11.4. Закономерность взаимосвязи между экономическими интересами и состоянием экономических отношений

Закономерность взаимосвязи экономических интересов и состояния экономических отношений выражается в том, что экономические отношения (и выражающие их сущность законы), проявляясь в экономических интересах, приобретают характер движущих сил общественного развития, побудительных мотивов хозяйственной деятельности людей. Ни законы, ни экономические отношения, рассматриваемые как таковые, еще не являются источниками самодвижения. Они становятся ими, лишь выражаясь в экономических интересах субъектов.

Какие же социальные силы взаимодействовали в перестроечном процессе 1980-х – начала 1990-х гг., пытаясь изменить его направление в соответствии со своим экономическим интересом? Это, согласно трактовке Т.И. Заславской[142], с одной стороны, классы «номенклатуры» и «трудящихся» (наемных работников), а с другой – нарождающийся класс предпринимателей, мелких и крупных промышленников, кооператоров, арендаторов, фермеров и др. В чем же заключались экономические интересы каждого из субъектов?

Главная и все более осознаваемая задача «номенклатуры» – выжить в качестве одной из престижных, влиятельных, материально обеспеченных и социально защищенных групп. Это обусловливало массовый переход наиболее дееспособной части ее представителей из аппарата управления в бизнес. Все более распространенным явлением становилось их включение в организацию разного уровня совместных предприятий. Если бы эта тенденция получила развитие, то значительную часть новых предпринимателей составили бы бывшие представители «номенклатуры».

Экономические интересы «трудящихся» состояли, по мнению Т.И. Заславской, в том, чтобы добиться, во-первых, более справедливого распределения доходов и потребительских благ между социальными слоями и группами; во-вторых, возвращения незаконно присвоенного «номенклатурой» общенародного достояния (больниц, санаториев, административных зданий и пр.); в-третьих, стабилизации покупательной силы рубля и наполнения рынка качественными товарами; в-четвертых, надежных социальных гарантий на случай болезни, старости, инвалидности, безработицы; в-пятых, действительной свободы предпринимательской деятельности (обеспечения первоначальным кредитом, разумного налогового обложения и пр.); в-шестых, более полного выражения своих интересов в законодательных органах и системе политической власти.

Что же касалось слоя предпринимателей, то он был весьма разнороден и лишь начинал осознавать себя общественной группой, составляя, по данным социальной статистики на 1990-е гг., 5–7 % взрослого населения. Однако специфика их экономических интересов не вызывает сомнений. И основное противоречие между ними и остальными слоями и социальными группами состояло в том, что господствующее положение в обществе должно было перейти к предпринимателям, а личное перемещение в эту новую социальную группу было доступно далеко не всем. Хотя слой предпринимателей и рекрутировался в какой-то мере из трудящихся, экономические отношения между ними были непростые. Ведь арендаторы, кооператоры, фермеры в перспективе могут обогатиться, завладеть значительной собственностью и занять господствующие позиции в обществе. Это ясно осознавалось той частью трудящихся, которая не способна стать субъектом экономической деятельности, не может сама заниматься предпринимательством. Есть основания ожидать, что по мере формирования слоя предпринимателей как субъекта экономического интереса между ними и основной массой трудящихся может обостряться социальный конфликт.

В условиях радикального изменения экономических отношений, набирающих темпы процессов приватизации государственной собственности и развития рыночных отношений нужно учитывать, по крайней мере, два основных социальных последствия утверждения частного экономического интереса, основанного на частной собственности на средства производства.

1. Углубление обособленности интересов, в утверждении индивидуального и социального эгоизма. Конкуренция между капиталами, социальными группами и индивидами, борьба за существование с использованием коварных и жестоких приемов, возобладание интересов крупного капитала, возможное забвение культурных ценностей или использование их в целях рекламы – таковы основные тенденции развития экономических интересов в условиях перехода к рынку.

