13.3. Социальные механизмы стереотипизации в постсоветском обществе

Существо противоречия между нормативно-значимым и индивидуально-прагматическим началами социального стереотипа в постсоветском обществе состоит в следующем. С одной стороны, это подконтрольность функционирования стереотипа и управляемость им; консервативность стереотипа как залог пассивного экономического и политического поведения; тип мышления, основанный на вере; единообразие социальных стереотипов; конформистская природа социальных стереотипов (и ее проявление в двойной морали); бедность и примитивность содержания социальных стереотипов; негативная программа как основа формирования социального стереотипа (образ врага). С другой стороны, трансформация экономических отношений требует: формирования индивидуальной самостоятельности и предприимчивости (будь то предпринимательство или какая-либо другая сфера деятельности); динамичности стереотипа как залога активного экономического и политического поведения; типа мышления, основанного на рационально-логических основаниях, а не на слепой вере; разнообразия социальных стереотипов; их внутренней целостности, а не конформизма, связанного с внешним следованием и внутренним несогласием с общественными стандартами; богатства и вариативности содержания стереотипов; позитивной программы достижения успеха через труд как основу формирования социального стереотипа.

Нормативно-значимое и индивидуально-прагматическое начала, составляющие глубинную сущность социального стереотипа, не просто входят в противоречие, они противоположны друг другу. Это сложнейшее противоречие в природе функционирования социального стереотипа и способ его разрешения состоит в изменении, с одной стороны, нормативнозначимого в ходе радикального изменения экономических отношений и выработке, с другой стороны – соответствующего ему индивидуально-прагматического начала. В процессе гармонизации обоих начал противоречие разрешается, чтобы возникнуть вновь на ином уровне и в ином качестве. Глубина и масштабы этого противоречия, ощущение его трагичности различны для разных социальных групп. Очевидно, что это связано с уровнем их интеллектуального развития. Чем выше уровень этого развития, тем глубже и трагичнее столкновение обоих начал в индивидуальном, групповом общественном сознании.

Положительные качества стереотипов становятся инструментами самоидентификации социальных субъектов в обществе и определяют их «вклад» в формирование групповых статусов и развитие трансформационных процессов в обществе. Под вкладом понимается вид политической, экономической и социокультурной деятельности, способствующий изменению социальных институтов и социальной мобильности субъектов в ходе формирования рыночных отношений.

Основными критериями, определяющими тип, объем и способ вклада тех или иных общественных групп в трансформационные процессы, являются: политический потенциал, выражающийся в объеме властных и управленческих функций общественных групп; экономический потенциал, проявляющийся в масштабах собственности, которой владеют эти группы; социокультурный потенциал, отражающий уровень и качество образования, квалификации и культуры, особенности образа и качества жизни людей. Хотя названные критерии взаимосвязаны, каждый из них отражает самостоятельную «ось» социального пространства самоидентификации субъектов экономических отношений.

Понятия политического, экономического и социокультурного потенциала групп и слоев в принципе применимы к любому обществу, но в современном постсоветском обществе их конкретное содержание и роль в формировании групповых статусов обладают определенной спецификой. Так, ослабление государственной власти и нестабильность личного статуса способствуют снижению влияния политического потенциала на вклад социальных субъектов в трансформационные процессы в обществе. В настоящее время на первое место выдвигается экономический аспект власти, прежде всего – роль социальных групп в управлении экономикой и приватизации собственности. Прямая или косвенная причастность к перераспределению государственной собственности сегодня служит важнейшим фактором, определяющим социальный статус.

Экономический потенциал социальных групп общества включает три компонента: 1) владение капиталом, способным производить доход; 2) причастность к процессам распределения, перемещения и обмена производственного продукта; 3) уровень личного дохода и потребления. Основную часть постсоветского общества составляют те, кто не имеет ни собственного капитала (дела, бизнеса), ни специального доступа к присвоению государственных благ. Экономический потенциал этих групп определяется уровнем заработка и доходов, получаемых за работу по найму.

Интенсивный распад старых и формирование новых социальных институтов значительно усиливают трудовую и социальную мобильность работников. В связи с этим повышается роль их социокультурного потенциала, включающего в себя уровень и качество образования, способность к овладению новыми знаниями, уровень квалификации, широту кругозора, богатство профессионального опыта. В условиях формирующегося рынка труда возрастает ценность профессионализма, а соответственно и роль социокультурного компонента в механизме самоидентификации субъекта экономических отношений.

