С МЕРТВЫМИ ШУТИТЬ НЕ СТОИТ

С МЕРТВЫМИ ШУТИТЬ НЕ СТОИТ

Слухи о том, что на верхних этажах главного здания МГУ не все ладно, появились еще в начале 70-х годов, и по сей день студенты рассказывают друг другу всякие загадочные истории. Есть ли в них хоть доля правды? На этот вопрос отвечает Саркис Тер-Оганян, один из создателей ассоциации «Лоза».

— Таких, как я и мои коллеги, прежде называли лозоходцами, рудознатцами, а иногда — чертознаями. Мы ищем воду, металлы, обнаруживаем подземные пустоты, работаем на считывании полевых аномалий…

Тем не менее он подтвердил, что, будучи еще студентом МГУ, тоже слышал эти странные рассказы, а однажды даже устроил засаду на верхнем этаже университета, но был обнаружен и выведен охраной, совершавшей вечерний обход здания. А после того как один его знакомый, проведя там ночь, угодил в психушку, Саркис заинтересовался аномальными явлениями всерьез.

— Вообще у главного здания МГУ необычная история, — продолжает Саркис. — Наверное, его можно назвать храмом науки на крови. При его возведени! были случаи гибели строителей-зеков. А сами они, но слухам, замуровывай стукачей в стены. Однако, как бы там ни было, с мертвыми шутить не стоит…

Группе Тер-Оганяна удалось зарегистрировать на высотке МГУ мощные острорезонансные выбросы инфразвука. Природа их такова, что, не улавливаемые слухом человека, они тем не менее входят в резонанс.с его нервной системой и вызывают угнетенное состояние, а при длительном воздействии — и безотчетный страх, переходящий в неконтролируемый панический ужас.

— Что станет с человеком после трех-четырех часов подобного инфразвукового «душа», я боюсь даже предположить, — говорит «чертознай». — Нетрадиционными методами мы определили несколько инфернальных зон на верхних этажах здания. Интереса ради проверили и другие московские высотки — там инфернальный фон не превышает нормы. Так что, возвращаясь к разговору о главном здании МГУ, смею заверить: последствия ночевки на верхних этажах здания могут быть для человека самыми плачевными. Повторяю: с мертвыми шутить не стоит…

ВОЛШЕБНЫЕ ОГНИ ТУРГАЯ

Рассказывает журналист Ю. Метелев

Тургайский прогиб — удивительный край. Во всем необъятном Казахстане другого такого не сыскать. Обдуваемый всеми ветрами, простирается он к югу от Зауралья и Казахского мелкосопочника на многие сотни километров до зыбучих полупустынь Приаралья. Чуть всхолмленные долы, поросшие пшеницей, уходят за линию горизонта, настоенный на степных травах целительный воздух, тысячные стада антилопсайгаков, бегущих по степи вровень с ветром, сказочные богатства недр, и над всем этим — синее небо с вечерними и утренними зорями редкой чистоты, благодаря исключительной прозрачности атмосферы. Днем в летнюю пору термометр может показать больше сорока градусов по Цельсию в тени, а ночью — в пору спать в меховом спальном мешке. Неделями может пал-ить беспощадное азиатское солнце, и вдруг неожиданно, из невесть откуда взявшихся туч, хлынет такой силы ливень, что за стеной воды не увидишь и капота своего автомобиля. И есть еще одна особенность Тургая. Здесь, как ни в каком другом месте, можно наблюдать не только дневные, но и ночные миражи.

Хорошо помню, как я, впервые попав в Тургай, увидел мираж. Наша экспедиционная машина шла уже несколько часов по безлюдной местности, направляясь в район.реки Иргиз. Солнце невыносимо палило, и, конечно, единственной отрадной мыслью, владевшей мной тогда, было поскорее добраться до реки и окунуться в прохладную воду. И река неожиданно появилась, как только мы поднялись на взгорок. Под лучами солнца вода искрилась и играла бликами, а по обоим ее берегам росли тенистые ивы. От радости я закричал: «Ура, приехали!» Но мои попутчики, проработавшие в здешних краях не один полевой сезон, посмотрели на меня как на сумасшедшего.

— Это же мираж! — сказал мне один из геологов. — Присмотрись внимательней. Видишь, как все размыто и дрожит в воздухе, — разъяснил он мне.

