Введение

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Введение

Голландия — маленькая страна, располагающая огромными художественными богатствами.

В наши дни это страна высоко развитой промышленности и интенсивного сельского хозяйства. Неподвижны крылья ветряных мельниц, знакомых нам по бесчисленным картинам старых мастеров. Мельницы превратились в живописную деталь равнинного пейзажа по бокам современной автострады. Для голландцев характерно стремление не только сохранить старину, но и использовать ее. Здесь умеют устроиться с современным комфортом в доме XVII века, а их немало. Некоторые города (например, Гарлем, Лейден, Дельфт) можно было бы превратить в музеи старой архитектуры, однако этого не происходит. Их берегут, ценят, поддерживают и продолжают в них жить. Прошлое не теряется в призрачной дали столетий, а служит частью современной практической жизни. Правительственные учреждения страны располагаются в переделанной для этой цели триста лет тому назад средневековой резиденции графов голландских в Гааге. Амстердамский королевский дворец для торжественных приемов — это здание городской ратуши, выстроенное в середине XVII столетия знаменитым архитектором ван Кампеном.

В представлении иностранцев Голландия — страна каналов, тюльпанов и Рембрандта. Творчество Рембрандта — явление исключительное, во многом противостоящее потоку произведений его голландских современников. И все же оно составляет вершину, гребень необычайно широкой волны. Пожалуй, нигде и никогда живопись не получала такого распространения, как в Голландии XVII века. Во всех музеях мира, посвященных западноевропейскому искусству, голландский раздел — один из самых богатых. Эта маленькая страна выплеснула на мировой художественный рынок десятки тысяч картин, но и дома их все еще остается великое множество. Вплоть до наших дней Амстердам является одним из международных центров антикварной торговли. На протяжении трех с половиной столетий здесь проходили распродажи огромных художественных ценностей, создавались и вновь распадались великолепные коллекции. Однако голландские музеи с их замечательными собраниями возникли только в XIX веке. Причины этому следует искать в истории страны и в своеобразном «бытовом» отношении к старине и к искусству. Если в других европейских странах картины были прежде всего принадлежностью королевского или княжеского дворца, то в Голландии XVII века тончайшие, высоко профессиональные живописные произведения находили себе дорогу в дома не только богатых бюргеров, но и ремесленников и даже крестьян. Они служили частью повседневного быта и способом помещения капитала; умирал владелец, и наследники распродавали их.

Постоянно находясь в голландских домах, картины воспитывали глаз и вкус людей, формировали их отношение к искусству.

Наблюдая посетителей музея в Гааге или Роттердаме, вскоре замечаешь, что группа ярко одетых пожилых американок обязательно слушает экскурсовода; французы или итальянцы, бросая вокруг рассеянные взгляды, в душе глубоко убеждены, что нет на свете ничего лучше их собственного французского или итальянского искусства. Серьезные молодые немцы-студенты заранее изучили научную литературу и теперь ищут иллюстрации к своим познаниям. А вот к картине подходит голландец, ведя за руку мальчика лет десяти; они долго молча стоят перед серебристым натюрмортом Виллема Хеды и потом тихо уходят. Им не нужен экскурсовод. Им вообще не нужны слова, они привыкли не слушать о живописи, а видеть живопись. Пожалуй, это умение распространено в Голландии шире, чем в других странах. Здесь оно составляет черту культуры, связанную с особенностями национального характера.

Не приходится сомневаться в том, что существует глубокая взаимозависимость между художественным восприятием и традиционным в Голландии пониманием поэзии домашнего быта, незаметной красоты простых вещей. И то и другое — порождение истории голландского народа с ее своеобразным переплетением героизма и бюргерской ограниченности. Ее этапы определяют и пути художественного собирательства, и сложение общественных художественных коллекций — музеев.

Поворотным пунктом в истории страны является нидерландская революция конца XVI века. Примерно за полтора столетия до нее бургундские герцоги, принадлежавшие к младшей ветви французского королевского дома Валуа, объединили под своим владычеством феодальные княжества на территории современных Голландии и Бельгии. Вся эта территория была известна под названием «Низкие земли» (Нидерланды). Нидерландские княжества, расположенные на перекрестке торговых путей Европы, и до того имели между собой много общего. После объединения здесь начинают складываться черты национальной культуры, причем ведущей и в экономическом и в культурном отношении является южная часть страны. В конце XV — начале XVI века в результате династических браков Нидерланды переходят под власть испанских Габсбургов. Мощные восстания против экономических и политических притеснений предшествуют вспыхнувшей в 1566 году национально-освободительной войне. Война эта получила у голландских историков название «восьмидесятилетней», так как мир с Испанией окончательно был заключен только в 1648 году, однако основные ее итоги были ясны уже к началу XVII столетия.

