ЗАГОВОР ФИЕСКИ ПРОТИВ РОДА ДОРИА

ЗАГОВОР ФИЕСКИ ПРОТИВ РОДА ДОРИА

Италия, Генуя 4 января 1547 года

Одной из центральных фигур этой войны был адмирал Андреа Дориа представитель знатнейшего генуэзского рода, который верой и правдой служил сначала французскому трону, а после размолвки с Францском I – испанскому королю, под власть которого он отдал Геную.

Едва французы покинули город, по всем улицам и площадям уже громко зазвучало гордое имя Дориа Опытный политик не обманул ожиданий соотечественников Он вручил бразды правления аристократии и заявил, что сам не примет ни одного решения без одобрения представителей всех генуэзских ро дов Генуэзцы, оценив его заслуги перед республикой, за свой счет возвели в честь него статую с такой надписью «Отцу отечества и восстановителю свободы» Однако мир в Генуе продлился недолго.

Необыкновенная слава и знатность, чрезмерная заносчивость представителей рода Дориа, в особенности Джаннеттино, племянника адмирала, впоследствии им усыновленного, их бьющая в глаза роскошь и богатство, не могли не вызвать зависти среди представителей менее знатных, но не менее достойных родов, и не подвигнуть их на организацию заговора.

Во главе его встал Джованни Лодовико (Джан Луиджи) Фиески граф ди Лаванья представитель одной из самых древних и знаменитых семей Генуи По свидетельствам современников, он был горяч, честолюбив, предприимчив отважен, страстно мечтал о славе Искреннее восхищение граждан республики вызывали такие качества молодого синьора как честность, обходительность незлобивость, открытость Он предупреждал желания любого из своих друзей и умел завоевать расположение народа и дружбу богатых.

Документы той эпохи донесли до нас такой пример В городе существовала крупная корпорация, в которую входили прядильщики шелка, рабочие ткацких мастерских, но постоянные войны Республики довели большую часть этих людей до крайней нищеты Граф Фиески по мере сил помогал ткачам и даже поселил в своем дворце самых нуждающихся Джованни Людовико снабжал их деньгами, едой и просил никому не говорить об этом, поскольку не нуждается как говорил он, в ином вознаграждении, кроме счастья помогать обездоленным ткачи готовы были поддержать своего благодетеля в любом деле Понимая это, граф Фиески в беседе с ними вспоминал былую свободу, сожалея о том, что гранды слишком заняты собственными делами и интересами.

Однако 22-летний Джованни Фиески не мог даже надеяться на какой-либо достойный пост в Республике, пока Дориа находились у власти Надо признать что мысли о перевороте внушали ему многие люди, надеявшиеся и для себя найти выгоду в гражданской войне, – в первую очередь французы, делавшие Фиески недвусмысленные предложения и обещавшие немалые деньги, во-вторых папа Павел III, ненавидевший Андреа Дориа за то, что тот активно помогал усилению влияния императора Карла V в Италии в ущерб римскому трону. Молодой генуэзец, проездом побывав в Риме, встречался и вел беседы с кардиналом Агостино Тривульцио (Кардинал Тривульцио был горячим защитником дела Франции и ее короля при римском дворе), который с большим искусством указал ему, каким образом можно возбудить ревность грандов и ненависть простого народа к Дориа в особенности против Джаннеттино Он с сочувствием и пониманием признал, сколь тяжело энергичному и отважному синьору жить в Республике, фактически заправляемой лишь кучкой алчных, властолюбивых и ничтожных олигархов, препятствующих возвышению любой незаурядной личности.

Кардинал пообещал Фиески помощь со стороны Франции, и тот с восторгом принял предложение, сделанное ему, а также деньги и шесть галер его величества французского короля, а также двести человек гарнизона в городке Мон-тобио, корпус легкой кавалерии и деньги для солдат.

На деньги, полученные от папы, были куплены четыре галеры, и для того, чтобы в нужный момент захватить порт Республики, Фиески привел в Геную одну из этих галер под предлогом подготовки ее к отплытию в Левант В то же самое время граф постарался ввести в город часть наемников из Пьяченцы Одни из них должны были проникнуть в город под видом солдат генуэзского гарнизона, другие как свободные кондотьеры, пришедшие наниматься на службу Многим пришлось выдавать себя за каторжников и даже гребцов галерного флота Таким образом, в самом скором времени под командованием Фиески в городе собралось не менее 10 тысяч человек, еще совершенно ничего не знавших об его истинных намерениях.

Теперь оставалось лишь назначить день и час выступления Была выбрана ночь с 3 на 4 января 1547 года Граф велел в глубокой тайне принести в свой дом оружие и постоянно наблюдать за районами города, подлежащих захвату в первую очередь Сам Фиески, чтобы не вызывать никаких подозрений, в эти дни часто наносил визиты, и среди прочих даже во дворец Дориа Вернувшись домой, он пригласил к себе на ужин тридцать дворян, повелев запереть двери и ворота своего дворца и впускать в него всех, но до самого начала выступления не выпускать никого.

Заметив, что многие из приглашенных им в высшей степени удивлены присутствием в доме неизвестных людей и солдат, он предложил гостям перейти в один большой просторный зал и обратился к ним с речью «Нельзя упустить этот удобный момент, если мы хотим защитить нашу жизнь и свободу Среди здесь присутствующих нет ни одного, кто бы не знал об опасности, нависшей над Республикой Дориа восторжествуют над нашим терпением и скоро окончательно возведут свой трон на руинах Республики У нас нет больше времени втихомолку оплакивать наше несчастье, надо рискнуть всем, чтобы избежать тирании Поскольку зло сильно, и средства против него должны быть столь же сильны и решительны; и если страх попасть в постыдное рабство производит на вас хоть какое-нибудь впечатление, предупредите своими действиями и помешайте тем, кто готовит вам цепи.

