закону, чтобы избежать стрельбы в Абилене, все въезжающие в него люди должны были сдавать оружие на хранение. На поясе Хардина открыто висели два револьвера. Хиккок подошел к нему и потребовал сдать их, на что Хардин ответил, что уже уходит.

На улице Дикий Билл выхватил свой револьвер и под угрозой ареста приказал Хардину сдать оружие. Уэс послушно протянул маршалу револьверы рукоятками вперед. «Но когда он потянулся за ними, — писал Хардин, — я быстро перевернул их, направил стволы ему в лицо, в тот же момент отпрыгнув назад. Я назвал его длинноволосым ублюдком, собиравшимся застрелить меня, мальчишку, в спину (мне сообщили об этом его намерении)». Хиккок якобы начал оправдываться, убеждая Хардина, что это не так и он всего лишь хотел забрать его револьверы на хранение. Затем он высказал восхищение умением Хардина обращаться с оружием и предложил вернуться в салун и пропустить по стаканчику за их дружбу. Хардин поверил ему. Конфликт был исчерпан, а дружба двух известных ганфайтеров закреплена за барной стойкой…

И все же история эта кажется маловероятной. Кроме Хардина, о ней никто никогда не упоминал, а Хиккок погиб за 20 лет до выхода книги. Многие исследователи сомневаются в правдивости Хардина. Крупнейший специалист по преступникам Дикого Запада Джозеф Роса полагает, что если эта история и имела место, то произошла она совсем не так, как описал ее Хардин. Защитники Хардина, с другой стороны, настаивают, что прямых свидетельств, доказывающих обратное, тоже нет. И все же… Дикий Билл Хиккок и Уэс Хардин стояли по разные стороны закона, но их объединяло одно — оба они были жестокими, хладнокровными убийцами. Для Хардина убить такого знаменитого стрелка, как Хиккок, означало вознестись в иерархии ганфайтеров до небывалых высот. Оставить его в живых после подобной истории — нажить чрезвычайно опасного врага, который не преминет восстановить свою подмоченную репутацию при первой же возможности. Хардин не мог не понимать этого. В конце концов, он убивал людей и по гораздо меньшим причинам. Кроме того, трюк с револьверами, проделанный Хардином, был слишком хорошо известен на Диком Западе, чтобы чрезвычайно осторожный Хиккок попался на него…

Трюк с револьвером, который использовал Хардин, чтобы обмануть противника

Сдержав данное Джейн обещание, Хардин вернулся в Техас в июле 1871 года, чтобы подготовиться к свадьбе. В городке Смайли, где он намеревался купить лошадь, его опрометчиво попытался арестовать чернокожий полицейский, и одним трупом на счету Хардина стало больше. Была организована погоня из 15 добровольцев, трое из которых не знали, что отправляются в свой последний путь. Услышав новости о четверых погибших, губернатор Дэвис пришел в ярость и приказал доставить ему Хардина живым или мертвым. Уэс, конечно же, слышал об этом, но отнесся к угрозе скептически, полагая, что ищейки губернатора не смогут прорваться к нему через плотное кольцо его друзей и родственников. Он вернулся в Гонсалес к Джейн Боуен, и 29 февраля 1873 года они сыграли свадьбу. Джейн тогда было всего 14 лет. Вскоре у них родилась дочка, которую назвали Мэри Элизабет, — первая из троих детей Хардина. Но Уэс больше ценил собственную свободу, чем семейные узы, и редко бывал дома. Легкость, с которой он стрелял в людей, вынуждала его избегать встреч с представителями закона и постоянно быть настороже.