Национальные требования восставших переплетались с социально-экономическими и религиозными. Борьба против испанского господства вскоре перешла в первую в мировой истории буржуазную революцию. Жестоко подавленная в Южных Нидерландах, революция на Севере привела к созданию нового самостоятельного государства — Республики семи соединенных провинций. Среди этих провинций (Северный Брабант, Утрехт, Гронинген и др.) Голландия выделяется по своему экономическому развитию, своей военно-морской мощи, а следовательно, и своему политическому значению. Недаром мы привыкли название этой провинции распространять на всю страну, употребляя его наравне с современным официальным названием «Королевство Нидерланды». Торговая буржуазия Голландии стала играть ведущую роль в новом государстве. Ее богатство и могущество строились на жестокой эксплуатации народных масс, а между тем именно патриотизм народа не раз спасал независимость страны во время бесконечных войн с Испанией, а позже с Англией. Голландские купцы располагали мощным морским флотом; они не только вели широкую международную торговлю, но и захватывали колонии в Азии, Африке, Южной Америке, грабя и уничтожая местное население.

Питер Артсен, Поклонение пастухов, фрагмент

Семнадцатый век был «золотым веком» Голландии. Передовая маленькая страна ненадолго стала одной из самых могущественных держав мира. Блестящего расцвета достигли наука и искусство — прежде всего живопись.

Среди государств абсолютистской Европы того времени буржуазная Республика соединенных провинций выделялась сравнительным демократизмом своей общественно-политической жизни и культуры. В борьбе с оплотом католицизма — Испанией — голландцы провозгласили государственной религией протестантизм, однако около половины населения оставалось католической. Веротерпимость не означала равноправия: католикам было запрещено устраивать публичные богослужения. Церкви были превращены в протестантские храмы. Протестантизм запрещает молиться религиозным изображениям, поэтому росписи на стенах были покрыты побелкой, картины и скульптуры либо удалены из церкви, либо уничтожены.

Во главе войск республики стояли штатгальтеры. По традиции эта должность стала наследственной в семействе принцев Оранских-Нассау. Штатгальтеры из дома Оранских боролись за власть с верхушкой бюргерства. Им то удавалось расширить свое влияние в государстве, то приходилось отступать на задний план.

В 1795 году французские войска заняли Голландию. Штатгальтеры бежали. Позже Наполеон провозгласил страну королевством и посадил на трон своего брата Людовика. Гибель наполеоновской империи возвела на престол возвратившуюся династию Оранских, дожившую до наших дней.

Эта историческая канва позволяет нам понять многое в развитии искусства и собирательства.

В средние века здесь, как и во всей остальной Европе, храмы и монастыри обладали коллекциями всевозможных редкостей и ценностей, которыми по большим праздникам украшали алтарь. Многие такие предметы были замечательными произведениями искусства — чаще всего прикладного. До наших дней дошла лишь незначительная доля этих богатств, в Голландии их сохранилось даже меньше, чем в других европейских странах. Вспомним, что на рубеже XVI–XVII веков протестантизм уничтожил здесь реликвии католических церквей. Людям того времени творения средневекового искусства казались грубыми и уродливыми; утратив значение религиозных реликвий, они вообще потеряли всякую ценность и погибли.

К этому времени относится первый случай, когда произведение искусства — правда, лишь фрагментарно — было спасено от уничтожения именно благодаря интересу к его художественным качествам. Однако дело шло не о древнем, а о современном произведении. В 1566 году по стране прокатилась волна восстаний, принявших форму иконоборчества; восставшие уничтожали религиозные изображения в католических церквах. В Амстердаме погибли алтарные картины, совсем недавно исполненные художником Питером Артсеном и вызвавшие восхищение современников. Лишь фрагмент одной из них — «Поклонения пастухов», поражавший необычайно убедительным изображением быка, был выпилен из деревянной доски, на которой картина была написана, и перенесен в ратушу. Теперь он находится в Рейксмузеуме в Амстердаме.

