МИХАИЛ НОВОСЕЛОВ «ОБОЖАЕТ УБИВАТЬ ДЕВОЧЕК И РИСОВАТЬ ЛЕБЕДЕЙ»

МИХАИЛ НОВОСЕЛОВ

«ОБОЖАЕТ УБИВАТЬ ДЕВОЧЕК И РИСОВАТЬ ЛЕБЕДЕЙ»

«Труп — это те же самые „суточные щи“. Чем больше лежит и „томится“, тем лучше становится. Этого просто так не поймешь. Это надо попробовать», — утверждает на допросе Михаил Новоселов.

— Вы хоть раз совокуплялись с 6-летней девочкой, пролежавшей мертвой часика два-три на солнышке?. - прямо и без обиняков спросил Новоселов у следователя. От неожиданности тот замолк.

Как и подобает маньяку такого ранга, М. Новоселова задержали случайно, за безделицу. В центральном парке Душанбе он хотел умыкнуть из тира пневматическую винтовку. И был взят с поличным на месте преступления. Воришку водворили в СИЗО, начали готовить рутинное уголовное дело. Как вдруг из соседнего района раздался звонок от коллег-оперативников: «Новоселов у вас? Глаз не спускайте. Высылаем бригаду.»

— Ты чего натворил? — поинтересовались у Новоселова сотрудники СИЗО.

— Да пару мешков с урюком у соседей позаимствовал, — не моргнув глазом, ответил тот.

Через несколько дней выяснилось: за Новоселовым в Таджикистане числятся три убийства с изнасилованием.

И практически тут же (о причинах невиданной откровенности чуть позже) задержанный рассказал еще о трех убийствах в Таджикистане. И о 16 (шестнадцати!) в России.

Следственная бригада принялась за эксгумацию с помощью экспертов останков детей в местах захоронения, указанных Новоселовым. География новоселовских «следов» — от Удмуртии до Сибири. «Я по натуре путешественник», — заявил он во время очередного допроса.

Он вообще очень разговорчивый маньяк.

— Мир озлобился. Все стали какими-то черствыми, жестокими. Как звери прямо. Удавят из-за рубля. Это что — нормально? Я почему убивал? Не со зла ведь. Жизни половой хотел. А что мне делать, если у меня только с трупами получается?

И это действительно так. Он всегда возвращался на место преступления спустя два-три часа.

— Да ты некрофил, — говорят ему.

— Э-э нет, я бунтарь, — отвечает он и начинает читать Омара Хайяма, какие-то четверостишия про бунтарей.

У него были три фамилии, три паспорта и три жизни. Он был то Новоселовым, то Светловым, то Шахрайзиевым — как того требовал момент. У него не раз проверяли документы — все сходило. Когда нужно, он был русским, когда нужно — появлялся характерный акцент.

Профессиональный фотограф, художник, маляр, геолог — на все были припасены «корочки». Это очень помогало при знакомстве. «Девушка, у вас потрясающе выразительные черты лица, вы никогда не снимались для журналов?» Пятиминутная прогулка вдвоем, болтовня о том о сем…

И железный зажим рук на шее — в финале.

Первое преступление Новоселов совершил, когда ему исполнилось всего семнадцать. О чем-то повздорил с двумя мужиками, вытащил нож и порезал обоих, правда, не смертельно. Сел, вышел. Это все даже не очень отложилось в памяти — с кем не бывает?

Удар судьбы, как он его философски называет, случился позже, уже после первой отсидки — где-то в восьмидесятом году. Накопив денег и набравшись духу, Новоселов решил переспать с проституткой. Подобрал покрасивее, на всю ночь. Однако та бросила его со смехом минут через 20, посоветовав купить маленький домкратик.

Этот смех и это слово — не домкрат даже, а домкратик — у него до сих пор в ушах звенят. Они, возможно, и стали точкой отсчета.

Спустя некоторое время, приехав в город Чайковский Пермской области, он убил недалеко от ресторана девушку. Однако сразу насиловать не стал — испугался. Вернувшись часа через два, дотронулся до холодного тела и понял, что ему надо…

Больше всего на свете Новоселов, судя по всему, любит философствовать на любые темы или «мирозаключать», как он называет свой высокоинтеллектуальный, по его глубокому убеждению, мыслительный процесс. Он часами может рассуждать на тему, что есть зло и кто виноват. Он может по косточкам разложить Горбачева и перестройку, последнюю амнистию и морально-нравственный облик работников СИЗО.

«Философ» убивал по стандартной схеме: удар чем-то тяжелым по голове, по затылку, зажим на шее, удушение.

Единственный раз он изменил себе, убивая двоих малолетних ребят — мальчика и девочку. Он их заколол остро отточенным электродом, который прятал под седлом велосипеда. Тела утопил в арыке. Не забыв вынуть из кармашков им же самим купленную для ребят жвачку. «Я хотел ее еще кому-нибудь подарить,» — объяснял он.

Возраст его жертв — от 6 лет до почти 50. Понравился мальчишка — он убивал и насиловал его. Чем-то не угодила взрослая женщина в дачном домике, куда он залез переночевать, кричала громко — он расправлялся и с ней. Не брезговал после убийства шарить по карманам, забирал всю мелочь, даже носовые платки и пудреницы.

Сидел не раз, не раз бегал. Получил по максимуму — 15 лет, но то амнистия поспевала, то досрочно освобождался за примерное поведение. В колониях, да и потом, на воле, рисовал частным образом на заказ всякие панно. Пейзажи, лебедей на пруду, стайки ребят, играющих на берегу речушки. Рисовал неплохо. Получалось с душой.

Он вообще всегда старался душевно относиться к людям. Поэтому его и пускали на ночлег, заводили знакомства, кормили, даже давали одежду на дорогу. В психиатрической лечебнице в одном из районов Душанбе, где он пробыл около полугода — он там работал — о нем вообще отзывались с какой-то особой, трепетной теплотой. Глубоко порядочный, интеллигентный, с большим внутренним кругозором человек.

Его было сложно вычислить, а значит и установить серийность убийств. О нем давным-давно забыли в его родном городе Сарапуле, что в Удмуртии, о нем мало что могли вспомнить и в других местах, где он останавливался на некоторое время. Мать давно считала его пропавшим без вести — за долгие годы ни весточки, ни привета. Сгинул, исчез, растворился.

Перед своей второй отсидкой Новоселов попросил однажды жену вызвать наряд милиции. Та испугалась: зачем? «Я им многое хочу рассказать», — усмехнулся он. В конце концов приехавший наряд забрал его, и вскоре он получил срок. Но не за свои убийства, а всего лишь за побег из колонии поселения. «Поведать тогда у меня духу не хватало, — признается Новоселов, — не смог… В колонии, где сидел, тоже пару раз хотел написать явку с повинной, но черт знает его — слабак, наверное, по части воли. Так и отмолчался.»

На этот раз «философ» не врет. Не имеет уже смысла.

— Мне «вышка» будет, это ясно, — говорит Новоселов. — Что по таджикским законам, что по российским. Все, нагулялся.

Сидя в камере следственного изолятора, Новоселов попросил разрешения нарисовать на стене изолятора что-нибудь светлое, жизнерадостное. Лебедей на пруду, стайку ребят.

Ему отказали.

(Кармаза О. «Комсомольская правда», 09.09-1995)