Револьвер и часы, подаренные Хардину Убивающим Джимом Миллером

В июле 1873 года вместе с Маннингом Клементсом он отправился по делам в Тринити-Сити. Поджидая Клементса в салуне, Уэс не устоял перед возможностью сыграть в карты. Ему везло, он выигрывал раз от раза, но это не нравилось Филу Саблету, чьи карманы он опустошал. Страсти накалялись, Саблет пригрозил убить Уэса, а тот, не сдержав эмоций, ударил его по щеке. Но Хардин действительно не хотел влезать в новые неприятности. Он купил Саблету выпивку, они успокоились и продолжили игру. Вероятно, Уэсу стоило остановиться и уйти из салуна, но он продолжал игру, пока начисто не обобрал Саблета. Пока обрадованный победой Хардин угощал посетителей, его разгневанный противник тихо покинул салун. Но молодой техасец был слишком опытен в подобных делах, чтобы не насторожиться. Едва он достал свои револьверы из-за барной стойки, как Саблет показался в дверях с ружьем в руках. Позже Хардин писал, что не хотел стрельбы и пытался остудить пыл взбешенного картежника, выстрелив ему поверх головы. Если это действительно было так, то мало напоминало привычного Хардина, который обычно убивал не задумываясь. Особенно если существовала реальная угроза его жизни. А угроза действительно была реальной. Какой-то пьяный доброжелатель вцепился в руку Хардина, повис на ней, и в этот момент выстрелил Саблет. Пуля пробила живот Уэса, и нападавший, поняв, видимо, что натворил, выронил ружье и бросился к выходу. Несмотря на дикую боль и хлещущую из раны кровь, Уэс выстрелил ему вдогонку, ранив в плечо. Саблет выскочил на улицу, Хардин, шатаясь, последовал за ним. Он гнался за Саблетом, пока тот метался от дома к дому, пытаясь избежать пуль Уэса. Но рана Хардина была слишком серьезной. Ослабев от кровопотери, он повалился на землю, и подбежавшие к нему люди услышали, как он процедил сквозь зубы:

— Я бы отдал все золото мира, лишь бы убить его… По крайней мере, я заставил труса бежать…

Бессознательного Хардина отнесли в отель, где хирурги прооперировали его. Вскоре приехала узнавшая о несчастье Джейн. Она не отходила от постели мужа. Ей было больно слышать, как врачи говорили о неминуемой смерти Уэса, но она держалась, надеясь на чудо. Прошло всего несколько дней после операции, когда двери распахнулись, и в комнату вбежал запыхавшийся Маннинг. Он сообщил, что в город едут солдаты, чтобы арестовать разыскиваемого полицией Хардина. Врачи были в ужасе, увидев, как вместе с Джейн они помогают раненому одеться. Врачи пытались убедить их, что раненого нельзя трогать, иначе он не протянет и пары часов. Но Уэса усадили на лошадь, он попрощался с женой и вместе с кузеном медленно поехал из города. Едва они скрылись из виду, как появились солдаты, которые, узнав, что раненый сбежал, немедля бросились в погоню. Джейн слышала, как на выезде из города началась перестрелка. Она боялась за мужа, боялась, что больше никогда не увидит его живым. Позже она узнала, что произошло. Схватка была короткой, но жаркой. Братьям удалось отбить погоню и обратить солдат в бегство. Хардин лично убил двоих, но был ранен в бедро.

Техасский рейнджер Джон Армстронг, арестовавший Хардина

Братья укрылись в холмах, но раны Хардина сильно кровоточили, и Маннингу ничего не оставалось, как передать умирающего Уэса в руки шерифа Ричарда Регана. Осенью Хардина перевезли в тюрьму города Смайли, где он должен был ожидать суда за убийство. Губернатор Дэвис с радостью предрек, что справедливость восторжествовала и молодой ганфайтер вскоре будет повешен. Он ошибся. Маннинг Клементс организовал побег, который прошел удачно.

Что же сделал Хардин, избавившись от оков закона? Он вернулся в Гонсалес и обещал Джейн навсегда распрощаться с оружием! Не исключено, что обещание было искренним, но слишком много дурного совершил он в прошлой жизни, чтобы впредь все пошло гладко. В Гонсалесе разразилась война между семьями двух скотоводов — Тэйлорами и Саттонами, и Хардин оказался вовлечен в нее. Понимая, что в этих местах стало небезопасно для него и его семьи, он перебрался в город Команчи. Он не знал, что по его следу уже идет шериф Чарльз Уэбб, поклявшийся губернатору Дэвису убить Хардина.

