ВОЙНА СУДНОГО ДНЯ (ОКТЯБРЬСКАЯ ВОЙНА). 1973 г.

ВОЙНА СУДНОГО ДНЯ (ОКТЯБРЬСКАЯ ВОЙНА). 1973 г.

Война Судного дня, называемая также Октябрьской, началась 6 октября 1973 года в самый священный день еврейского календаря – праздник День искупления (Йом-киппур). Вместе с Египтом против Израиля выступила Сирия.

Интересно отметить, что точная дата наступления была определена двумя президентами лишь 4 октября (за два дня до начала боевых действий) в строжайшей тайне. Американская разведка оставалась в неведении до самого начала войны, а разведывательный отдел при Генеральном штабе ЦАХАЛа (АМАН) получил информацию о начале операции "Шарара" ("Искра") только 6 октября в 4.30 утра – за 18 с половиной часов до ее начала. В то же время сведения о планируемом египетско-сирийском нападении на Синайский полуостров отделу стали известны еще в сентябре 1973 года. Эти данные поступили от семьи Шахинов, завербованных израильтянами еще в 1968 году [190]. Однако израильская разведка проигнорировала их [191].

Что же касается советской разведки, то она узнала об этом в день принятия решения египетским и сирийским президентами – 4 октября.

Накануне войны жены немногих советских офицеров (главным образом преподавателей) и нефтяников, находившихся в Египте, были срочно эвакуированы на родину. Вот как описывает этот эпизод Антонина Андреевна Перфилова – жена начальника группы военных инженеров полковника Ю.В. Перфилова [192], преподававшая в Каире русский язык:

"Вечером я работала. Неожиданно за мной заехала машина генерала Дольникова. Шофер отвез меня домой. Там меня ждал мой муж и уже уложенные в чемодан вещи. Муж сообщил мне, что я в связи со сложившейся ситуацией уезжаю в Москву, а он остается. Все это было неожиданно и непонятно. Но никто ничего не объяснял.

Только на аэродроме Юра часа в два ночи, буквально перед самым отлетом, сказал, что завтра начнется война. Нас, жен офицеров и некоторых нефтяников, посадили в самолет. Это был, как потом говорили, личный самолет Л.И. Брежнева. Приземлились мы на военном аэродроме в Киеве. Оттуда тех, кто жил в Москве, на небольшом, но комфортабельном самолете перебросили на подмосковный аэродром в Чкаловске, а затем на машинах развезли по домам. Это было в октябре, а уже в феврале я вновь вернулась в Египет" [193].

В 14.00 арабы начали мощнейшее наступление. Стартовые условия были не в пользу израильтян – 100-километровая линия Барлева на восточном берегу Суэцкого канала оборонялась только 2000 солдат (по другим данным – около 1000) и 50 танками. Час атаки был выбран с учетом солнцестояния в это время оно находилось на стороне египтян и "ослепляло" израильских солдат.

К этому времени в египетских вооруженных силах после отмобилизования насчитывалось 833 тыс. человек, 2 тыс. танков, 690 самолетов, 190 вертолетов, 106 боевых кораблей. Сирийская армия насчитывала 332 тыс. личного состава, 1350 танков, 351 боевой самолет и 26 боевых кораблей.

Израильские вооруженные силы на момент начала войны насчитывали 415 тысяч человек, 1700 танков, 690 самолетов, 84 вертолета и 57 боевых кораблей [194].

Операция по прорыву израильской "непреодолимой" укреп-линии, разработанная советскими советниками, была проведена молниеносно. Сначала передовые ударные батальоны египтян переплыли неширокий канал на десантных лодках и катерах. Затем на самоходных паромах была переброшена техника, а по наведенным понтонным мостам переправлена основная группировка арабов. Чтобы проделать проходы в песчаном вале линии Барлева, египтяне использовали (опять-таки по рекомендации и при участии советских специалистов) гидромониторы. Этот метод размыва грунта был впоследствии охарактеризован израильской прессой как "остроумный".

Одновременно египтяне нанесли массированный бомбовый удар по восточному берегу канала. За первые 20 минут арабской авиацией, которой командовал будущий президент страны X. Мубарак, были уничтожены почти все израильские укрепления.

Из-за неожиданности наступления и воцарившейся неразберихи обороняющиеся не смогли использовать важный оборонительный фактор линии Барлева – цистерны с нефтью, вкопанные в землю. При штурме укреплений горючий материал из емкостей должен был выливаться по специальным сточным желобам в канал. После поджога нефти перед штурмовыми группами неприятеля вырастала огненная стена.

После прорыва линии Барлева и организации переправ на восточный берег Синая вступила передовая египетская группировка, насчитывавшая 72 тысячи (по другим данным – 75 тысяч) солдат и 700 танков. Ей противостояли только 5 бригад "ЦАХАЛА", вынужденных сражаться без своего обычного преобладания в технике и людях, без превосходства в воздухе и с ограниченной мобильностью [195]. Выиграть время до подхода резервов удалось лишь ценой значительных потерь. Так, например, 9 октября войсками 2-й египетской армии за 45 минут была полностью разгромлена 190-я израильская танковая бригада, а ее командир пленен. Главная роль в этом бою принадлежала батареям ПТУР "Малютка", которые поразили большее число бронецелей, чем танки Т-62.

