Странные игры Метаморфозы (1983)

Странные игры Метаморфозы (1983)

сторона А

Солипсизм

Девчонка

Хороводная

Эгоцентризм II  (На перекрестке)

сторона В

Эгоцентризм I

Плохая репутация

Метаморфозы

Мы увидеть должны

Уже с первого взгляда на эту группу чувствовалось, что музыкантам до смерти надоело играть традиционный рок, и явно хочется предложить миру что-нибудь новенькое. Например, утонченное шоу и интеллектуальное веселье - с плутовской улыбкой, самоиронией и фигой в кармане. 

Основной акцент в группе был сделан на жизнерадостную и весьма непривычную для того времени музыку. Поклонники Uriah Heep и "Россиян" принимали "Странные игры" в штыки, в Москве на их концертах свистели и называли музыкантов "трубадурами". Однако именно эта группа привнесла в ленинградский рок стилистическую революцию. "Странные игры" играли очень энергичный ска в духе Madness и Bad Manners - местами отстраненный, местами утрированно хулиганский. Непривычным было и то, что почти все участники группы имели музыкальное образование, а в качестве текстов к композициям использовали переводы французских поэтов и шансонье ХХ века - Тардье, Брассанса, Жака Бреля. Тексты, как правило, носили иронично-дразнящий характер - остроумно и романтично, фантасмогорично и абсурдно. 

Большинство композиций "Странных игр" сочинялось и аранжировалось коллективно. Томик стихов из серии "Зарубежная поэзия ХХ века" кочевал из рук в руки, и каждый из музыкантов находил в нем что-то свое. Не случайно саксофонист Леша Рахов и басист Виктор Сологуб воспринимались современниками не иначе, как "переодетые инженеры, читающие в метро по дороге на службу книжки французской поэзии". В этом наблюдении была своя сермяжная правда, поскольку будущая жена Сологуба изучала французскую филологию и снабжала музыкантов многочисленными поэтическими сборниками.

Вообще, "Странные игры" периода 82-83-го годов представляли собой весьма монолитный ансамбль, не имеющий явного лидера. В этом были их сила и слабость. К примеру, гитарист и вокалист Саша Давыдов добавлял в музыку "Странных игр" элемент очаровательной шизоидности. Он обожал поэзию Хармса и в самом его образе было что-то абсурдистски-привлекательное - он носил то бороду, то бакенбарды и ходил в неизменных клетчатых брюках. На концертах Давыдов держался, как правило, несколько в тени, но его истинную роль в группе переоценить было сложно. 

Гриша "Гриня" Сологуб, младший брат Виктора Сологуба, играл на гитаре (эпизодически - на аккордеоне и гармошке), пел и делал эффектное шоу с милицейской мигалкой - в духе Карлсона, который живет на засекреченной взлетной полосе. Гриня с детства обожал панк-рок. Невысокого роста, с больной от рождения спиной, он, по своей сути и образу жизни, был еще большим панком, чем Свинья, Алекс Оголтелый, Рикошет и прочие региональные последователи дела Джонни Роттена. Коронной фишкой Грини стало исполнение мегахита "Девчонка". Это был стопроцентный ска, который Гриня выпевал неправдоподобно дурным голосом, впитавшим в себя отблески латинской мечтательности и интонации радикального панк-рока.

В той же "Девчонке" Коля Куликовских (физик по образованию) превращал скромную советскую клавишу "Электроника М-01" в идеальный нью-вейвовский инструмент, извлекая из него дивные звуки типа "виу-виу", которые впоследствии ни из одной "Ямахи" днем с огнем было не вытянуть. Второй клавишник Коля Гусев, еще подростком выступавший в составе легендарных "Аргонавтов", оккупировал в "Странных играх" акустическое пианино с понатыканными внутрь кнопками - для более звонкого звучания. 

Наиболее опытным музыкантом в группе был Александр Кондрашкин, который прошел школу "Аквариума", "Тамбурина", "Пикника" и уже тогда заслуженно считался одним из самых техничных и разносторонних барабанщиков ленинградского рок-клуба. Кондрашкин вел аскетический образ жизни, любил авангардный джаз и Rock In Opposition, а все заработанные деньги тратил исключительно на западные диски. Он бегал затяжные кроссы по утрам, обливался ледяной водой и коллекционировал пустые бутылки из-под экзотических спиртных напитков. Можно предположить, что Александр доставлял некоторые бытовые неудобства своим миролюбивым соседям, поскольку периодически в его квартире происходили репетиции "Странных игр". 

"В то время в группе царила демократия, местами переходящая в анархию, - вспоминает Виктор Сологуб. - Готовясь к записи первого альбома, мы постарались эту атмосферу сохранить". 

Свою дебютную работу "Странные игры" решили назвать "Метаморфозы". Несмотря на приверженность музыкантов к реггей и ска, практически все песни программы представляли определенные картинки и настроения, плавно перетекающие одно в другое. Разные песни пели разные вокалисты. "Плохую репутацию" - трагический монолог одинокого человека, который "вступил на дорогу, что в Рим не вела", - бессменно исполнял Саша Давыдов. Петь эту песню на репетициях пытались многие, но только он один мог интонационно передать всю безысходность ситуации. Также Давыдов исполнял "Мы увидеть должны" и еще два опуса: "Песню дворника" и "Дыдаизм", вошедшие впоследствии в расширенный вариант альбома "Метаморфозы" (под названием "Дыдаизм"). 

Братья Сологубы жизнерадостно вокалировали на "Метаморфозах" (сопровождая пение смехом, лаем и прочими "этакостями") и в "Хороводной", пронзительную кавер-версию которой записала в середине 90-х годов Настя Полева. В сюрреалистичном "Эгоцентризме II" ("На перекрестке себя поджидал я, чтобы себя самого напугать") братья Сологубы меняли свою вокальную манеру до неузнаваемости. Они сохранили внешнюю загадочность и таинственную атмосферу полудетективной вечерней прогулки - на фоне шумовых эффектов и дребезжащих аккордов раздолбанной "Ионики". В финале концертной версии "Эгоцентризма" Кондрашкин начинал отстукивать барабанную партию из "Болеро" Равеля, вследствие чего напуганные грозным маршевым ритмом чиновники от культуры окрестили музыку группу "фашистской".

С такой репутацией, багажом идей и призом "зрительских симпатий" (I-й Ленинградский Рок-фестиваль) "Странные игры" очутились в июне 83-го года в студии у Андрея Тропилло.