Глава 4. Путь к правде. Стратегия избежания обмана

Глава 4. Путь к правде. Стратегия избежания обмана

Обмануть дьявола не грешно.

Д. Дефо

Подбирая материал для данной книги, по крупицам собирая факты и изречения в старинных трактатах, современных газетах и сборниках народной мудрости, я с удивлением обнаружил, как близки мысли у, казалось бы, далеких по культурному наследию и географическому положению народов. Возьмем, к примеру, две пословицы: сомалийскую — «От исчадий ада лишь ад спасет» и русскую — «Лихое лихим избывается». Одна из них рождена среди холодных снегов России, а другая — под жарким солнцем Африки. Между тем они говорят об одном и том же: эффективно противостоять обману, как и другому злу, можно, лишь противопоставив эквивалентную хитрость. Простодушное добро и кристальная честность имеют слишком мало шансов победить изощренное коварство и мошенничество. Чтобы защитить себя от проходимцев и обманщиков, надо знать все их уловки и приемы и быть готовым, применив их же хитрости, обвести их самих вокруг пальца. С честным человеком стоит поступать честно, а обманщика не грех и обмануть!

Давно известно, что легче избежать любой напасти, чем бороться с ее последствиями. Это касается всех сторон человеческой жизни, но особенно применимо к обману. Одним из первых — в середине XVII века — этот вопрос поднял испанский писатель Бальтасар Грасиан, ему мы и предоставим слово. Нужно лишь постараться за тяжело построенными фразами, несущими на себе груз трех с половиной столетий, разглядеть точную и остроумную мысль, которой отличаются афоризмы Грасиана. Итак, качество первое: проницательность.

«Хвала проницательному. Некогда выше всего ценилось умение рассуждать, теперь этого мало — надо еще распознавать и, главное, разоблачать обман. Нельзя назвать разумным человека непроницательного. Бывают ясновидцы, читающие в сердцах, рыси, видящие людей насквозь. Истины, для нас самые важные, высказываются лишь наполовину, но до чуткого ума они дойдут целиком. Если к тебе благоволят, отпусти поводья своей доверчивости, но если к тебе враждебны, дай ей шпоры и гони прочь».

Смысл вышесказанного достаточно прозрачен. Бальтасар Грасиан понимает, что нельзя быть подозрительным постоянно и в дружеской среде можно расслабиться, позволив своей вере в людей пересилить недоверчивость. Но при малейших признаках опасности стоит напрочь отказаться от легковерности, не считая при этом подозрительность грехом. Грасиан ставит почти знак тождества между разумностью и проницательностью, да и в самом деле — оба эти качества позволяют человеку видеть за обманчивым блеском внешности глубинные причины поведения людей. Для исправно функционирующего, мощного разума не бывает секретов — «истины, для нас самые важные, высказываются лишь наполовину, — пишет он, — но до чуткого ума они дойдут целиком».

Но недоверие само по себе — еще не гарантия того, что тебя не обманут. И Бальтасар Грасиан это хорошо понимает. Как только мошенник замечает в глазах своей потенциальной жертвы хотя бы тень недоверия, он тут же меняет свои хитроумные приемы на новые, более изощренные. Поэтому, заподозрив обман, старайся, чтобы эти подозрения не стали известны твоему противнику.

«Кругом обман, посему будь начеку, но не показывай своего недоверия, дабы не вызвать недоверия к себе, оно опасно, ибо, порождая вражду, побудит к мести и возбудит такое зло, какое тебе и не снилось… не подавай виду, что не веришь, — это невежливо, даже оскорбительно: ты тогда даешь понять собеседнику, что либо он обманывает, либо сам обманут. А главное даже не в этом, а в том, что недоверие — признак лживости. И не забывай, что обманывают не только словами, а и делами, и этот обман еще вредней».