В Голландии первыми крупными произведениями, ставшими общественной собственностью, были групповые портреты. Со времен средневековья оборона городов входила в обязанности горожан. Городское ополчение состояло из стрелковых гильдий, располагавших, как и другие гильдии, собственным зданием. С начала XVI века члены голландских стрелковых гильдий стали заказывать свои групповые портреты. Наибольшее количество таких портретов было написано в Амстердаме и находится в амстердамском Рейксмузеуме. Самые ранние из них написал местный художник Корнелис Антониссен (Тёниссен). Обычно поверхность его картин плотно заполнена полуфигурами стрелков. Они выстроены в ряды, поднимающиеся один над другим, вместо того чтобы в соответствии с правилами перспективы располагаться друг за другом. Однако унылая беспомощность общей композиции с лихвой возмещается характерностью отдельных лиц. Амстердамские бюргеры изображены здесь с неподдельной достоверностью; их лица грубы, подчас уродливы, но полны энергии, воли, уверенности. Ни художник, ни заказчики не стремятся к идеализации, и они вполне правы, полагая, что — такие, какие они есть, — они способны постоять за себя и внушить уважение окружающим. Одним из проявлений настойчивого, энергичного самоутверждения голландского бюргерства и служат эти групповые портреты.

Ежегодно стрелковые гильдии сменяли офицеров и устраивали банкет в честь отслуживших свой срок (позже, в XVII веке, это происходило раз в три года). Уже в 1533 году Корнелис Тёниссен попытался сделать такое пиршество основным мотивом группового портрета. Впоследствии эта тема станет стержнем полных непринужденного веселья картин Франса Хальса. У Корнелиса Тёниссена стрелки изображены в малоподвижных позах; они смотрят на зрителя, не обращая внимания на накрытый стол. Художник еще не умеет объединить их, подчинив общему сюжетному действию, общему приподнятому настроению, как это почти сто лет спустя сделает Хальс. И все же на ранней картине между изображенными людьми есть какое-то внутреннее родство, благодаря которому они кажутся единым коллективом. Пройдет несколько десятилетий, и этот корпоративный дух голландского бюргерства, умение сообща бороться за общие интересы сыграют свою роль в бурных событиях революции.

Стрелки заказывали свои портреты за свой счет и оплачивали их в складчину. Так обстояло дело и в XVI и в XVII веках. Сохранилось документальное свидетельство, что заказчики группового портрета стрелковой роты капитана Франса Баннинга Кока (знаменитого «Ночного дозора») заплатили в 1642 году Рембрандту приблизительно по сто золотых — одни немного меньше, другие немного больше, в зависимости от места, которое им было отведено на картине. Законченную картину вешали в зале здания стрелковой гильдии, она становилась собственностью гильдии.

Впоследствии, с развитием военной техники, стрелковые общества уступают место наемным солдатам-профессионалам.

Уже в XVII веке эти общества не играли существенной роли в военных действиях и превратились в своего рода клубы для совместных увеселений бюргеров. В XVIII веке они были отменены. Их имущество, в том числе и групповые портреты, стало собственностью городских магистратов и остается ею до сих пор. Так, групповые портреты Рембрандта «Ночной дозор» и «Синдики цеха суконщиков» формально являются собственностью города Амстердама и переданы в Рейксмузеум (музей, принадлежащий государству, а не городу) лишь во временное пользование.

Корнелис Тёниссен. Банкет семнадцати членов стрелковой гильдии. 1533

От стрелковых корпораций обычай заказывать групповые портреты переняли другие общественные объединения-торговые, промышленные, благотворительные. Стали появляться портреты цеховых старшин, попечителей благотворительных учреждений, врачей и т. д. Они предназначались для украшения зданий цехов и корпораций, богаделен и приютов, а позже переходили в собственность городов и попадали в музеи.

Корпоративные портреты — характерное порождение республиканской Голландии. Такой заказ был самым почетным и ответственным заданием, какое мог получить голландский художник XVII века. Это крупнейшие памятники искусства, составляющие основу национального художественного наследия. К счастью, они уже в силу условий своего возникновения становились общественной собственностью, обычно оставались в том городе, для жителей которого были написаны, и лишь в редчайших случаях уходили за пределы страны. Эти портреты — чисто голландский, почти не свойственный другим странам источник пополнения общественных художественных коллекций.

Зато здесь не было других источников крупного художественного собирательства, характерных для абсолютистских стран Европы, не было королевского двора и могущественной аристократии, для которых накопление художественных ценностей служило одним из способов утвердить свой престиж. Вспомним, что именно так возникли богатейшие музеи Франции (Лувр), Австрии (Художественно-исторический музей в Вене) да и царской России (Эрмитаж). В католических странах крупнейшие художественные заказы часто исходили от церкви. Став предметом культа, картина или скульптура тщательно хранилась и тогда, когда менялся художественный вкус и исчезал «светский» интерес к ним как произведениям искусства.

