Доу против военно-морского флота

Доу против военно-морского флота

После смерти султана в Персидском заливе наступили смутные времена. Никто больше не сдерживал жоасми, и они обнаглели до крайности. После целого ряда преступлений, в том числе захвата и потопления множества английских кораблей и истребления их команд, капитан Дэвид Сеттон, дипломатический представитель в Маскате, заставил местное правительство выслать вооруженные соединения для подавления жоасми. Капитан Сеттон сам возглавил арабский флот, который блокировал пиратов на острове Кишм, вынудив их сдаться. После длительных переговоров в 1806 году между властями Бомбея и жоасми был заключен договор, по которому пираты обязались не нападать на британские корабли в обмен на разрешение торговать в английских портах от Сурата до Бенгалии.

Но скоро стало ясно, что договору грош цена. Четыре пиратских доу напали на судно компании. Три из них были арестованы в Сурате, их команды отправили в Бомбей и признали виновными, но тем не менее освободили. Воспользовавшись нерешительностью бомбейских властей, жоасми захватили сразу двадцать местных судов, отогнали их в Персидский залив и присоединили к пиратскому флоту. Теперь он состоял из пятидесяти кораблей и был готов совершать новые бесчинства в Индийском океане.

Пираты уже совсем не боялись военных кораблей Ост-Индской компании и без колебаний нападали на них. Но иногда получали достойный отпор.

В апреле 1808 года корсары попытались взять на абордаж шестипушечный корабль «Ярость» под командованием лейтенанта Гауэна. Им показалось, что тот станет легкой добычей, поскольку не отличался большими размерами. Но корабль вполне оправдал свое название, отбив нападение пиратов, многократно превосходивших его мощностью. Вы думаете, что храбрый лейтенант и его команда получили какую-то награду от властей? Ошибаетесь. Гауэну по возвращении в Бомбей, напротив, устроили головомойку.

Результаты такой политики очевидны. В том же году 78-тонный корабль «Сильф» плыл в Буширу в сопровождении двух крейсеров, везя в Персию нового посла. «Сильф» отстал от крейсеров, и тут его настигли несколько доу. Однако командир, лейтенант Грэм, следуя строгому приказу бомбейских властей, не стал открывать огонь, пока арабские корабли не подошли совсем близко. А потом было уже поздно: с доу грянули пушечные залпы, и «Сильф», попав под град ядер, не смог сделать ни единого выстрела. Жоасми, как обычно, перебили всю команду: двадцати двум морякам перерезали горло и бросили их за борт во имя Аллаха. Лейтенант Грэм был тяжело ранен в рукопашной схватке, но сумел скользнуть в носовой люк, а потом спрятаться в кладовой. Ликующие пираты направились в Рас-эль-Хайм, но по пути их атаковал фрегат «Нереида», который и освободил корабль Грэма.

В том же 1808 году произошло одно из самых необычных и невероятных событий. Принадлежавший Ост-Индской компании четырнадцатипушечный бриг «Муха», под командованием лейтенанта Мэйнуоринга, был захвачен неподалеку от Каиса знаменитым французским капером Лемемом, капитаном «Фортуны». Прежде чем неприятель пошел на абордаж, английский офицер выбросил за борт в непромокаемой упаковке документы и казну, отметив на карте место, если вдруг представится возможность вернуться за ними. Мэйнуоринга с двумя офицерами отвезли на остров Маврикий, а команду и остальных офицеров – в Бушир, где и отпустили на свободу. Зная, что бумаги, которые они везли, были очень важными, офицеры в складчину купили в Бушире доу, снарядили ее и отправились к обозначенному месту. Сделав остановку возле Каиса и с большим трудом выловив со дна бумаги, они двинулись дальше, но в устье залива на них напали доу жоасми и после ожесточенного боя, в котором было ранено несколько англичан, захватили их.

Пираты доставили пленных в Рас-эль-Хайм. Здесь их держали в ожидании выкупа и показывали горожанам как диковинку, потому что подобных существ память местных жителей припомнить не могла. Женщины оказались столь любопытны, что не успокоились, пока не увидели воочию различия между необрезанными неверными и истинно правоверными.

Когда несчастные англичане пробыли в плену у арабов несколько месяцев, а никаких надежд на выкуп не появлялось, жоасми решили избавиться от врагов, не приносящих никакого дохода, самым простым способом – убить их. Однако англичане, движимые стремлением сохранить свои жизни, выдвинули предложение, которое, по крайней мере, давало им отсрочку смерти. Они связались с главарем пиратов и сообщили ему об утопленных возле острова Каис сокровищах. Найти нужное место можно было по весьма точным ориентирам на берегу, о которых знали только они. Также англичане сообщили, что для поднятия со дна сокровищ необходимы хорошие ныряльщики. В качестве собственного выкупа англичане предложили те деньги, которые удастся достать, и их заверили, что они будут освобождены, если дело выгорит.

В Индийском океане тоже не утихали баталии

Вскоре пираты снарядили корабль и вместе с англичанами отправились на поиски. На борту также находились опытные ныряльщики, которые долгое время работали на жемчужных отмелях Бахрейна. Англичане указали место, и корабль встал на якорь. Первое погружение оказалось настолько удачным, что в воду попрыгала вся команда, и судно осталось без присмотра. У англичан появилась возможность бежать. Они уже собирались вывести из строя нескольких оставшихся на борту пиратов, обрубить якорь и уплыть, но тут ныряльщики что-то заподозрили и поспешно вернулись на корабль. Надежды на спасение рухнули.

Но, несмотря на попытку к бегству, жоасми сдержали слово и освободили англичан, которые отправились пешком вдоль побережья в Бушир. Они испытывали невыразимые страдания: никто из них не знал ни одного арабского слова; деньги и одежду у них отобрали, и вскоре холод и голод сделали свое дело. Первыми умерли индийские солдаты и туземные слуги. Потом один за другим начали падать европейцы, и тем, кто еще оставался жив, пришлось сдаться на милость местного населения. Несмотря на все тяготы, этим отважным людям удалось сохранить документы, но до Бушира добрались лишь двое – купец Джоул и английский моряк по имени Пеннел. Наконец они прибыли в Бомбей, принеся с собой драгоценные бумаги, но тамошний губернатор Дункан, вместо того чтобы наградить и отблагодарить их, «выказал великую неблагодарность и холодность».