В результате прорыва линии Барлева и разгрома израильских частей был открыт путь на Тель-Авив. Командующий фронтом Шмюэль Гонен, потеряв контроль над ситуацией, был вынужден передать командование Ариэлю Шарону. Дуайен (старший) советского военно-дипломатического корпуса в АРЕ адмирал Н.В. Илиев и посол В. Виноградов рекомендовали А. Садату воспользоваться успехом и продолжить наступление. Однако египетский президент не внял их советам, заявив: "У меня другая тактика. Пусть израильтяне наступают, а мы будем их бить" [196]. Возможно, это решение А. Садата спасло мир от третьей мировой войны.

Во всяком случае, как стало известно позже, в эти критические дни премьер-министр Израиля Голда Меир отдала приказ подвесить ядерные авиабомбы к самолетам эскадрильи особого назначения [197].

В сложившейся ситуации оставалась последняя надежда на помощь многолетнего партнера Израиля – Соединенных Штатов. "Я звонила послу Диницу в Вашингтон в любой час дня и ночи, – пишет в своих воспоминаниях Голда Меир. – Где воздушный мост с припасами для нашей армии? Почему он еще не действует? Как-то я позвонила в три часа утра по вашингтонскому времени, Диниц ответил: "Мне не с кем сейчас разговаривать, Голда, тут еще ночь". – "Мне все равно, который у вас час! -вопила я в ответ Диницу. – Звони Киссинджеру немедленно, среди ночи. Нам нужна помощь сегодня. Завтра может быть поздно" [198].

Вечером 12 октября в Израиль прибыл первый американский военно-транспортный самолет, и вскоре воздушный мост заработал во всю силу. Всего за период с 12 по 24 октября Армия обороны Израиля получила 128 боевых самолетов, 150 танков, 2000 ПТУРСов новейшего образца, кассетные авиабомбы и другие военные грузы общим весом в 27 тысяч тонн [199].

Заметим, что советский воздушный мост в Дамаск и Каир был организован на два дня раньше. За короткое время было сделано около 900 вылетов. На борту самолетов Ан-12 и Ан-22 в страну доставлялись необходимые боеприпасы и военная техника. Основное же количество грузов шло морем, поэтому они стали прибывать к месту назначения лишь к концу войны.

В это же время на северном (сирийском) направлении развернулись не менее кровопролитные сражения. Боевые действия на Сирийском фронте начались одновременно с атакой линии Барлева на Синае. О предстоящем наступлении израильским командирам разведка донесла заблаговременно. Командир 77-го танкового батальона подполковник Кахалани в своих мемуарах пишет, что в 8 часов утра 6 октября он был вызван в штаб. Генерал Януш, командующий группировкой войск на границе с Сирией, сообщил прибывшим офицерам, что после полудня координированными по времени ударами сирийской и египетской армий начнется война.

К 12.00 танки были готовы к бою: пополнены запасы горючего и боекомплекта, натянуты маскировочные сети, а экипажи заняли места по боевому расписанию. К слову сказать, сирийские командиры батальонов получили приказ о наступлении только в 12.00 [200].

Наступление началось атакой укреплений на Голанских высотах в районе Эль-Кунейтры силами трех пехотных и двух танковых дивизий и отдельной танковой бригады. (Аппарат советских военных советников в вооруженных силах Сирии возглавлял в этот период генерал-лейтенант танковых войск В. Макаров.) В каждой пехотной дивизии имелось по 200 танков. Сирийцам противостояли одна пехотная и одна танковая бригады, а также часть подразделений 7-й танковой бригады армии Израиля. В четырех батальонах 188-й танковой бригады насчитывалось 90- 100 танков (в основном "центурионы") и 44 105-мм и 155-мм САУ. Общее число израильских танков на Голанских высотах достигало 180-200 единиц.

Вот как описывает начало наступления советский военный специалист по артиллерийскому вооружению И.М. Максаков [201], находившийся в это время в составе сирийской армии. "Наступило 6 октября. С утра в расположении бригады стояла настороженная тишина. Последовала команда: "В укрытие!" Загрохотали орудия, заухали реактивные установки, низко над землей пронеслась восьмерка штурмовиков СУ-20. Над расположением бригады они сбросили пустые топливные баки, послышались взрывы бомб. Грохот стоял невообразимый. В воздухе появилась авиация, началась артиллерийская и авиационная обработка переднего края обороны израильтян. Низко над землей прошли 15 вертолетов с десантом, который высадился на горе Джебель-Шейх (2814 м над уровнем моря). Она просматривалась с территории бригады и являлась высшей точкой Голанских высот. Минут через сорок вертолеты прошли в обратном направлении. Канонада не утихала. Бригада была готова к наступлению.

Через три часа после артподготовки соединения и части сирийской армии с тяжелыми потерями прорвали оборону, преодолели сильно укрепленный противотанковый ров и продвинулись на 5-6 километров в глубь Голанских высот. Ночью бригада совершила марш и с утра 7 октября вступила в бой. За боем довелось наблюдать из укрытия у КП бригады.

Горели танки, БТРы, автомобили (впоследствии поле, на котором происходило сражение, будет названо израильтянами "Долиной слез". – А.О.). В воздухе постоянно находилась авиация израильских и сирийских ВВС, прикрывали поле боя, штурмовали противника, вели воздушные бои. КП подвергся удару пары "Фантомов", один из них был сбит сирийской ракетой, пилот выбросился и спустился на парашюте, его захватили и доставили в штаб бригады" [202].