Уэбб нашел Хардина 26 мая 1874 года, когда тот справлял свой день рождения в салуне Джека Райта. Шериф появился в сопровождении нескольких помощников и уверил Уэса, что не имеет ни желания, ни ордера, чтобы арестовать его. Когда Хардин отвернулся, Уэбб направил на него револьвер. Но предупрежденный друзьями, Хардин отскочил в сторону, выхватил свой револьвер и нажал на спусковой крючок. Выстрелы слились воедино. Хардин получил ранение в бок, а его пуля проделала маленькую дырочку в левой щеке шерифа. «Он выстрелил мне в кишки первым, когда я не был готов, и кто может обвинить человека за ответную стрельбу при таких обстоятельствах?» — позже писал Хардин. Ему удалось бежать из Команчи вместе с Клементсом, но его брата Джо и двух его друзей линчевала толпа жителей округа. Джо никогда в жизни не делал ничего дурного…

Визитка Хардина, обвинительный приговор и револьвер Кольт модели 1877 года, изъятый у него в мае 1895 г. при аресте за незаконное ношение оружия в Эль-Пасо

Хардин снова ударился в бега. Его безуспешно пытались поймать, а он наконец получил возможность уделять больше времени собственной семье. В августе 1875 года у него родился сын — Джон Уэсли Хардин-младший, а спустя два года дочь, которую назвали Джейн. Но его не собирались оставлять в покое, чему немало способствовала объявленная после убийства шерифа Уэбба награда за его голову в 4000 долларов.

В один из дней в Гонсалесе появился человек по имени Джон Дункан. Он быстро сдружился с отцом Джейн, часто обедал с его семьей, по вечерам занимал его беседой на веранде. Но цель у Дункана была одна — разнюхать что-либо об Уэсе Хардине. С помощью него выяснилось, что родственники Хардина послали письмо в Алабаму на имя некоего Джона Суэйна. Дункан и техасский рейнджер Джон Армстронг поспешили туда, полагая, что под этим именем скрывается Хардин. Они не ошиблись. Но Хардин уже отбыл во Флориду. Теперь у законников было преимущество — они знали, где и под каким именем следует искать убийцу. И они нашли его.

Револьвер, принадлежавший Джорджу Скарборо

Вместе с давним другом Джимом Манном Хардин, считавший себя в полной безопасности, сел в поезд, идущий из Пенсаколы, штат Флорида, в Алабаму. Армстронг, не имевший даже ордера на арест, скрытно окружил поезд рейнджерами и местными полицейскими. Когда представители закона в штатском вошли в вагон, Хардин не почуял опасности до тех пор, пока в нос ему не уперся ствол револьвера Джона Армстронга. Уэс мгновенно признал любимое оружие рейнджеров — кольт 45-го калибра и, не сдержавшись, воскликнул:

— Техас, о господи!

От неожиданности он испугался, но быстро пришел в себя. Хардин не желал сдаваться без боя. Завязалась драка. Джим Манн попытался бежать, но был застрелен на перроне. Хардин, все это время безрезультатно старавшийся выхватить свой револьвер, получил такой удар рукоятью кольта по голове, что провалялся без сознания следующие два часа. Все было кончено. Хардина этапировали в Команчи, судили там за убийство Уэбба и, несмотря на показания свидетелей, что шериф стрелял ему в спину, весной 1878 года приговорили к 25 годам лишения свободы за убийство второй степени[30].

Пока Хардин находился в тюрьме, умер его отец. Его жена и трое детей некоторое время прозябали в нищете в доме свекрови, но потом перебрались жить с семьей друга Хардина — Фреда Дудерстадта. Мать Хардина, Элизабет, умерла в июне 1885 года. До конца своих дней она свято верила, что ее сын не мог быть хладнокровным убийцей, и убеждала всех окружающих, что ее несчастный мальчик — жертва обстоятельств и грязных наговоров. Джейн, жена Хардина, скончалась от туберкулеза в 1892 году в возрасте 35 лет. Когда, проведя в заключении около 16 лет, Хардин вернулся в свой техасский дом в графстве Гонсалес, дети его даже не смогли вспомнить, как он выглядел раньше.

Джон Уэсли Хардин в поздние годы

Вышедший из тюрьмы в феврале 1894 года Хардин попал в мир, совершенно отличный от того, который он знал. Запад, который он помнил диким, пожинал плоды цивилизации — индейцы, доставлявшие столько хлопот, были загнаны в резервации; поселения, в которых раньше заправляли ковбои, картежники и пьяницы, превратились в процветающие города или вовсе исчезли с карты; банды скотокрадов были истреблены, как и стада бизонов. Города изменились до неузнаваемости — в Эль-Пасо и Сан-Антонио появились кирпичные дома, светящиеся огнями витрины магазинов, и даже трамваи!