В Голландии не существовало ни королевского собирательства, ни церковного меценатства. Здесь иногда возникали очень значительные частные коллекции, но, как уже говорилось, они распадались со смертью собирателя. Обычно в бюргерских домах из поколения в поколение сохранялись только семейные портреты. Подчас они бывали произведениями больших художников и, наконец, в XIX или XX веках очередной владелец, с согласия родственников, жертвовал их в музей.

Единственной постоянно пополнявшейся и переходившей из поколения в поколение крупной коллекцией в республиканской Голландии была коллекция штатгальтеров. В XVII веке она состояла главным образом из фамильных портретов и декоративных полотен, служивших для украшения дворцов. В XVIII веке штатгальтеры Вильгельм IV и в особенности Вильгельм V покупают картины голландских мастеров предшествующего столетия, руководствуясь их художественными достоинствами. По примеру собирателей-бюргеров они создают то, что с конца XVI века называлось в Нидерландах «кабинетом искусств» (Kunstkabinet).

В 1795 году французские войска вступают в Голландию. Картины из гаагского «кабинета» Вильгельма V отосланы в Париж, подобно художественным ценностям из соседней Фландрии, Италии и т. д. Неотосланная часть собрания распродана. Однако в других дворцах Оранских осталось еще немало живописных произведений. В эти годы больших перемен и военного разорения картины часто можно было купить за гроши. Возникла идея создать в Батавской республике (как тогда называли Голландию) публичный музей, подобно парижскому Лувру. И вот в 1800 году в Хёйс-тен-Босх («Дом в лесу» — бывшая летняя резиденция Оранских) открывается Национальная художественная галерея, а год спустя выходит ее первый коротенький каталог.

В 1808 году король Людовик-Наполеон Бонапарт решил переехать из традиционной резиденции Оранских Гааги в Амстердам. Здесь к его услугам был великолепный дворец — величественное здание ратуши. Из него поспешно выгнали чиновников городского управления, но некуда было девать картины, находившиеся в одном из залов второго этажа. Это были старинные групповые портреты во главе с «Ночным дозором». И король милостиво согласился жить под одной крышей с огромным рембрандтовским холстом.

По приказу Людовика-Наполеона во дворце создается Королевский музей, которому город Амстердам и передает принадлежащие ему восемь больших групповых портретов. Туда же перевозят картины из бывшей Национальной художественной галереи. Директор музея Корнелис Апостол приобретает для него произведения из частных собраний. В 1809 году Апостол издает каталог, в котором описано 459 картин.

В 1810 году король Людовик отказывается от престола по требованию своего могущественного брата, и Нидерланды включаются в состав Франции. Правительство императора Наполеона, естественно, не интересуется амстердамским музеем, средств для приобретений больше нет. Картины продолжают мирно висеть на своих местах. Там и находит их возвратившийся в 1813 году в Амстердам сын некогда изгнанного штатгальтера Вильгельма V Оранского. Вскоре он становится королем Нидерландов под именем Вильгельма I. Новый король не хочет терпеть музей под своей крышей. Помещением для музея становится Триппенхёйс — особняк, выстроенный в 1660–1662 годах архитекторами Ф. и Ю. Вингбонсами для торговцев железом братьев Трип. Здание переделывают внутри, приспосабливая для нового назначения, и в 1817 году в нем открывается Рейксмузеум (Государственный музей).

Тем временем удалось добиться возвращения из Франции большинства (но далеко не всех) художественных ценностей, вывезенных в предшествующие два десятилетия. В основном это были картины из «кабинета искусств» Вильгельма V. Они и составили сердцевину нового музея, открытого в январе 1822 года в Гааге. Он разместился в изящном и величественном Маурицхёйсе («Дом Маурица»), выстроенном в 1633–1644 годах по планам ван Кампена для принца Маурица (Морица), одного из членов семейства Оранских. Название здания перешло и на музей. В его официальном наименовании до сих пор сохраняются слова «королевский кабинет картин», несмотря на то, что он является собственностью нидерландского государства, а не королевской фамилии.