К утру 7 октября максимальная глубина вклинивания сирийцев севернее и южнее Эль-Кунейтры достигла 10 км. Значительную роль в этом сыграло техническое преимущество сирийских танков советского производства Т-62 и Т-55, снабженных приборами ночного видения. Ожесточенные бои продолжались несколько дней. За это время, по словам И.Максакова, было уничтожено 26 израильских самолетов. К исходу дня 8 октября части 1-й танковой дивизии вышли к реке Иордан и Тибериадскому озеру, то есть к границам 1967 года. Однако подошедшее к израильтянам подкрепление (три танковые бригады генерала Дэна Ланера) остановило наступающих.

9 октября израильтяне перехватили инициативу и, несмотря на превосходство в воздухе сирийской авиации и сильную ПВО, нанесли бомбовый удар по Дамаску. Тем не менее в результате действий ПВО были сбиты 2 израильских самолета с американскими пилотами.

10 октября израильтяне перешли в контрнаступление и вышли на "линию перемирия", так называемую "Пурпурную линию", установленную ООН после войны 1967 года. В этот же день в войну вступили иорданские, иракские и саудовские формирования. Сирийская бригада, в которой находился И. Максаков, потеряв более 40% боевой техники и личного состава, в ночь на 11-е была выведена в район переформирования, а затем в резерв. За время боевых действий дивизион ПВО бригады уничтожил 7 израильских самолетов и потерял 3 зенитные установки. Всего же к 13 октября было уничтожено 143 израильских самолета, при сирийских потерях в 36 машин [203].

Значительными с обеих сторон были и потери в живой силе и бронетехнике. Так, за четыре дня боев в 188-й резервной бригаде "ЦАХАЛА" выбыло из строя 90% офицеров. Только в сражении в "Долине слез" 7-я израильская бригада потеряла 98 (по другим данным – 73) "центурионов" из 150, но смогла уничтожить 230 сирийских танков и более 200 БТР и БМП [204].

12 октября благодаря атаке иракской 3-й танковой дивизии наступление израильских войск было остановлено, а 20 октября противники заключили перемирие.

В обшей сложности в результате боев на Северном фронте Сирия и ее союзники потеряли, по разным данным, от 400 до 500 танков Т-54 и Т-55, а Израиль – около 250 (по израильским данным) [205].

Не менее ожесточенные бои происходили и в воздухе, между сирийскими и израильскими ВВС. Напомним, что военно-воздушные силы Израиля к началу войны имели на вооружении 12 легких бомбардировщиков "Вотур", 95 истребителей-бомбардировщиков F-4E "Фантом", 160 штурмовиков А-4Е и Н "Скайхок", 23 истребителя "Мистер" 4А, 30 истребителей "Ураган", шесть самолетов-разведчиков RF-4E. Для решения задач противовоздушной обороны использовались 35 истребителей "Мираж", 24 "Барак" (копии французского "Миража", производившиеся в Израиле), 18 "Супер-Мистер" [206].

ВВС Сирии к началу боевых действий располагали 180 истребителями МиГ-21, 93 МиГ-17, 25 истребителями-бомбардировщиками Су-7б и 15 Су-20. На вооружении войск ПВО имелось 19 дивизионов зенитно-ракетных комплексов С-75М и С-125М, а также три зенитно-ракетных бригады ЗРК "Квадрат" (экспортный вариант ЗРК "Куб"). Действия ВВС и ПВО Сирии курировались советскими военными советниками. Правда, по словам советника по боевому применению начальника Центрального командного пункта войск ПВО и ВВС Сирийской Арабской Республики, полковника К.В. Сухова, не всегда с пониманием ситуации и правильной оценкой противника. В своих воспоминаниях он, в частности, отмечал: "В подготовке ВВС имелись весьма серьезные недостатки. Существовала излишняя централизация управления и, как следствие, недостаточное доверие командирам авиабригад.

Летный состав часто перемешался из части в часть, в результате чего в эскадрильях отсутствовали постоянные боевые расчеты, особенно в звене и паре. Командиры, летный состав и расчеты КП слабо знали особенности противника. Обладая неплохими навыками пилотирования, сирийские летчики имели неудовлетворительную тактическую, а многие и огневую подготовку. К сожалению, в этом большая доля вины лежит на наших советниках командиров эскадрилий, бригад и даже управления ВВС и ПВО, которые тоже недостаточно знали противника и не смогли выработать эффективную тактику борьбы с ними" [207].

Не все благополучно было и при подготовке средств ПВО. Полковник К.В. Сухов по этому поводу замечает:

"Формирование зенитно-ракетных войск (ЗРВ) закончилось менее чем за месяц до начала войны, поэтому подразделения достигли только удовлетворительного уровня подготовки. Боевые расчеты не успели освоить сложные виды стрельб (по скоростным и высотным целям, в сложной радиопомеховой обстановке, в условиях применения противником противорадиолокационных ракет типа "Шрайк" и различных ловушек). Не была закончена программа обучения и не достигнута слаженность расчетов КП. Практически не отработано взаимодействие ЗРВ с истребительной авиацией. Не полностью завершилось оборудование основных, запасных и ложных позиций" [208]. Впоследствии эти недостатки были использованы сирийским руководством при обвинениях СССР в поставках устаревшей техники и недостаточной подготовке советских военных специалистов. При этом затушевывалась "мечущаяся" политика египетского президента, обращавшегося за помощью к Советскому Союзу в критический момент, когда на необходимую боевую работу уже почти не оставалось времени. Так, например, накануне войны сирийские летчики-истребители проходили специальную подготовку под руководством пакистанских инструкторов. По свидетельству полковника В.Бабича, "они достаточно хорошо освоили технику пилотирования МиГ-21 на режимах полета, близких к критическому", обучились многим приемам ведения одиночного и парного боя, которыми владели израильские пилоты [209]. Однако это не уберегло их от ощутимых потерь. По американским данным, в октябре 1973 года ВВС Сирии потеряли 179 самолетов. Другие арабские страны-союзники, Египет и Ирак, соответственно 242 и 21 самолет (всего 442 единицы). При этом израильские ВВС потеряли 35 истребителей-бомбардировщиков "Фантом", 55 штурмовиков А-4, 12 истребителей "Мираж" и шесть "Супер-Мистер" (всего 98 единиц) [210].