Каждый вид потенциала – политический (управленческий), экономический, социокультурный – порождает определенную форму вклада той или иной социальной группы в формирование рыночных отношений.

Управленческий потенциал индивидов связывает их вклад в трансформационные процессы с их позицией в структуре управленческих отношений. В этом аспекте можно говорить о разных типах вклада – стратегическом вкладе руководителей и менеджеров и тактическом вкладе специалистов, соотносимом с их профессией и функциональными обязанностями.

Экономический потенциал той или иной социальной группы определяет объем вклада ее индивидов в трансформационные процессы, и связывается с опосредованным или непосредственным влиянием на ход трансформационных процессов. Практика социологических исследований свидетельствует, что слои малообеспеченного населения со среднедушевым денежным доходом ниже БПМ (в Беларуси – 5 %, а в России – до 13 %) не способны оказывать какое-либо влияние на ход этих процессов. Социальные слои с доходом от 1 до 2 БПМ и с доходом от 2 до 4 БПМ, составляющие в России 3/4, а в Беларуси – 4/5 населения, имеют опосредованное влияние на ход трансформационных процессов. Это прежде всего приспособление к изменяющимся условиям для сохранения текущего уровня жизни. Сравнительный анализ экономической стратификации белорусского и российского обществ (по уровню среднедушевых денежных доходов) свидетельствует, что динамика в направлении уменьшения нижнего слоя, некоторого уменьшения среднего и увеличения слоя «выше среднего» не меняет принципиальной ситуации: доля населения, не имеющего прямого влияния на ход трансформационных процессов, достигала в 2010–2011 гг. в Беларуси 4/5, а в России – 3/4 населения. Верхние слои с доходом свыше 4 БПМ, обладающие наиболее высоким экономическим, политическим и социокультурным потенциалом, способные оказывать непосредственное влияние на ход трансформационных процессов в обществе, составляют, по данным 2010–2011 гг., в Беларуси – 1/5, а в России – 1/4 часть населения[162].

Социокультурный потенциал индивидов, связанный с уровнем и качеством их образования, способностью к овладению новыми знаниями, уровнем квалификации, позволяет говорить о соотношении интенсивного и экстенсивного способов вклада этих индивидов в трансформационные процессы.

Интенсивный способ соотносится с повышением производительности труда и получением более высокой позиции и, следовательно, более значимого влияния на ход трансформационных процессов.

Экстенсивный способ соотносится с влиянием на ситуацию за счет увеличения продолжительности рабочего времени, устройства на дополнительную работу и других возможностей горизонтальной трудовой мобильности.

От того в какой мере индивид идентифицирует себя с той или иной социальной группой, а свой образ действий – с ролью социальной группы в трансформационных процессах, во многом зависит и его собственный вклад в данные процессы, и его собственная восходящая или нисходящая социальная мобильность в ходе формирования рыночных отношений.

Так, руководители и менеджеры по типу и объему вклада идентифицируют свою миссию с ролью «стратега», определяющего основные направления экономических изменений. По способу вклада их роль связывается с интенсивным влиянием на экономические процессы за счет повышения производительности труда и получения более высокой позиции для более значимого влияния на ход событий.

Гуманитарная и техническая интеллигенция, служащие, рабочие высокой и средней квалификации по типу и объему вклада идентифицируют свою миссию с ролью «тактика», выполняющего основные решения «верхнего эшелона» в соответствии со своей должностью и профессией, по способу вклада – как с интенсивным, так и экстенсивным влиянием на экономические процессы, что зачастую связано с нисходящей вертикальной мобильностью. Представители социально слабозащищенных категорий населения не вносят никакого вклада в трансформационные процессы и переживают наибольшие трудности.

Рассмотрение эффекта стереотипизации как процесса самоидентификации субъекта экономических отношений (в зависимости от его политического, экономического и социокультурного потенциала), определяющего тип, объем и способ его вклада в трансформационные процессы в обществе, позволяет разрабатывать социальные механизмы регулирования этих процессов в рамках общей концепции государственного регулирования.