В начале XIX века житель Утрехта некий г-н Бойманс собрал обширную коллекцию картин. Ходили слухи, что он часто покупает вещи невысокого качества, да еще снабжает их поддельными подписями знаменитых художников. Поэтому утрехтский бургомистр не внял предложению Бойманса, пожелавшего продать свою коллекцию городу. Собиратель был оскорблен, и, когда в 1847 году он скончался, оказалось, что он завещал свою коллекцию не Утрехту, а городу Роттердаму при условии, что там будет создан музей его имени. Так в Роттердаме возник Музей Бойманса. Из 1193 завещанных им картин лишь 239 были сочтены достойными музейной экспозиции. В 1864 году в здании музея был пожар, многое сгорело, но часть первоначального собрания сохранилась до наших дней.

Следуя примеру больших городов, решил основать музей и магистрат Гарлема. Это было нетрудно: городу издавна принадлежало большое количество картин, главным образом групповых портретов, в том числе серия блестящих произведений Франса Хальса. Они составили ядро собрания и определили его характер. В 1862 году музей был открыт.

В отличие от Рейксмузеума и Маурицхёйса музеи в Роттердаме и Гарлеме принадлежат не государству, а городу. Они подчинены не правительству, а городскому магистрату, и это заметно сказывается на условиях их существования и характере собраний. Роттердамский музей — исключение среди городски-х музеев по разнообразию коллекций и размаху выставочной деятельности. В Гарлеме же преобладают произведения художников, работавших в этом городе. Здесь посетитель может получить представление о развитии местной — а не общенациональной, как в Рейксмузеуме, — художественной школы. Такой состав коллекций характерен для многих музеев, существующих в наши дни в голландских городах. Чаще всего в них размещаются материалы по истории города и картины, причем последние частично также представляют скорее исторический, чем художественный интерес. Но почти в каждом из таких музеев найдется ряд произведений, имеющих не местное, а общенациональное и даже мировое художественное значение. Так, в городском музее Лейдена находится одно из крупнейших творений нидерландской живописи XVI века-знаменитый алтарный триптих Луки Лейденского с изображением Страшного суда.

Голландские музеи были созданы в XIX — начале XX века по инициативе местной интеллигенции. В сущности, это относится и к Рейксмузеуму и Маурицхёйсу, несмотря на то что некогда их возникновение было закреплено указами королей Людовика- Наполеона Бонапарта и Вильгельма I Оранского. Современное состояние обеих коллекций резко отличается от первоначального и по объему и по качеству произведений. За последние сто лет интенсивное обогащение голландских музейных собраний происходит за счет частных пожертвований. Иногда жертвуются картины, иногда деньги на их приобретение. В начале XX века было основано Рембрандтовское общество — организация по сбору средств для музейных покупок. Большинство крупных приобретений и теперь происходит при ее помощи.

После второй мировой войны возникла так называемая Государственная служба по распространению художественных произведений. Нидерландское правительство позаботилось о возвращении увезенных в Германию художественных ценностей, принадлежащих как музеям, так и частным лицам. Некоторые из возвращенных коллекций не нашли своих владельцев, погибших за годы войны. Эти коллекции составили государственный фонд, который передает произведения в пользование музеев.

Сложившиеся в XIX веке собрания музеев состояли почти исключительно из произведений мастеров XVII века — «золотого века» голландской живописи. В 1880-1890-е годы во главе музеев становятся крупные ученые, заложившие основы современного изучения голландского искусства, Обреен, Бредиус, несколько позже Шмидт-Дегенер. Начинается научно обоснованное расширение коллекций в том направлении, которое наиболее оправдано для данного музея.

Приобретаются произведения не только наиболее крупных, но и особенно редких, интересных мастеров «золотого века», формируются разделы нидерландского искусства XV–XVI и XVIII–XIX веков. Появляются — правда, в сравнительно небольшом количестве — работы иностранных мастеров: старых итальянцев, новых французов. В Амстердаме и Гааге возникают новые музеи, посвященные искусству XIX–XX веков. Складываются выдающиеся коллекции гравюр и рисунков. Ведутся археологические раскопки — прежде всего в юго-восточной части страны, пережившей расцвет в эпоху римского владычества и раннего средневековья. Старинный центр этого района, город Неймеген, располагает собранием интереснейших античных и средневековых древностей. Наконец, бесспорно высоко художественное значение замечательных этнографических коллекций музея при Королевском институте тропиков в Амстердаме.

Не имея возможности останавливаться на всех этих музейных собраниях, ограничимся четырьмя из них. Это Рейксмузеум в Амстердаме, Маурицхёйс в Гааге, Музей Франса Хальса в Гарлеме и Музей Бойманса — ван Бёнингена в Роттердаме.