Значительную трудность в ходе боевых действий сирийцы испытывали в добывании оперативной информации, касающейся намерений противника. Однако сирийские ВВС не имели на вооружении "чистого" самолета-разведчика, способного добывать такую информацию, и они вновь были вынуждены обратиться за помощью к Советскому Союзу. С этой целью из СССР на Ближний Восток был срочно переброшен отряд самолетов-разведчиков МиГ-25Р. О формировании первого отряда, направленного в Египет, вспоминает офицер 47-го отдельного гвардейского разведывательного авиаполка Николай Левченко:

"Утром 11 октября 1973 года 47-й ОГРАП был поднят по тревоге. Уже через пару часов на полковом Ан-2 из Шаталово были доставлены те немногие, кто не успел уехать в Шайковку для сборов по замене в Польшу. Была поставлена задача в минимально короткие сроки разобрать и подготовить к перевозке ВТА четыре МиГ-25, а также сформировать группу летного и технического состава численностью около 200 человек для спецкомандировки в одну из стран Ближнего Востока.

Поскольку многие из наших однополчан уже побывали "в одной из стран", то почти ни у кого не было сомнений – это снова Египет. А к вечеру следующего дня я узнал, что вместо Бжега мне предстоит лететь в Каир.

К этому времени уже был сформирован 154-й отдельный авиаотряд (ОАО) из 220 человек личного состава полка. И вечером того же дня курсом на Каиро-Уэст (с промежуточной посадкой на одном из аэродромов Южной группы войск в Венгрии) взлетел Ан-12 с передовой группой техсостава на борту во главе с инженером эскадрильи гвардии капитаном А.К. Труновым. Буквально вслед за ними пошли Ан-22 с разобранными МиГами на борту и с сопровождающим личным составом".

Первый боевой вылет группы был выполнен 22 октября 1973 года. Он проводился в сложных условиях – в режиме радиомолчания, без использования радиотехнических средств навигации, парой МиГов, пилотируемых Левченко и майором Уваровым. Истребители вышли на север, в сторону Александрии, где развернулись и направились на Синайский полуостров. Пройдя траверз озера Корун, разведчики, выполнив разворот, вернулись на свой аэродром.

Продолжительность полета составила 32 минуты. За это время было отсняты сотни аэрофотоснимков района боевых действий, из которых на земле был составлен фотопланшет. Увидевший через пару часов этот материал, начальник штаба египетской армии, по словам Левченко, заплакал – "планшет с пустынным пейзажем беспристрастно зафиксировал на светлом фоне песка черные следы гари и копоти от десятков сгоревших египетских танков, бронемашин, другой техники" [211].

Последний боевой вылет летчики 154-го ОАО совершили в декабре 1973 года. Тем не менее до мая 1975 года советский авиаотряд продолжал базироваться в Каиро-Уэсте и совершать тренировочные полеты над территорией Египта.

Назревавшая катастрофа на Сирийском фронте (особенно значительные потери авиационной техники и наземных средств ПВО) заставила президента Хафеза Асада в очередной раз запросить срочной помощи у Москвы. Поскольку поражение сирийцев не входило в планы Кремля, в кратчайшие сроки был организован воздушный мост, по которому в Сирию и Египет хлынул поток из Советского Союза. По данным генерала армии М. Гареева, только в Египет самолеты советской военно-транспортной авиации совершили около 4000 самолето-вылетов, доставив полторы тысячи танков и 109 боевых самолетов для восполнения серьезных потерь.

Вместе с техникой на Ближний Восток отправились и советские военнослужащие. Вот как описывал свою срочную командировку полковник Ю. Левшов: "Все началось рано утром 14 октября 1973 года. Меня, инженера службы ракетного вооружения части, вызвали в штаб округа к 7.00. Предупредили, что придется ехать за границу, срочно.

В установленное время я и еще несколько офицеров прибыли в штаб, где нас всех уже ждал командующий. Он и объявил свое решение: четверо из нас должны убыть в составе ремонтно-восстановительной бригады в Сирию для работы на зенитно-ракетных комплексах.

А при необходимости и участвовать в боевых действиях под Дамаском. Утром следующего дня мы уже были в Москве, где в Генеральном штабе формировалась команда в составе около 40 человек. В основном это были офицеры до 30 лет. Нам рекомендовали выслать домой все документы и считать себя членами профсоюза, которые выезжают в развивающиеся страны. После небольшого инструктажа о предстоящей работе и условиях службы нас отправили на один из подмосковных военных аэродромов, откуда вылетели в Венгрию.

Там с аэродрома, где базировались ВВС Южной группы войск, каждые 15-20 минут взлетал военно-транспортный самолет с грузом на борту. Маршрут полета: Венгрия – Сирия. Сначала самолеты садились прямо на полевые аэродромы для доставки техники и вооружения в район боевых действий. В дальнейшем – на стационарные аэродромы Голанских высот и Дамаска".

