Менандр ( menander) 324—293 до н. э.

Менандр ( menander) 324—293 до н. э.

Брюзга (Dyskolos ) - Комедия

Эта комедия в переводе имеет и другое название — «Человеконена­вистник». Главный ее персонаж, крестьянин Кнемон, в конце жизни изуверился в людях и возненавидел буквально весь мир. Впрочем, брюзгою он был, вероятно, от рождения. Ибо жена бросила его именно за дурной нрав.

Живет Кнемон в деревне, в Аттике, близ Афин. Обрабатывает скудное поле и растит дочь, которую любит без памяти. Рядом живет и его пасынок Горгий, который, несмотря на дурной нрав отчима, относится к нему хорошо.

Сострат, богатый молодой человек, случайно увидавший дочь Кнемона, влюбляется в нее и предпринимает всевозможные попытки по­знакомиться с прекрасной скромной девушкой, а заодно — и с ее нелюдимым отцом.

В начале первого действия лесной бог Пан (его пещера-святилище находится тут же, неподалеку от дома и поля Кнемона) сообщает зрителям краткую предысторию грядущих событий. Кстати, это именно он сделал так, что Сострат влюбился в дочь нелюдимого брюзги.

Херея, приятель и приживал Сострата, советует влюбленному дей­ствовать решительно. Впрочем, оказывается, что Сострат уже послал на разведку в усадьбу Кнемона раба Пиррия, который к моменту на­шего действия возвращается в панике; Кнемон прогнал его самым недвусмысленным образом, забросав землей и камнями…

На сцене появляется Кнемон, не замечая присутствующих, и гово­рит сам себе:

«Ну, разве не был счастлив, и вдвойне притом,

Пер­сей? Во-первых, обладая крыльями,

Он ото всех, кто землю топчет, скрыться мог.

А во-вторых, любого, кто в докуку был,

Мог в ка­мень обратить. Вот если б мне теперь

Такой же дар! Лишь камен­ные статуи

Кругом стояли молча бы, куда ни глянь».

Увидев Сострата, робко стоящего неподалеку, старик произносит гневно-ироническую тираду и уходит в дом. Тем временем на сцене появляется дочь Хнемона с кувшином. Ее няня, черпая воду, уронила ведро в колодец. А к возвращению отца с поля вода должна быть на­грета.

Стоящий тут же Сострат (он ни жив ни мертв от счастья и вол­нения) предлагает девушке помощь: он принесет воду из источника! Предложение принято благосклонно. Знакомство состоялось.

Присутствие Сострата обнаруживает Дав, раб Горгия. Он предуп­реждает хозяина: неподалеку «пасется» некий юнец, явно «положив­ший глаз» на сестру Горгия. А честные ли у него намерения — Неизвестно…

Входит Сострат. Горгий, не только порядочный и трудолюбивый, но и решительный юноша, сперва неправильно его оценив («Сразу видно по глазам — подлец»), решает все же побеседовать с пришель­цем. И после разговора, как человек умный, понимает свою первона­чальную ошибку. Вскоре оба проникаются взаимной симпатией.

Горгий честно предупреждает влюбленного, сколь трудно будет до­говориться с его отчимом — отцом девушки. Но, поразмыслив, ре­шает помочь Сострату и дает ему ряд советов.

Для начала, чтобы «войти в образ», богатый юноша целый день самоотверженно отдается непривычным для него полевым работам, дабы подозрительный Кнемон решил: Сострат — бедняк, живущий собственным трудом. Это, надеются оба юноши, хоть немного при­мирит старика с мыслью о возможном замужестве любимой дочери.

А в святилище Пана родственники Сострата и он сам готовятся к торжественным жертвоприношениям. Шум священных приготовле­ний (вблизи его дома!) выводит Кнемона из себя. А когда сначала раб Гета, а затем повар Сикон стучатся к нему в дверь с просьбой одолжить кое-какую посуду, старик окончательно приходит в неис­товство.

Вернувшийся с поля Сострат так изменился за день (загорел, от непривычного труда сгорбился и еле передвигает ноги), что даже рабы не узнают своего хозяина. Но, как говорится, нет худа без добра.

Возвращается с поля и Кнемон. Он ищет ведро и мотыгу (и то и другое старая служанка Симиха уронила в колодец). Между тем Со­страт и Горгий уходят в святилище Пана. Они уже почти друзья.

Кнемон в гневе сам пытается спуститься в колодец, но гнилая ве­ревка обрывается, и злобный старик падает в воду. Об этом воплем возвещает выбежавшая из дому Симиха.

Горгий понимает: настал «звездный час» Сострата! Вдвоем они вы­таскивают охающего и ругающегося Кнемона из колодца.

Но именно Сострату приписывает умный и благородный Горгий ведущую роль в спасении сварливого старца. Кнемон начинает смяг­чаться и просит Горгия в дальнейшем взять на себя заботы о замуже­стве сестры.

Сострат в ответ предлагает Горгию в жены свою сестру. Сначала честный юноша пытается отказываться:

«Непозволительно,

Женив тебя на собственной сестре, твою взять в жены».

Добропорядочного юношу смущает и то, что он беден, а семья Сострата — люди бога­тые:

«Несладко мне

Чужим добром кормиться незаслуженно.

Свое нажить хочу».

Недоволен сперва перспективой второго «неравного брака» и Каллипид — отец Сострата. Но в конце концов и он дает согласие на обе свадьбы.

Сдается, наконец, и Кнемон: брюзга даже соглашается, чтобы рабы отнесли его в святилище Пана. Завершается комедия словами одного из рабов, обращенными к зрителям:

«Порадуйтесь, что стари­ка несносного

Мы одолели, щедро нам похлопайте,

И пусть По­беда, дева благородная,

Подруга смеха, будет к нам всегда добра».

дает возможность представить следующее: Габротонон узнает Памфилу (они встречались на том злополучном празднике Таврополий), а обиженная и обесчещенная жена Харисия узнает его перстень и по­нимает: виновник ее несчастья — собственный муж!

А Харисий пока знает лишь то, что его жена — мать незаконно­рожденного ребенка. В то же время он понимает, что и сам далеко не безупречен и не вправе столь сурово судить Памфилу. Но тут по­является добрая Габротонон и рассказывает Харисию все, что знает. Непутевый юноша-гуляка счастлив: у них с Памфилой есть сын!

Радостью сменяется и недовольство Смикрина: он стал счастли­вым дедом пятимесячного внука! Все довольны и даже счастливы. Так благополучно, как и положено, завершается комедия.

Ю. В. Шанин