Револьвер Селмана

Некоторое время Хардин старательно избегал салунов и картежных столов. В тюрьме он не терял времени даром и выучился на юриста. Он открыл адвокатскую контору, пытался честно работать. Вскоре Уэс познакомился с Каролиной (Кэлли) Льюис, дочерью почтмейстера и владельца отеля. Ей было всего 15 лет, и внешне она очень напоминала ему Джейн. Свадьба состоялась 9 января 1895 года, а уже через несколько дней новоявленный муж, не выдержав буйного характера юной супруги, отправил ее к родителям в Лондон[31], надеясь, что те смогут вразумить ее. Но 16 января Хардин получил от тестя письмо, в котором тот клялся в вечной дружбе, благодарил за необыкновенную заботу о дочери и желал скорейшего воссоединения молодоженов. «И днем и ночью все мысли Кэлли только о вас», — восторженно сообщал папаша. Хардин получил от родителей Кэлли еще несколько писем. Они выражали надежду, что в скором времени Джон с Кэлли будут счастливо жить вместе. Хардин терпеливо ждал, писал в ответ, пока 24 марта не получил письмо от отца девушки, в котором тот, набравшись храбрости, прямо заявил о невозможности дальнейших отношений между недавними молодоженами по причине несносного характера его дочери. Неудачная женитьба на Кэлли выбила Хардина из колеи. Он снова начал наведываться в салуны, напивался допьяна.

Группа скотокрадов недалеко от Тумстоуна, штат Аризона. Худ. Ф. Ремингтон

Через некоторое время Уэс перебрался в Эль-Пасо, где продолжил адвокатскую практику. Одним из первых его клиентов стала Бьюла Мроуз, чей муж, Мартин, обвинялся не только в воровстве скота, но и во всех смертных грехах. Бьюла была очень красивой женщиной, и Хардин снова влюбился. Но у красавицы Бьюлы было несколько грехов, в числе которых любовь к выпивке и страстное желание заполучить деньги Мартина. Вскоре Бьюла и Уэс начали жить вместе, а Мартин погиб от пуль представителей закона. Однажды вечером, будучи сильно пьяным, Уэс проболтался в салуне, что это он нанял рейнджеров Джорджа Скарборо и Джеффа Милтона убить Мартина Мроуза. Услышав о таком заявлении, взбешенный Милтон ворвался в салун и предложил Хардину взять револьвер, выйти на улицу и решить с ним этот вопрос по-мужски. Уэс некоторое время спокойно смотрел в глаза беснующемуся рейнджеру, а затем повернулся к толпе зевак со словами:

— Когда я говорил о капитане Милтоне, я лгал.

Иногда из салуна на своих ногах выходил только один. Худ. Ф. Ремингтон

Позже он написал письмо Джорджу Скарборо, в котором выражал свои глубочайшие извинения. Однако у историков нет сомнений, что Хардин действительно стоял за убийством Мартина Мроуза. Но он больше не хотел сам нажимать на спусковой крючок. Теперь Хардин был адвокатом. И судя по тому, с какой хитростью он помог Бьюле легальным путем завладеть деньгами Мартина, а сам легально завладел женой своего подзащитного, Уэс был хорошим адвокатом…

Хардин продолжал оставаться опасным человеком, хотя всячески пытался избавиться от своего прошлого имиджа. Но после разрыва с Кэлли он стал законченным невротиком. Энни Уильямс, его домовладелица, рассказывала позже: «Я не стеснялась дерзить ему, когда он напивался и крушил мою мебель, и все же я боялась его. Озноб пробирал меня до костей, когда он смотрел на меня своими маленькими стремительными змеиными глазками. Он галлонами приносил в свою комнату виски, и я день и ночь слышала, как он размешивает свой пунш. Но я никогда не видела, чтобы он был пьян в стельку. Что он пьян, я могла понять только по его предельной вежливости и специфическому змееподобному блеску его глаз». И всегда, всегда Хардин оставался настороже. Чего он боялся? Вероятно, как и многие другие люди его породы — молодых остолопов, желающих заработать себе имя, убив такого известного ганфайтера, как он. Или же родственников своих жертв, ненавидящих его. Энни Уильямс вспоминала: «Кто бы ни стучал в его дверь, он сразу же прыгал за стол, где лежал его револьвер, и лишь потом говорил „Войдите“. Никогда ни единой душе он не позволял войти в его комнату, если сидел… Он ежедневно практиковался с оружием, и мне даже нравилось смотреть, как он управлялся с револьверами, если только они были разряжены». К августу 1895 года нервы Хардина сдали окончательно. Достаточно было одной искры, чтобы случилась беда…