По прибытии в Сирию советских офицеров переодели в сирийскую форму без знаков различия и разместили в гостинице в центральной части Дамаска. На следующее утро офицеры отправились к месту службы, в зенитно-ракетный дивизион, дислоцировавшийся возле границы с Иорданией. Израильская авиация накануне нанесла по его позициям ракетно-бомбовый удар, поэтому взгляду советских военных предстала довольно удручающая картина: "После удара два дизеля в результате прямого попадания оказались вверх колесами. Все пусковые установки – черные от сажи, две разбиты вдребезги. Повреждены кабины управления. Почти половина позиции засыпана шариковыми бомбами и осколками".

Ремонтом поврежденной техники задачи советских офицеров не ограничились. Уже через несколько дней специалистам пришлось вступить в бой, непосредственно участвуя в отражении атак израильской авиации: "В первые недели ракеты не снимались с подготовки по 20-22 часа в сутки, так как подлетное время составляло 2-3 минуты. Атаки истребителей-бомбардировщиков наносились из-за гор. Ударная группа находилась считаные минуты в зоне огня и тут же уходила обратно за горы.

Вспоминаю такой случай. В одном из дивизионов в прифронтовой полосе мы проверяли настройку техники. В приемно-передающей кабине некачественно были настроены приемники, и наш инженер взялся за настройку (в случае пуска противорадиолокационного снаряда типа "Шрайк" это был смертник).

Командир дивизиона предупредил, что, по опыту, в ближайшее время могут показать ся израильские самолеты – только что пролетел разведчик, и сбить его не удалось.

Готовность комплекса к открытию огня – минуты. Старший группы порекомендовал ничего не трогать, но наш специалист пообещал сделать все четко и быстро, а в случае необходимости перейти на ручной режим поддержания частоты. Только он начал настройку, как старший лейтенант Омельченко закричал с КП, что, по данным разведки целей, начался удар по дивизиону, и бросился в кабину помогать офицеру наведения. В передающей кабине занервничали: как обеспечить стрельбу, когда идет настройка? И вдруг с КП докладывают, что по дивизиону пущены "Шрайки". Все, кто слышал это, сразу притихли. В кабине с расстроенным приемником инженер остолбенел. Пальцы не может оторвать от ручек настройки.

Старший нашей группы запрыгнул в кабину и вытолкнул оттуда ошалевшего от страха горе-специалиста. Сам же в считаные секунды настроил приемник на нужную частоту, обеспечил стрельбу комплекса. По цели была пущена ракета, а от "Шрайка" тактическим приемом удалось увернуться.

Старший лейтенант, пытавшийся настроить аппаратуру, через несколько дней стал заговариваться, и его срочно отправили в Союз" [212].

24 октября 1973 года боевые действия на Сирийском фронте были полностью прекращены.

Однако успех войны решался все-таки на Южном (Синайском) фронте.

Ранним утром 14 октября египтяне перешли в мощное фронтальное наступление. Разразилось грандиозное танковое сражение, по масштабам не уступающее битве на Курской дуге времен Второй мировой войны. 1200 новейшим египетским танкам (не считая бронетехники моторизованной пехоты) противостояло до 800 единиц израильских М-60а1, М-48аЗ и "тиранов". В результате боев только за один день египтяне потеряли 270 танков и бронемашин, израильтяне – около 200.

На следующий день "ЦАХАЛ" предпринял попытку перехватить инициативу. 15 октября 18 израильских бригад (в том числе 9 танковых) при массированной поддержке авиации перешли в контрнаступление.

Спустя день они потеснили на правом фланге египетскую пехотную бригаду 2-й армии и прорвались в районе станции Хамса к Большому Горькому озеру. За трое суток израильские подразделения, переправившись на другой берег, захватили плацдарм и, накопив к 19 октября значительные силы – около 200 танков и несколько тысяч солдат мотопехоты под командованием генерала Ариэля Шарона, развернули наступление на север, северо-запад и юго-запад.

На четвертый день эта группировка, разбитая на небольшие отряды, уничтожая на своем пути командные пункты, узлы связи, подавляя зенитно-ракетные батареи, артиллерию и ликвидируя базы снабжения, подошла к городу Суэцу и практически блокировала 3-ю египетскую армию. Правда, в весьма сложном положении оказались не только египтяне, но и сама израильская группировка. Если бы она потеряла коммуникации, то тысячи израильских солдат оказались бы в плену. В один из моментов группа египетских десантников, пробравшись к израильской переправе, уже готова была взорвать понтонные мосты, но… получила строгий запрет из Каира на осуществление этой операции.

В это же время по переправам уже велся артиллерийский огонь египетскими батареями. И вновь из Каира поступил приказ прекратить огонь. Загадки этих фактически предательских приказов раскрылись благодаря самому президенту Египта А. Садату. В конце 1975 года, беседуя в Каире с двумя советскими представителями, востоковедом Е. Примаковым и журналистом И. Беляевым, президент признал, что египетская армия вполне была в состоянии нанести удар по израильтянам на завершающем этапе войны. По его словам, у египетской армии был двойной перевес в артиллерии, танках и все необходимое, чтобы уничтожить израильскую группировку на западном берегу Суэцкого канала.

Египетская армия могла уничтожить части Ариэля Шарона, но не решилась это сделать. Анвар Садат испугался предупреждения, полученного в первые дни войны от Госсекретаря США Г. Киссинджера. Последний заявил президенту, что "если советское оружие одержит победу над американским, то Пентагон этого никогда не простит, и наша "игра" с вами (по возможному урегулированию арабо-израильского конфликта) будет окончена" [213]. Вероятно, были и другие веские причины "покладистости" Садата. Есть сведения, что он был высокопоставленным "агентом влияния" ЦРУ. В феврале 1977 года газета "Washington Post" опублико вала материал о платежах ЦРУ различным деятелям на Ближнем Востоке.