2. Введение частной собственности состоит во всеобщей «материализации», а точнее, меркантилизации интересов. Все общественные связи пронизываются денежными отношениями, а деньги, будучи символом общественного богатства, служат мерилом личного успеха. Всеобщее стремление к обогащению становится нормой экономического поведения. Иерархия имущественных положений в значительной мере предопределяет иерархию жизненных стремлений и интересов. Обладание собственностью порождает стремление к большему обладанию: небольшое состояние стремится превратиться в среднее, среднее – в крупное, крупное – в одно из самых могущественных. Результаты всякой деятельности точно измеряются в общественном сознании размерами приносимого ею дохода. Вместе с тем было бы упрощением полагать, что негативные тенденции развития экономических интересов исчерпывают всю совокупность следствий введения частных форм собственности и не компенсируются позитивными тенденциями.

Обобщая сказанное, важнейшими особенностями состояния экономического сознания основных, наиболее крупных социальных групп переходного общества можно считать социальный пессимизм; недоверие к экономическим и политическим институтам власти; фрустрацию (расстройство) как проявление тревожности по поводу инфляции, денежной реформы, бесплодности экономических преобразований; глубокий ценностно-нравственный вакуум, возникший в результате разрушения традиционных ценностей. Эти особенности состояния экономического сознания уходят своими корнями в разные этапы отечественной истории, в частности в длительный период общественного застоя. Вместе с тем они отражают нынешнюю ситуацию, когда финансово-экономический кризис 2000-х гг. имеет своим следствием социально-психологическую фрустрацию, связанную с тем, что большие социальные группы рабочих, крестьян, интеллигенции осознали свою истинную роль в экономической деятельности, свои реальные возможности в качестве субъектов экономического интереса и не видят удовлетворительных перспектив в обозримом будущем. Преодоление экономического кризиса, стабилизация рубля, насыщение товарного рынка и обеспечение подъема хозяйства соответствуют экономическим интересам всех социально-профессиональных и социально-демографических групп. Однако перевод основных экономических программ в практическую плоскость экономических преобразований связан с радикальными преобразованиями как в технико-технологическом, так и в социальном аспектах.

Российский экономист (один из авторов Программы «500 дней») Григорий Алексеевич Явлинский (р. 1952) отмечает три группы причин неудачной попытки в исторически короткие сроки реформировать советскую экономику:

• недопонимание того, от чего мы пытались уйти, т. е. природы советской экономики;

• ошибки, допущенные при определении содержания и последовательности мер экономической и социальной политики;

• истинные интересы и мотивы власти, которая взяла на себя ответственность за историческую судьбу России в 1991 г., не были связаны с декларированными целями создания прозрачной и конкурентной рыночной экономики и обеспечения минимальной социальной защиты населения. Разговоры о демократической рыночной экономике и соответственно политических и экономических реформах были не более чем идеологическим прикрытием более прозаичных целей и задач (и это самый глубинный слой)[143].

По его мнению, на самом деле новую систему формировали не либералы-реформаторы, а наиболее энергичная и «голодная» часть старой советской бюрократии. Формировала ее под себя, под свой менталитет и свои интересы. Главной задачей переходного периода в понимании власти было обеспечение ее собственных имущественных и политических интересов для реальной приватизации активов бывшего советского государства. Коллективное сознание правящего класса обеспечивало принятие им тех решений, которые создавали условия для успешной конвертации власти в собственность и наоборот. Напротив, те законы или решения, которые могли бы способствовать созданию условий для рыночной конкуренции, фактически саботировались, а их воздействие на реальную экономику практически было сведено к нулю. Таким образом, отсутствие опыта рыночных преобразований и недоучет реалий советской экономической системы, в теоретическом аспекте, и реализация собственнических экономических интересов властными структурами – в практическом плане, обусловили неудачу либеральных рыночных реформ и доказали закономерность взаимосвязи между экономическими интересами и состоянием экономических отношений.