Часть II: Артефакты

Часть II: Артефакты

«Are You Experienced?»

Прошло уже больше сорока лет со дня выхода величайшего дебютного альбома всех времен и народов, первой пластинки невероятного музыканта, в корне изменившего наши представления о том, как играть на гитаре.{497}

Альбом Джими Хендрикса «Are You Experienced» – музыкальный эквивалент Большого Взрыва, от которого, как говорят ученые, произошла Вселенная. В обоих случаях много поколений спустя мир все еще пытается осознать, что же произошло.{498}

Джеймс Маршалл Хендрикс родился 27 ноября 1942 года в Сиэтле. Рано ушел из школы, пошел в военную авиацию, но неудачно прыгнул с парашютом и вернулся к мирной жизни со сломанной ногой и поврежденной спиной, после чего пустился с гитарой по югу Соединенных Штатов. Где-то был замечен музыкантом из известной тогда группы Isley Brothers; они взяли его к себе гитаристом. Хендрикс много гастролировал, в том числе – с королем рок-н-ролла Литтл Ричардом (из группы которого был изгнан за то, что привлекал к себе слишком много внимания).

Хендрикс начал играть сам по себе, и однажды в нью-йоркском клубе на него обратил внимание бывший басист Animals Час Чендлер (Chas Chandler). Чендлер был совершенно поражен тем, как Джими играет на гитаре, и решил привезти его в Англию.

Час Чендлер

24 сентября 1966 года Джими с Чендлером прилетели в Англию, тогда даже еще без рабочей визы – гитару проносили через таможню контрабандой. Несмотря на это, в тот же вечер Джими вылез на сцену самого модного тогда в Лондоне клуба «Scotch of St. James».

«Когда я у меня есть возможность, я играю. Зачем тратить время на пустую болтовню?» Через десять дней он собрал группу: басиста Ноэла Рединга (Noel Redding) и ударника Митча Митчелла (Mitch Mitchell).

Так на свете появился коллектив The Jimi Hendrix Experience. Через месяц в студии De Lane Lea Джими начал записывать свой первый альбом.{499}

Фотограф Джеред Манкович (Gered Mankowitz) вспоминает: «Этот экстраординарный парень вышел на сцену и начал играть на гитаре так, как никто никогда еще не видел и не слышал. Хендрикс был абсолютно экстраординарным. Он был необузданно диким, и эта необузданность превосходила все, когда-либо виданное нами; никто даже не мог по-настоящему понять, как он это делает. Широкая публика еще ничего о нем не знала, но клуб был забит музыкантами, пришедшими на него посмотреть. Там были Эрик Клэптон, Пит Таунсенд, Джимми Пэйдж – и Хендрикс играл так, что все они лишились дара речи».{500}

Митч Митчелл

Час Чендлер достал для группы несколько маленьких двадцативаттных усилителей; после первой же репетиции Джими и Митч Митчелл пинками сбросили их с лестницы. Хендриксу был нужен большой звук. И вскоре Джими купил большой маршалловский усилитель прямо у его производителя Джима Маршалла.

«Он сказал мне, что его тоже зовут Маршалл. Джеймс Маршалл Хендрикс. Я думал, что он рассчитывает на скидку, но он сказал: „Нет, я заплачу полную цену, но мне нужно, чтобы он работал безотказно“».

В студии Джими играл так громко, что даже при наглухо закрытых дверях в остальных комнатах невозможно было разговаривать.

Джефф Бэк (Jeff Beck) говорит: «Мы ехали в такси, и я услышал этот звук прямо на улице; я выпрыгнул из машины и зашел в клуб; там играл Джими, и я не мог заставить себя поверить в то, что возможно так играть».{501}

Час Чендлер вспоминает: «В Джими меня с самого начала восхищала скорость, с которой он учился. Он буквально не расставался с гитарой; даже завтракал со своим „Стратокастером“ на шее. Он впитывал идеи отовсюду. Когда мы встретились в Нью-Йорке, он уже знал все об английских гитаристах и спросил, увидит ли он Клэптона. Я сказал ему, что, когда я привезу его в Лондон, он покажет Клэптону, что такое игра на гитаре. Что он и сделал. ‹…› Мы вместе работали над аранжировками его первых песен, и он не переставал меня поражать. Когда, к примеру, мы записывали „The Wind Cries Mary“, он записал партию гитары, сказал: „У меня есть еще одна идея“, – и с ходу сыграл совершенную гармонию, а сверху еще одну. Все это уже было у него в голове».{502}

Джефф Бэк

В истории нет ни одного другого музыканта, который с самого начала нарушал бы так много правил, одновременно делая то, что всем было нужно, – через сорок лет после выпуска этот альбом продолжает звучать не только свежо, но и ошарашивающе, до сих пор – вот лучшее доказательство сказанного. (И, кстати говоря, чтобы услышать музыку Хендрикса во всей ее красе – мой совет – слушайте его в стерео.)

С этого момента электрическая гитара стала новым инструментом, инструментом с другими звуковыми возможностями, тональными характеристиками и физическими свойствами. Так говорят музыковеды. А для меня музыка Хендрикса – это просто сквозняк из другого мира.{503}

Ричард Томпсон: «Он появился и сдул всех со сцены. Он изменил все, он был где-то за границей известной нам Вселенной – и полностью контролировал все, что делает: и технику, и белый шум. То, что он мог сделать с гитарой, превосходило всякое понимание. Иногда это просто пугало. На общем фоне популярной музыки его записи поражали: в них были элементы джазового авангарда или симфонической музыки XX века – и все это в хитовой сорокапятке! При этом он был превосходным мелодистом; его музыка могла быть авангардной, но в основе ее всегда лежала великолепная мелодия. С тех пор так и не было ни одного гитариста, который подошел бы близко к тому, что делал Хендрикс».{504}

Джими верил, что его музыка может открыть сердца людей космическим силам, что люди благодаря ей могут подниматься сквозь духовные уровни. Он верил в перевоплощение и считал, что пришел на Землю с другой планеты, чтобы показать людям новую энергию.

«Музыка – это духовная штука сама по себе, это моя религия. Музыкой я все могу объяснить гораздо лучше, чем словами. Когда я играю, мне хочется взять людей в путешествие. Моя музыка, – это магия. Технически я не гитарист. То, что я играю, – это чувства и правда».{505}

«Музыка Хендрикса – это хаос, из которого появляется новая жизнь. В ней одновременны божественная любовь и глубокое ощущение трагедии. Когда он поет „нет ничего живого“ – это констатация того, против чего он восстает, и это о том, что он собирается исправить. Его музыка – мужество среди отчаяния, призыв праздника среди человеческой трагедии; он верит, что любовь может преобразить всех нас, если мы рискнем „дойти друг до друга“».

«Джими принес свет в нашу тьму, свет такой яркости, что мы оказались полуослеплены и до сих пор не можем увидеть всю величину достигнутого им».

Так пишут люди, которые в курсе. А мне остается что – только восхищаться этими невероятными звуками и делиться своим восхищением с вами. Наподобие Тунгусского метеорита некто, которого мы здесь называем Джими Хендрикс, соприкоснулся с нашим миром и перестал существовать. Но его музыка, в отличие от метеорита, осталась и продолжает нам что-то передавать. Что бы это было?{506}