Действительно, так оно и оказалось, а вскоре дивная картина исчезла, словно растаяла в воздухе. Потом я привык к миражам и перестал обращать внимание на реки, озера, деревья, возникавшие по обеим сторонам дороги при переездах. Однажды, находясь в Приаралье, нам даже довелось увидеть город Актюбинск, до которого было не меньше трехсот километров. Многоэтажные жилые дома, тенистые зеленые улицы и даже городской транспорт, казалось, бьи]и на расстоянии всего двух-трех километров. Миражи, о которых я рассказал, уже давно хорошо изучены и объясняются чисто физическими законами преломления и отражения света от весьма далеких объектов. Один американский метеоролог в начале XX века наблюдал, повидимому, самый удаленный объект миража. Находясь на Восточном побережье США, ему удалось наблюдать африканский город, а ученый Фламмарион в своей книге «Атмосфера» подробно описывает мираж сражения при Ватерлоо в июле 1815 года.

На утреннем небе отлично было видно не только войско, но и костюмы бойцов, артиллерийское орудие со сломанным колесом. Непременным условием появления таких миражей должна быть высокая прозрачность атмосферы и неравномерная прогреваемость верхних и нижних ее слоев, что очень характерно для Тургая с его резкоконтинентальным климатом. Но можно увидеть в казахстанском Тургае и весьма необычные миражи — ночные.

Представьте себе, что в вечерних сумерках где-то у горизонта, а порой и на расстоянии двух-трех километров от вас неожиданно появляется яркий свет. Он то разгорается сильнее, то меркнет или горит равномерно и ровно и потом неожиданно исчезает. Из имеющейся у вас карты вам хорошо известно, что в месте появления свечения нет никакого жилья, а свет видят все. Наш бывалый шофер экспедиции Тимур, из местных казахов, объяснял все просто: «Это душа умершего блуждает у своего дома». Под домом он понимал глинобитный домик-могильник, в котором по мусульманской традиции оставляют тело умершего. Таких могильников в Казахстане немало. Как-то мы решили проверить сказанное Тимуром и, когда в районе аула Амангельды неожиданно появился загадочный свет, поехали на машине в том направлении. И в самом деле, примерно через три километра достигли роскошного могильника, но к этому времени загадочный свет переместился дальше. «Душа пошел далеко, далеко пустыня и не хотел встретить русский», — объяснил шофер.

Таинственными ночными огнями Тургая занималась не одна специально организованная экспедиция. Ученым удалось установить, что чаще всего огни можно увидеть в районе поселков Семиозерное, Диевка, но особенно в районе реликтовых Аманкарагайского и Терсекского лесных массивов. Эти сравнительно небольшие по занимаемой территории леса — своеобразная достопримечательность пустынных степных мест. Они состоят преимущественно из вековых сосен и лиственного подлеска. Местные жители утверждают, что видят иногда до нескольких огней прямо над вершинами деревьев. При этом огонь, приятного на вид цвета, способен перемешаться. Причины тяготения ночных огней к лесу никто не может объяснить, но нельзя сбрасывать со счетов (личное мнение автора) возможность приземления в указанных местах неопознанных летающих объектов, которым удобно маскироваться в здешних лесах, чтобы не привлекать к себе внимания посторонних. Добавлю, что из этих районов без лишних помех можно вести наблюдение за взлетами космических ракет с космодрома Байконур, расположенного относительно недалеко от этой части Тургая.