В качестве одного из получателей фигурировал Камаль Адхам, бывший специальный советник короля Саудовской Аравии Фахта и связной ЦРУ. Газета называла его "стержневой фигурой в арабском мире". Многие предполагали, что часть денег, получаемых Камалем Адхамом от ЦРУ, от него шла именно Садату. Некий высокопоставленный источник, пожелавший остаться анонимным, подтвердил, что еще в 1960-е годы Адхам обеспечивал Садату, бывшему в то время вице-президентом, постоянный частный доход. И, наконец, американские спецслужбы были осведомлены о том, что Анвар Садат курил гашиш и временами страдал типичными для наркоманов приступами страха, граничившими с паранойей [214]. Общественная огласка этого факта была не в интересах египетского лидера. Подробности же личной жизни президента, как и государственные секреты, американцам мог поставлять начальник разведки Садата генерал Ахмед Исмаил, долгие годы связанный с ЦРУ.

Таким образом, исход кампании с самого начала был предрешен. 23 октября Совет Безопасности ООН принял две резолюции 338/339, обязательные к выполнению воюющими сторонами, а 25 октября стало официальной датой окончания войны. Накануне Израиль попытался "притормозить" решения об окончании боевых действий, чтобы закрепиться на захваченных арабских территориях, но это встретило недовольство Госсекретаря Киссинджера. Вызвав израильского посла Диница, он заявил ему напрямую: "Передайте Меир, что если Израиль будет продолжать войну, то пусть больше не рассчитывает на получение военной помощи от США. Вы хотите заполучить 3-ю армию, но мы вовсе не собираемся из-за вас заполучить третью мировую войну!" [215]. Для такого заявления были веские основания. 24 октября советское руководство предупредило "о самых тяжелых последствиях", которые ожидают Израиль в случае его "агрессивных действий против Египта и Сирии". По дипломатическим каналам Москва дала понять, что не допустит поражения Египта.

В телеграмме советского лидера Л.И. Брежнева, направленной Р. Никсону, отмечалось, что в случае пассивности американской стороны по урегулированию кризиса СССР столкнется с необходимостью "срочно рассмотреть вопрос о том, чтобы предпринять необходимые односторонние шаги" [216]. Чтобы подкрепить свои слова делом, в СССР была объявлена повышенная боеготовность 7 дивизий воздушно-десантных войск. В ответ на это американцы объявили тревогу в ядерных силах. Страх оказаться между "двух жерновов" вынудил Израиль прекратить наступление и согласиться с резолюциями ООН. 25 октября состояние боевой готовности в советских дивизиях и американских ядерных силах было отменено. Напряжение спало, но, вероятно, именно в это время у советского руководства возникла идея уничтожения израильского атомного центра Димона в пустыне Негев. Для ее реализации были сформированы четыре боевые группы. Их подготовка проходила в учебном центре ТуркВО в Келиту, где диверсанты на макетах, воспроизводящих в натуральную величину ядерные объекты Димоны, отрабатывали операцию по их уничтожению. Тренировки продолжались более месяца, до тех пор, пока из Центра не поступила команда "Отставить!".

Уходя с захваченных территорий, израильские солдаты, по словам очевидцев, забирали с собой все, что могло пригодиться, включая домашнее имущество арабских жителей, разрушали здания. Так, по свидетельству корреспондента болгарской газеты "Работническо дело" Г. Калоянова, части "ЦАХАЛА", покидавшие сирийский город Эль-Кунейтра, провели пятидневную операцию по "уничтожению города". Его многие общественные здания были сначала взорваны динамитом, а затем "заглажены" бульдозером [217].

Однако военный успех достался Израилю дорогой ценой. "ЦАХАЛ" потерял примерно 3000 человек убитыми и 7000 ранеными (по израильским официальным данным – 2521 человека убитыми и 7056 ранеными) [218], 250 самолетов и свыше 900 танков. Арабы понесли еще большие потери – 28 000 человек убитыми и ранеными и 1350 танков. Тем не менее израильские жертвы пропорционально общей численности населения намного превзошли арабские потери [219].

Что же касается советских военнослужащих, участвовавших в "Октябрьской" войне, то кроме артиллеристов, специалистов ПВО, а также пехотных советников в рядах египетской и сирийской армий находились и советские летчики.

Нельзя не упомянуть и о боевой работе советских моряков, несших службу на кораблях 5-й эскадры ВМФ СССР. Они находились в Средиземном море, непосредственно в зоне военных действий. Причем в готовности немедленного применения оружия по противнику. Советские военные корабли выполняли конвоирование транспортов (танкеров), как советских, так и иностранных, в порты Сирии и Египта, эвакуацию советских граждан и иностранных туристов из этих стран и другие задачи. Всего в период войны в Средиземном море было сосредоточено от 96 до 120 боевых кораблей различного предназначения и судов Северного, Балтийского и Черноморского флотов, в том числе до 6 атомных и 20 дизельных подводных лодок. Часть дизельных подводных лодок была развернута в районах на маршрутах прохода советских конвоев с транспортами с задачей их противолодочной обороны. Среди них была подводная лодка "Б-130" под командованием капитана 2-го ранга В. Степанова, несшая боевое дежурство в районе юго-восточнее острова Кипр – западнее Хайфы. За успешное выполнение заданий по охране и обороне советских транспортов командир лодки В. Степанов был награжден орденом Боевого Красного Знамени [220].

