Как судили

Как судили

«НЬЮ-ЙОРК, 9. (ТАСС) Пока Роберт Моррис лишь смущенно улыбается перед объективами репортеров — он уже стал героем дня в США, но еще не ясно, смогут ли американские власти доказать, что он еще и преступник. „У нас нет никакого опыта наказаний за такие дела“, — заявил представитель ФБР…»

«Вся эта история выглядит и как захватывающая драма отца, сына и колоссальной электронной игры, и как наихудший результат веселой проделки, в которой непреднамеренность не может служить оправданием. Разбор этого дела в суде позволит выяснить соответствие нынешнего законодательства, направленного против „электронного саботажа“, уровню развития вычислительных систем и средств. Очень важно доказать преступность подобных действий, хотя в данном конкретном случае безусловно имеет смысл смягчить наказание».

(X. Д. Хайланд)

Четверг, 10 ноября 1988 года.

19:03 VIR Утверждение, что «действия, предпринятые в отношении» Морриса и подобных ему лиц будут «действиями общества в области компьютерной безопасности».

20:40 RISKS Официальное сообщение о ситуации в Корнеллском университете, откуда, по-видимому, был запущен вирус. Выводы сопровождаются комментарием, какой Моррис хороший; высказывается уверенность, что его наказание не будет «слишком суровым».

Представляет интерес юридическая сторона дела. Долгое время ФБР не могло выдвинуть официального обвинения в отношении автора вируса, хотя по заказу этого уважаемого ведомства Гарвардским и Корнеллским университетами были подготовлены обзоры существующего законодательства, касающегося «компьютерных» преступлений. Несмотря на наличие относительно новых законодательных актов, таких, как Закон о злоупотреблениях и мошенничестве с помощью компьютеров от 1986 года (Computer Fraud and Abuse Act of 1986), выдвинуть обвинение в отношении лица, злоупотребившего многомашинной компьютерной системой, каковой является любая компьютерная сеть, было нелегко.

В конце концов, поскольку пораженные вирусом системы входили в состав компьютерной сети, контролируемой правительством США, распространение вируса было признано действием, нарушившим закон. Но и после этого осталось неясным, как квалифицировать действия автора вируса — как преступление или как обычное хулиганство. В соответствии с уже упоминавшимся законом от 1986 года в случае квалификации действий Морриса как «несанкционированного доступа к правительственным компьютерам», ему грозил крупный штраф и тюремное заключение сроком до 10 лет.

22 января 1989 года суд присяжных признал Морриса виновным. Если бы осуждающий вердикт был утвержден без изменений, то Морриса ожидали бы 5 лет тюремного заключения и 250 000 долларов штрафа. Однако адвокат Морриса Томас Гидобони сразу же заявил протест и направил все бумаги в окружной суд с прошением отклонить решение суда.

Защита Морриса основывалась на двух посылках:

— на том, что формулировка закона неопределенна и оставляет открытой интерпретацию доказательства преднамеренности совершенных действий;

— и на том, что закон не отражает специфику функционирования компьютеров в 1990-х годах: в законе речь идет о несанкционированных действиях в отношении отдельного компьютера, а в рассматриваемом случае была поражена многомашинная система — компьютерная сеть.

Прежде чем признать Морриса виновным, суд достаточно быстро установил несколько признаков преступления. Самым большим мошенничеством во всей этой истории является то, что Моррис вошел в сеть для запуска вируса без авторизации.

Суд определил, что вирус Морриса причинил ущерб не менее чем на 1 000 долларов, хотя власти представили более 40 свидетельств, которые в совокупности утверждают, что за счет потери производительности вирус Морриса обошелся не менее чем в 150 000 долларов, а промышленная ассоциация по компьютерным вирусам оценила стоимость потерянного времени и людских ресурсов, а также сверхурочных затрат на удаление вируса из тысяч компьютеров примерно в 100 000 000 долларов.

Защита особенно настаивала на том, что вирус не поразил системы, связанные с обработкой денег; власти вынуждены были признать, что все трудности заключались в выключении машины, отсоединении ее от сети, повторном включении и проверке.

Далее, защита подчеркивала факт, что ресурсы в основном были затрачены на приведение нарушенной системы безопасности в состояние, предшествовавшее атаке, и на дизассемблирование обнаруженного вируса с целью выяснения его опасности. При этом, поскольку электронная почта сети во время вирусной атаки не работала, многие абоненты часами пытались дизассемблировать вирус, не подозревая, что это уже сделано другими абонентами.

Другим доводом защиты был тезис о том, что доказанные разрушения не обязательно являются прямым следствием работы вируса, то есть затраты ресурсов могли быть вызваны чем-либо помимо вируса. Например, имелись показания о том, что значительное время пользователями было затрачено на проверку отсутствия в вирусе «троянских коней», «часовых бомб» или каких-либо иных разрушительных программных средств. В действительности вирус не содержал подобных элементов, поэтому защита объявила неправомочными попытки возложить на Морриса ответственность за длительные усилия, направленные на то, чтобы разрушить собственные необоснованные подозрения.

Защита подчеркнула также тот факт, что электронную почту мог использовать кто угодно для связи с кем угодно, причем без согласия на то адресата, тогда как обе эти программы в процессе работы занимают мощности и память получателя. На основании этого Гидобони высказал утверждение, что все, кто авторизован в Internet, имеют привилегии, достаточные для использования Sendmail и Finger для связи с другими пользователями, и, более того, невозможно установить, кто именно обратился к данному абоненту, поскольку для обращения к любому абоненту никакой авторизации не требуется вообще. При этом Гидобони справедливо заметил, что подразумеваемая эффективность авторизации состоит в обязательной уникальной идентификации каждого пользователя при каждом вхождении в систему, в частности в Internet.

Небольшое препирательство на суде между защитой и обвинением произошло по поводу того, имело ли бы место нарушение закона, если бы Моррис не допустил программной ошибки. Эксперт Департамента Юстиции Марк Раш заявил, что если бы вирус работал точно так, как было задумано автором, администраторы узлов сети потеряли бы время на локализацию и удаление вируса; следовательно, существенный ущерб был бы нанесен даже в том случае, если бы ошибка не была допущена.

Хотя защитник не стал оспаривать этот вывод сразу, вне зала заседаний он заявил, что если бы программа работала так, как задумывал его клиент, никакого ущерба не было бы вообще; и прояви некоторые администраторы немного любознательности в отношении появившегося вируса, они вполне смогли бы проанализировать его на основании достаточного количества сообщений о вирусе, поступавших от других пользователей.