Странные ночные огни в Тургае не однажды становились причиной чрезвычайных происшествий. Дело в том, что между такими происшествиями, дорогами и загадочными огнями существует прямая связь. Степные дороги в Тургае — это не то, о чем принято думать, когда речь идет об автодороге, скажем, между Гатчиной и Красным Селом. Дороги Тургая способны поставить в тупик, а то и свести с ума (в буквальном смысле слова) даже опытного геолога, хорошо знающего местность и вдобавок владеющего картой и компасом. Однажды мне довелось перегонять прошедшую ремонт грузовую машину с базы среднеазиатской экспедиции в поселке Челкар (Приаралье) на север Тургайского прогиба в поселок Семиозерное. Машина была нужна одному из полевых отрядов экспедиции. Кроме водителя и меня в машине находился также и опытнейший петербургский геолог Вадим Селезнев, знавший путаные дороги Тургая как свои пять пальцев. Нам предстояло выбрать два маршрута: длинный, проходивший дугой по наезженным грунтовым дорогам через ряд городов и поселков, и короткий, идущий по глухим и необжитым территориям и где собственно дорогой назывались две плохо ли, хорошо ли укатанные колеи. При последнем варианте мы экономили двое суток, а также полбочки бензина (правда, бензин стоил тогда совсем дешево). Естественно, что мы выбрали второй вариант. Выехали ранним утром, рассчитывая за сутки преодолеть маршрут. И сначала все шло отлично. Мы даже позволили себе роскошь с часок поохотиться за дрофой — птицей весьма осторожной. Вадиму удалось подстрелить ее, обеспечив тем самым нам великолепный ужин. Мы продолжили движение, но с наступлением ночи и без того едва видимая в свете фар степная дорога стала различаться все хуже и хуже, а потом колея и вовсе сошла на нет, словно слившись со степью. Явление такое для Тургая обычное. Вадим принял решение дождаться утра, с тем чтобы с рассветом продолжить путь. Расстелили войлочную кошму, быстро ощипали, выпотрошили и поджарили на.паяльной лампе дичь и, достав хлеб, помидоры, огурцы и даже дыни, захваченные с собой, устроили пиршество под звездным азиатским небом. Не успели мы закончить трапезу, как вдали от нас появился загадочный огонек. Казалось, что он был не дальше трех километров от нас и медленно перемещался Возможно, это был мотоциклист, ехавший с зажженной фарой по дороге, которую мы потеряли. Естественно, что появилось желание ехать в том направлении, но Вадим, внимательно следивший за перемещавшимся огоньком, сказал: «Это мираж. Может быть, кто и едет километров за сорок отсюда, но мы двинемся в путь с рассветом, как и наметили». Вскоре загадочный огонь исчез, и только поазиатски черное, как смола, небо, усыпанное крупными звездами, светило нам. Утром мы не без труда, используя и компас и карту, взяли нужный азимут и вскоре подсекли утерянную колею. Она оказалась совсем в другом месте, чем виденный нами накануне огонь. К вечеру второго дня мы благополучно прибыли в Семиозерное, больше не увидев огней.

Но вот еще аналогичный пример, но уже не с таким благоприятным концом. Теплым июльским вечером грузовая машина с двумя актюбинскими геологами и шофером выехала из курортного поселка Кос-Истек, что под Актюбинском, на юг в сторону Аркалыка. Их шофер-казах вел машину по короткому маршруту глухими степными путями. Надо полагать, они также экономили время и бензин. С наступлением ночи водитель, как и мы, потерял колею, но вместо того, чтобы дождаться утра, не придумал ничего умнее, как попросить геологов пойти искать утерянную дорогу, которая, по его мнению, была где-то поблизости. Естественно, что он оставил включенными фары и по договоренности время от времени сигналил. Геологи разошлись один влево, другой вправо от грузовика. Шофер прождал их несколько часов, но они не возвращались. Он отчаянно сигналил, переключая ближний свет фар на дальний. Все бесполезно. Люди как сквозь землю провалились. Дождавшись утра, шофер благоразумно устремился в обратный путь, чтобы сообщить о случившемся… На базе экспедиции немедленно забили тревогу, понимая, чем может закончиться продолжительное пребывание людей без воды и укрытия от солнца в условиях страшной жары. По рации было сообщено не только всем полевым отрядам геологов, работающих в близлежащих территориях, но и в аэропорт Актюбинска. В воздух поднялся небольшой самолет «Ан-2» с пилотами и наблюдателями, который полетел в район происшествия. Пилотам удалось обнаружить пропавших геологов в начале третьего дня поисков. Увы. Оба они были мертвы. Солнце убило их еще в первый день пребывания в полупустыне. Почти все, кто знал эту историю, считали, что главной причиной гибели актюбинцев стали загадочные миражные огни Тургая. Не приходится сомневаться, что геологи приняли миражный свет за огни фар своей машины и уходили все дальше и дальше в полупустыню.