Единственным известным случаем боевого контакта советских моряков с противником был эпизод с тральщиком "Рулевой" и средним десантным кораблем "СДК-39" Черноморского флота. Они были вынуждены открыть огонь по израильской авиации, пытавшейся воспрепятствовать заходу советских кораблей в сирийский порт Латакию. Боевых потерь при этом не имелось.

На Западе усиление советской Средиземноморской эскадры [221] рассматривалось как признак того, что она может быть использована для поддержки советских регулярных войск, если они будут направлены в район конфликта. Такая возможность не исключалась. Заметим, что в критический для Египта момент в советском Генеральном штабе в срочном порядке отрабатывался вариант высадки в Порт-Саиде "демонстративного десанта" советской морской пехоты. Примечательно, но, по словам бывшего сотрудника оперативного управления Главного штаба ВМФ капитана 1-го ранга В. Заборского, в это время морских пехотинцев в составе 5-й эскадры не было. Полк еще только готовился к переброске в Средиземное море из Севастополя. В то же время большинство кораблей эскадры имели нештатные подразделения для действий в морском десанте на берегу. Подготовку они проходили в бригаде морской пехоты перед выходом на боевую службу. Командование силами высадки было возложено на командира 30-й дивизии (командный пункт – крейсер "Адмирал Ушаков"). В этой ситуации главнокомандующий ВМФ приказал сформировать на каждом корабле 1-го и 2-го ранга по роте (взводу) добровольцев-десантников и приготовить корабли и плавсредства для десантирования личного состава. Боевой задачей предписывалось зайти в Порт-Саид, организовать оборону с суши, не допустить захвата города противником. Оборону осуществлять до прибытия воздушно-десантной дивизии из Союза. Лишь в последний момент эта операция была отменена [222].

Здесь уместно вкратце остановиться на отношении некоторых социалистических стран к политике Советского Союза, проводимой во время арабо-израильской войны 1973 года.

Большая часть социалистических стран – союзниц СССР по Организации Варшавского договора поддерживала действия Советского Союза по организации помощи арабским странам. Страны, входящие в состав ОВД, не принимали участия в военных действиях, хотя значительное число военных специалистов из Болгарии, ГДР, Польши, Чехословакии находились в Египте и Сирии.

Болгария и Восточная Германия организовали на своей территории подготовку и обучение арабских военных кадров. Чехословакия поставляла арабским странам некоторые виды вооружений. Болгария разрешила использовать свое воздушное пространство советским транспортным самолетам, перевозящим оружие на Ближний Восток.

Югославия, хотя и не была участником ОВД, помогала арабским странам, через территорию Югославии осуществлялись полеты советских самолетов с оружием. СФРЮ сама продавала некоторые виды оружия странам антиизраильской коалиции.

Уже после окончания войны стало известно, что в боевых действиях на стороне Сирии планировалось участие кубинских частей. По словам заместителя начальника Политуправления РВС Кубы полковника Висенте Диаса, Сирия попросила Фиделя Кастро оказать ей помощь в боевых действиях против израильтян. Просьба была удовлетворена, и в страну в абсолютной секретности было переправлено 800 кубинских добровольцев-танкистов. Однако принять участие в боевых действиях они не успели: к этому времени уже было объявлено перемирие.

Тем не менее начиная с апреля 1974 года кубинские экипажи стали небольшими группами выдвигаться на передний край, где приняли участие в артиллерийских дуэлях с израильской армией [223].

Совершенно иным было поведение Румынии. Румынское правительство закрыло воздушное пространство страны для самолетов с военными грузами, следующими из СССР на Ближний Восток. Более того, СРР поставляла Израилю в ходе конфликта запасные части для ремонта техники советского производства, которая была захвачена израильтянами у арабских стран во время предыдущих военных действий. Израиль получал от Румынии не только запасные части, но и современные образцы компонентов оборудования, в частности, радиоэлектронного, советского производства, находившиеся на вооружении стран – участников ОВД.

На израильской стороне воевали американские части, подготовленные для ведения боевых действий в песках пустыни. По некоторым сведениям, солдаты этих частей имели двойное гражданство. Кроме того, по данным русского эмигрантского журнала "Часовой", в составе израильской армии находилось свыше 40 000 (?) кадровых американских военных [224].

В Средиземном море было сосредоточено около 140 кораблей и судов из состава 6-го флота ВМС США, из них 4 ударных (многоцелевых) авианосца, 20 десантных вертолетоносцев с корабельным соединением амфибийных (десантных) сил в 10-12 единиц, 20 крейсеров, 40 эсминцев и других кораблей.

Несмотря на официальную победу Израиля и его союзников, война "больно" ударила по экономике западных стран, в первую очередь США. На десятый день арабы без переговоров с импортерами наложили эмбарго на поставки нефти в США. Американский импорт из арабских стран сократился с 1,2 млн. баррелей в день почти до нуля. За считаные недели цена на сырую нефть выросла более чем в 4 раза – с 12 до 42 долларов за баррель. В результате в Америке возник дефицит топлива, а во всем мире – экономический спад. Из-за дороговизны топлива в северных районах США были закрыты многие госучреждения и школы, введен жесткий контроль за бензином. Была даже регламентирована заливка бензина в автомобили на заправочных станциях.