Смит & Вессон

Тот вечер, 19 августа 1895 года, в Эль-Пасо выдался необычайно жарким. Хардин стоял возле бара в салуне «Акме», разговаривая с местным бакалейщиком. Время тянулось медленно, приближаясь к полуночи. Неожиданно дверь распахнулась. Появившийся в ее проеме констебль Джон Селман вскинул револьвер и выстрелил стоящему спиной к нему Хардину в голову. Пуля, проделав дыру в затылке Уэса, вылетела у него из-под левого глаза и разбила большое зеркало, висевшее за барной стойкой. Хардин повалился на пол лицом вверх, а Селман быстро подошел к нему и трижды выстрелил мертвецу в грудь. Подскочивший Джон Селман-младший вцепился в руку взбешенного отца, закричав:

— Хватит! Не стреляй больше! Он мертв!

Револьвер Ремингтон

Позднее, давая показания, Селман утверждал, что встретил Уэса Хардина у салуна «Акме» около семи вечера и тот гневно начал оскорблять его сына, Джона Селмана-младшего, в самой отвратительной форме. Хардин злился из-за того, что молодой Селман арестовал Бьюлу и «ограбил ее на 50 долларов», чего не посмел бы сделать, если бы он, Хардин, был тогда в городе. Селман перебил его:

— Хардин, ты трусливый сучий сын! Никто на земле не может так говорить о моих детях и избежать драки.

Хардин ответил, что при нем нет оружия, и Селман предложил ему сходить за револьвером. Уэс усмехнулся, сказав, что именно так и поступит. «Около одиннадцати часов вечера я зашел в салун „Акме“, чтобы пропустить по стаканчику с мистером Шакелфордом, — продолжал Селман. — Шакелфорд предложил мне выпить, но посоветовал не напиваться. Я ответил, что не собираюсь напиваться, поскольку ожидаю неприятностей». Хардин, по словам Селмана, был в салуне. Завидев констебля, Уэс поспешил выхватить револьвер, но Селман оказался быстрее… Быстрее самого Джона Уэсли Хардина!

Пьяные ковбои могли заглянуть в салун или отель даже на лошадях. Худ. Ч. Расселл

Шпоры. Дикий Запад. XIX в.

Такую версию рассказал Селман. Но он лгал… Джону Селману в 1895 году было уже 55 лет, и на счету его числилось немало отнятых жизней[32]. Житель Техаса, в 1874 году вместе с Джоном Ларном он организовал «Комитет бдительности», чтобы бороться со скотокрадами. Спустя некоторое время, однако, они с Ларном решили сменить род деятельности и сами начали воровать скот. Ларна схватили, линчевали, а Селман сбежал, организовал собственную банду и снова воровал, грабил и жег ранчо, убивая тех, кто вставал у него на пути. Банда его называлась «Угонщиками», и основную часть ее составляли бывшие головорезы из «Парней» Джесси Ивэнса. Но годы брали свое, и Джон Селман решил успокоиться, изменить свою жизнь, осесть где-нибудь. В 1892 году он стал констеблем в Эль-Пасо…

Элемент колючей проволоки. С ее появлением закончилась эпоха Открытого простора

Узнав о гибели Хардина, жители Эль-Пасо вздохнули с облегчением. На следующий день, 20 августа 1895 года, журналист газеты «El Paso Herald» писал: «В течение нескольких прошедших недель проблема нарастала, и по улицам ползли слухи, что, прежде чем покинуть город, Хардин наверняка убьет кого-нибудь. Некоторое время назад полицейский Селман арестовал миссис Мроуз, любовницу Хардина, по обвинению в ношении оружия. Это разъярило Хардина, и он, находясь в подпитии, часто отпускал замечания, свидетельствующие о его ненависти к Джону Селману (младшему. — Авт.). Селман не обращал внимания на эти замечания, выполнял свою работу, не отвечая Хардину. Позже Хардин стал все чаще выказывать свое негодование, к тому же постоянно находился под влиянием алкоголя. В такие моменты он становился чрезвычайно склочным и ссорился даже с некоторыми из своих друзей. Склочность его стала причиной его смерти, случившейся прошлой ночью, и это является печальным предупреждением всем подобным людям, что права других следует уважать и что прошли дни, когда человек с дурной репутацией может не считаться с законом и правами других граждан». Газеты цитировали высказывания местных жителей, говорящих, что Уэс никогда не выглядел так хорошо, как будучи мертвым. В одном из карманов Хардина обнаружили карточку с именем его лучшего друга, но никто из многочисленных обитателей Эль-Пасо не выказал желания отправиться в путь, чтобы передать печальную новость. Во время обыска в квартире, которую арендовал Хардин, полицейские нашли незаконченную рукопись его автобиографии, которую впоследствии передали его детям. В 1896 году вышла книга «Жизнеописание Джона Уэсли Хардина, написанное им самим».