Это далеко не единственный случай для Тургая. Один русский шофер из города Шевченко, всю жизнь колесивший по плато Устюрт, Тургаю и в иных краях Казахстана, поведал мне, что каждый год уносит по нескольку шоферских жизней и что бывалые водители всегда стараются ехать в паре с другой или несколькими обязательно исправными машинами, запасом топлива и воды, а в зимнее время еще и водки. Алкоголь берут не ради удовольствия, а на случай, если будет крепкий мороз, согрева организма.

Уже закончив очерк об «огнях Тургая», я позвонил одному своему старому приятелю, Олегу Ксенофонтову, проработавшему в Казахстане около сорока лет и сделавшему немало открытий в науке. Он не только вспомнил и подтвердил то, что я сообщил читателям, но и привел еще один интересный пример «геологических будней». Один из полевых отрядов ленинградцев проводил изыскания на побережье Аральского моря. Примерно раз в неделю к полевикам приезжала машина с питьевой водой и продуктами питания. Однажды машина не пришла в назначенный день. Не имея продуктов и израсходовав почти всю пресную воду, геологи решили добраться пешком до своей базы. Расстояние там было не очень дальнее, что-то около тридцати километров. Вышли еще до рассвета с тем, чтобы успеть одолеть путь до максимума солнцепека.

Несмотря на большой опыт руководителя-женщины, они заблудились в полупустыне. Их всех ожидала гибель, но помог случай. Геологам удалось выйти на большой могильник, внутри которого даже в сильную жару царит прохлада. Они прятались там от солнца, используя остатки питьевой воды во флягах. А экспедиционная машина вскоре приехала и, не обнаружив людей, вернулась на базу.

Понятно, что были немедленно организованы поиски всеми имеющимися средствами. На вторые сутки геологов нашли. Все они были чуть живые от нервного потрясения, а повара отряда — молоденькую девушку — пришлось госпитализировать. Она бредила и говорила какие-то небылицы. К счастью, через месяц поправилась, но ей категорически было предписано никогда не находиться в жару в степи.

Природа таинственных огней в Тургае до сих пор не исследована до конца. И никто не может утверждать, что эти огни всего лишь миражи.

АЛЛИГАТОРЫ В НЬЮ-ЙОРКСКОЙ КАНАЛИЗАЦИИ — ПОРОЖПЕННЕ ГОРОДСКОГО ФОЛЬКЛОРА ИЛИ?

«В нью— йоркской канализации живут крокодилы. Их покупали на каникулах во Флориде, как милых зверушек, а потом, когда они надоедят, без долгих размышлений спускали в унитаз».

В этой расхожей версии середины 90-х голов представлены все основные элементы легенды: привоз крокодилов из Флориды в качестве домашних любимцев, последующее избавление от них через унитаз, их выживание и рост в канализации… Однако упущены некоторые другие характеристики: что животные слепые, что они альбиносы (по предшествующей версии, аллигаторы ослепли и выцвели из-за вечного мрака, царящего в их новом жилище), невероятно жестоки (им приписывались многочисленные нападения на городских сантехников)…

Задолго до этого, в конце 60-х, студентыкалифорнийцы из университета Беркли изобрели свой вариант похожей легенды. В нью-йоркской канализации произрастает отличная марихуана, «нью-йоркская белая». Конопля расцвела по-новому после того, как ее часто выбрасывали в унитаз в эпоху облав на наркоманов. Но одно мешает ее собирать в канализации — угроза встречи с огромными, кровожадными крокодилами.

Среди нью-йоркской молодежи эта история, без сомнения, служила пикантным дополнением к городскому фольклору и увеличивала список его коллективных фантазий, возникающих на разных вечеринках, спрыснутых алкоголем и дымком. Вот какой рассказ записал Брунвард в 1981 году: «Однажды я шел с приятелями и заметил дымок, поднимающийся из канализационного люка. Мы начали выдумывать, откуда он здесь взялся. Решили, что семена марихуаны и маленькие кайманы, выброшенные в туалет, ужасно разрослись, а накурившись, кайманчики полезли на старших и стали на них гарцевать, а те давай крутиться в разные стороны. Мол, от этого и дым идет».

Этот бредовый рассказ нью-йоркского студента, повторяющий другой, 1978 года, из университета штата Юта, необычен своими подробностями и удачным сочетанием элементов комедии и триллера. Потом и небылицы широко разошлись по всему миру, и тревожные истории о городских аллигаторах стали расползаться повсеместно.