Кризис продлился недолго. В марте 1974 года в Вашингтоне прошел "Нефтяной саммит": арабы сняли эмбарго и увеличили добычу. Тем не менее цена на нефть с перерывами продолжала расти. По четным и нечетным номерам бензин наливали до 1976 года, а экономное "национальное ограничение скорости" в 90 км/час продержалось до 1995 года [225].

Разразившийся в результате эмбарго арабских стран Персидского залива "бензиновый кризис" наглядно показал уязвимость экономики Запада. Это, в свою очередь, послужило толчком к созданию антикризисной структуры, в частности в Америке – Министерства энергетики в 1977 году и стратегического нефтяного запаса в 1978 году.

Что же касается Советского Союза, то "бензиновый кризис" принес ему даже определенную выгоду. Повышение цен на нефть позволило СССР закупать зерно, сохранять прежний уровень военных расходов и еще более десяти лет подпитывать свою экономику.

В заключение очерка важно коснуться еще одного аспекта Войны Судного дня, связанного с изучением опыта ведения боевых действий сторон и применения ими современных видов вооружения. Этому аспекту уделялось значительное внимание как со стороны СССР, так и США.

Советская группа в составе 12 офицеров из всех родов войск была создана сразу же после начала боевых действий. Кроме изучения опыта войны, прибывшим из Москвы военным специалистам была поставлена задача собрать образцы новейшего оружия и техники противника. Первым "трофеем" группы стал израильский танк М-60 американского производства. Через неделю он был доставлен в Советский Союз (в Кубинку), а спустя еще две недели египетское командование получило материалы об испытаниях "американца", а также рекомендации по борьбе с М-60 в боевой обстановке. Другими "экспонатами" стали английский танк "Центурион", беспилотный самолет-разведчик американского производства и другие виды западного вооружения и техники. За выполнение этого задания руководитель группы адмирал Н.В. Илиев был награжден орденом Красной Звезды [226].

Аналогичная работа проводилась и американскими военными. Для этой цели по указанию начальника штаба СВ генерала Абрамса была создана специальная комиссия во главе с бригадным генералом Брэйдом. В ее задачи входило изучение особенностей форм и способов действий противоборствующих сторон в конфликте и, что самое важное, – формирование предложений относительно оптимизации развития сухопутных войск США по его итогам.

В результате работы комиссии была отмечена эффективность взятой египетскими войсками на вооружение теории общевойскового боя (разработанной в СССР) – использование пехотных подразделений с ПТУР в боевых порядках танковых частей и подразделений; активное и согласованное арабами многообразие средств ПВО, что лишало израильтян прогнозируемого подавляющего превосходства в воздухе и т.п.

Главный же вывод, сделанный американскими специалистами из анализа боевых действий на Ближнем Востоке в 1973 году, заключался в необходимости разработки национальной теории оперативного искусства [227].

Сразу же после окончания войны по решению ООН в конфликтную зону были направлены Чрезвычайные вооруженные силы (ЧВС-2), созданные под эгидой ООН. В их задачу входило наблюдение за выполнением условий перемирия в Палестине. Численность ЧВС составляла 300 офицеров, представлявших 17 стран. В результате настойчивой работы советской дипломатии по решению Совета Безопасности ООН в состав миротворцев были включены 36 военных наблюдателей от СССР (распоряжение Совета Министров СССР № 2746 от 21 декабря 1973 г.). Первая группа из 12 офицеров под руководством полковника Н.Ф. Блика (заместитель командира Кантемировской мотострелковой дивизии) приступила к выполнению миротворческой миссии в Египте, в зоне Суэцкого канала, 25 ноября [228]. 30 ноября в Каир прибыли еще 24 советских военных наблюдателя. Среди прибывших было много опытных офицеров, некоторые из них побывали в разных странах, участвовали в боевых действиях и имели награды [229]. 18 военных наблюдателей остались в Египте, а 18 наблюдателей убыли в Сирию.

С началом 1977 года СССР и США активизировали свои усилия по созыву Женевской конференции по комплексному урегулированию на Ближнем Востоке. Одновременно активизировалась деятельность и на "внутреннем фронте": Египет и Израиль стали тайно налаживать прямые контакты, подготавливая почву для сепаратной сделки. Показательно, что совершенно секретные контакты между Египтом и Израилем держались под полным контролем как в Москве, так и в Вашингтоне. Советская разведагентура могла в считаные часы добыть нужную информацию и передать ее Андропову, а затем и Брежневу. Кроме того, в Средиземном море постоянно курсировали три советских судна – "Кавказ", "Крым" и "Юрий Гагарин" с необходимым электронным оборудованием, "снимавшим" все радио- и телефонные разговоры на территории Египта, Израиля и других соседних стран.

1 октября 1977 года СССР и США подписали Заявление по Ближнему Востоку, в котором стороны определили дату созыва Женевской конференции (декабрь) и впервые, по настоянию Москвы, включили в документ пункт о правах палестинцев. Однако американский политический истеблишмент настоятельно порекомендовал пришедшей к власти администрации Картера придерживаться независимой от Кремля позиции. Ставка была сделана на союз между Бегином и Садатом. 17 сентября 1978 года Израиль и Египет при участии США подписали Дэвидские соглашения. 26 марта следующего года в Вашингтоне был заключен мирный договор между двумя странами. Начался вывод израильских войск с Синайского полуострова, который завершился в апреле 1982 года. Советский Союз, не желая оставаться простым наблюдателем в Ближневосточном вопросе, вынужден был сделать ставку на политических противников Египта: Ливию, Алжир, Южный Йемен, Ирак, ООП и Сирию.