Последние дни Хардина во многом проливают свет на причины его гибели. В полночь 1 августа, когда его не было в городе, пьяная Бьюла брела по улице и столкнулась с 22-летним офицером полиции Джоном Селманом-младшим. Сперва она флиртовала с ним, но потом пригрозила пристрелить его из кольта 41-го калибра, который всегда носила с собой. Джону ничего не оставалось, как отобрать оружие и посадить ее под арест. Визг, который подняла Бьюла, слышал весь город. На следующий день ей пришлось заплатить штраф в 50 долларов и извиниться. Вернувшийся Хардин пришел в ярость. Но дело было не в деньгах — он ревновал Бьюлу к симпатичному юноше. Между ними разгорелся такой скандал, что девушке пришлось спасаться от него бегством и прятаться в офисе издательства местной газеты. Через день Энни Уильямс, потревоженная странными криками, вошла к ним в комнату. Бьюла стояла, наведя на Хардина свой револьвер. Руки ее дрожали, она была в истерике. Энни удалось вырвать у нее оружие, и лишь только после этого Хардин рискнул сдвинуться с места.

— Я должна убить этого человека сегодня же, или он убьет меня, — рыдала Бьюла в комнате миссис Уильямс. Она протянула домовладелице письмо: — Он заставил меня написать, что я совершила самоубийство. Он хотел, чтобы это письмо нашли на мне, после того как он убьет меня.

Вместе с Энни Уильямс Бьюла отправилась к мировому судье, где рассказала, что Хардин полдня продержал ее стоя на коленях, заставляя молить о пощаде. Уэса арестовали, приговорили к штрафу в сотню долларов и отпустили. 10 августа Бьюла села на поезд и уехала из Техаса в Нью-Мексико. Оттуда она прислала телеграмму: «Я чувствую, что ты в опасности, и я возвращаюсь». Но было уже поздно…

Почему перебранка с Селманом закончилась гибелью Хардина? Почему он не был готов к подобной развязке? Боялся ли Уэс Селмана? Можно без сомнений утверждать, что нет. Это Джон Селман боялся, что неуравновешенный Хардин убьет либо его, либо его сына! И произошедшие события доказывают эту версию. Более того, скорее всего он даже не собирался стреляться с Селманом. Издерганный, не способный найти свое место в обществе, Хардин был уже совсем другим человеком. Не столько тюрьма, сколько короткая женитьба на Кэлли, так напоминавшей Хардину его любимую Джейн, надломила его. Хардин пытался повернуть время вспять, пытался вернуть в лице Кэлли хотя бы частичку преданной ему Джейн. Уэс Хардин был плохим мужем для Джейн. Теперь он понимал это. Но он действительно любил ее всей душой — чтобы понять это, достаточно заглянуть в любое из нескольких сотен писем, написанных им жене за годы заключения. Годы, проведенные им в тюрьме, дали ему достаточно времени, чтобы переосмыслить прошлое, и его учеба в тюрьме явно свидетельствует о том, что Уэс намеревался начать новую жизнь. Но стать честным человеком оказалось гораздо сложнее, чем убивать людей. Его перебранка с Селманами была одной из многих. Зная прошлое Селмана, Хардин должен был понимать исходящую от него опасность. Возможно, он думал, что время ганфайтеров безвозвратно прошло и эта склока, как и многие другие, вскоре будет забыта. А может быть, к тому времени он настолько устал, пытаясь выстроить свою никчемную жизнь, что в смерти своей видел спасение…[33]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.