Каждый из нас, хорошенько подумав о положении дел в Республике, найдет множество причин отомстить за себя, причин законных и славных, ибо наша личная неприязнь или ненависть к роду Дориа неразрывно связана с мечтой об общественном благе, и мы не можем отбросить наших интересов, не предавая при этом и интересов родины. От вас теперь зависит дать государству отдых и покой Я уже позаботился о том, чтобы облегчить вам путь к славе, обдумав и решив, как устранить препятствия, могущие на нем возникнуть; теперь очередь за вами, решайте, хотите ли вы следовать за мной.

Вижу, что всех вас привели в некоторое замешательство и изумление меры, мною принятые, даже испуг читается на ваших лицах, но оружие и решимость (в сочетании с осторожностью) необходимы всем нам для достижения общих целей Скажу больше, в таком деле должно нам употребить все, что в наших силах. Так что смятение ваше в конечном счете пойдет вам на пользу, обернувшись успехом и славой нашего великого дела.

Я могу доказать письмами, находящимися у меня в руках, что император обещал верховную власть над Генуей Андреа Дориа, что Джаннеттино три раза подсылал людей отравить меня, что он отдал тайный приказ1 перебить весь мой род, как только умрет его дядя, но известия об этих гнусных преступлениях уже не смогут в еще большей степени усилить вашу ненависть к этим чудовищам Кажется, я читаю в ваших глазах яростное желание совершить справедливую месть. Догадываюсь, что вы горите еще большим нетерпением, чем я, излить свое негодование, защитить свое состояние, покой и честь ваших семей. Идемте же, спасем репутацию Генуи, свободу родины, покажем сегодня всему миру, что есть еще и в этой Республике люди достойные и порядочные, сумею-щие с корнем вырвать тиранию».

Из всех собравшихся, с волнением слушавших эту речь, нашлось лишь двое, отказавшихся принять участие в заговоре.

Наконец, выйдя из своего дворца в сопровождении верных ему людей, граф Фиески отправил каждого на заранее намеченный пост.

Когда был дан сигнал (а им служил орудийный залп), заговорщики приступили к исполнению полученных приказаний.

Джаннеттино, разбуженный грохотом пушек и криками толпы, в сопровождении всего лишь одного пажа, несшего в руке факел, бежал к одним из городских ворот, но был схвачен заговорщиками и убит. Слуги Андреа Дориа, боясь за участь своего господина, помогли ему поскорее сесть на коня. Старому адмиралу посчастливилось выбраться из города и укрыться в замке Мазона в пятнадцати милях от Генуи.

Граф Фиески, расставив стражу в самых важных местах города, стремительно направился в порт. Но в тот момент, когда он поднимался на галеру, сходни под ним подломились, и граф упал в воду. В этом месте было неглубоко, но Фиески потянули ко дну тяжелые доспехи и оружие, он не смог быстро освободиться от них и утонул.

Мрак ночи, грохот и шум, раздававшиеся со всех сторон, не позволили восставшим сразу хватиться пропавшего предводителя. Так, ничего и не зная о его судьбе, они успешно овладели портом и галерами.

Заговорщики, численностью до двухсот человек, рассеялись по улицам, призывая народ к восстанию и крича – «Фиески и свобода! Фиески и свобода!»

Горожане были в ужасном смятении. Аристократы не спешили во дворец республики, ибо опасались, что их собственные дома и дворцы могут быть разграблены нежданно нагрянувшей чернью. Посол его императорского величества Карла V хотел бежать, но был вынужден по совету близких ему генуэзских грандов направиться во дворец, где уже собрались некоторые отважные сенаторы. Самые храбрые из них даже сделали вылазку из дворца во главе отряда солдат, но, столкнувшись с заговорщиками, тотчас отступили. Тогда сенаторы решили прибегнуть к хитрости и послали нескольких депутатов из своего числа выяснить, что же стало причиной беспорядков.

Между тем, услышав о смерти графа Фиески, власти воспрянули духом. Были отданы приказы гвардии и народу защищать законное правительство. Пыл заговорщиков начал угасать, и многие даже покинули их ряды при первом же известии о трагической кончине графа. Восставшим обещали полное прощение, если они сложат оружие. Не приняв этого условия, Джироламо Фиески, брат Джованни Лодовико, удалился в Монтобио. Некоторые из главных заговорщиков перебрались во Францию.

Тело несчастного графа Фиески было найдено только четыре дня спустя и по приказу Андреа Дориа брошено в море. Сам адмирал, после того, как все успокоилось, вернулся во дворец На следующий день, выступая в правительстве, он горячо убеждал собрание сурово покарать виновных, настаивая на том, что безнаказанность в такого рода делах нанесет величайший вред Республике.

Акт о всеобщем прощении был отменен. Великолепный дворец графов Фиески сровняли с землей, а всех братьев графа и его ближайших сторонников приговорили к смерти. Менее виновные были наказаны изгнанием, а графу Джироламо Фиески было приказано сдаться, передав крепость Монтобио Республике, но тот и не думал подчиняться. Тогда крепость осадили, но ее сдали только после долгой и кровопролитной осады.

Джироламо, Веррина, Кальканья и Ассерето, ближайшие друзья и соратники Джованни Лодовико, были обезглавлены, а против Оттобуоно Фиески был издан декрет, запрещавший этому молодому синьору и всем потомкам его вплоть до пятого колена приближаться к городу Генуе. Оттобуоно бежал во Францию. Восемь лет спустя он был пленен испанцами и передан Андреа Дориа, который приказал казнить его. Так, по воле случая окончился неудачей великолепный по своей организации заговор.