Второе качество, необходимое в нашей жизни, по мнению Грасиана, — скрытность. Без него человек становится беззащитным, ибо алчные и бесчестные люди всегда смогут извлечь пользу из открытого человека:

«Страсти — окна духа. Мудрость житейская требует скрытности: кто играет в открытую, рискует проиграться. Сдержанность таящегося вступает в поединок с зоркостью проницательного: против глаз рыси темная струя каракатицы. Пусть не знают, чего ты хочешь, не то помешают: одни — противодействием, другие — угодливостью».

Б.Грасиан

Надо отметить, что принципы жизненных интриг, пожалуй, впервые в европейской литературе с такой четкостью сформулированные Грасианом, были хорошо известны на Востоке. Как пишет А. Иг-натенко, они входили в книги наставлений властителям арабских стран.

Например, Ибн-аль-Азрак в своем сочинении приводит рассказ о том, как халиф Абд-аль-Малик Ибн-Марван нашел камень с выбитой на нем древнееврейской надписью. По его повелению мудрецы растолковали ему послание из глубины веков. «Поскольку предательство в природе человека, то доверять кому бы то ни было — слабость», — было написано на нем.

Другой арабский писатель, Ибн-ад-Дая, писал в своих «Греческих заветах»: «Остерегайся людей больше, чем надейся на них, берегись их больше, чем доверяй им».

Пророк Мухаммед писал: «Прибегайте к сохранению тайны, если хотите исполнения ваших нужд. Ведь завидуют всякому, обладающему каким-то благом».

В старинной арабской рукописи, которая хранится в Парижской библиотеке и авторство которой без достаточных оснований приписывают известному мудрецу Востока Аль-Маварди, говорится: «Нет ничего более успешного в осуществлении хитростей и более способствующего использованию удобных случаев, чем сохранение тайны».

Вернемся, однако, к «Карманному оракулу» Бальтасара Грасиа-на. Третье качество — умение разбираться в людях, которое является полуискусством-полунаукой, которую следует осваивать всю жизнь, если не хочешь оказаться в дураках. К настоящему времени написаны сотни книг по практической психологии, созданы тысячи тестов, позволяющих определить особенности личности человека, но для большинства людей чужая психика остается тайной за семью печатями. В школах нам преподают множество ненужных наук, заставляют зубрить геометрию, химию, географию и астрономию, вместе с тем выпуская в жизнь беззащитными против искусного обмана.

Во времена Бальтасара Грасиана психология еще не существовала как наука, но мудрый иезуит уже тогда советовал своим читателям больше времени уделять изучению людей, а не вещей:

«Не обманывайся в людях, — советует Бальтасар Грасиан. — Этот род заблуждения самый опасный и самый обычный. Лучше обмануться в цене, чем в товаре, а уж тут-то особенно важно видеть насквозь. Понимать жизнь и разбираться в людях — далеко не одно и тоже.

Великая премудрость — постигать характеры и улавливать настроения. Людей столь же необходимо изучать, как книги».

Ну и, наконец, четвертое, но отнюдь не последнее в плане профилактики обмана, как сказали бы сегодня психологи, соответствующее ролевое поведение:

«Не слыви человеком с хитрецой — хоть ныне без нее не проживешь. Слыви лучше осторожным, нежели хитрым. Искренность всем приятна, хотя каждому угодна вчуже. Будь с виду простодушен, но не простоват, проницателен, но не хитер. Лучше, чтоб тебя почитали как человека благоразумного, нежели опасались как двуличного. Искренних любят, но обманывают. Величайшая хитрость — скрывать хитрость, ибо ее приравнивают к лживости. В золотом веке царило прямодушие, в нашем, железном, — криводушие. Слава рассудительного почтенна и внушает доверие, слава хитреца сомнительна и порождает опасения».

Плохо быть обманутым, но не менее тяжело всюду видеть обман, ожидать его, быть постоянно настороже. Такое состояние, если оно длится постоянно, способно нарушить нервную систему любого человека. Примером такого существования, проходившего в вечном ожидании предательства и измены, может служить жизнь русского царя Ивана Васильевича, за свою патологическую жестокость названного современниками Грозным.

Историк В. Ключевский — один из лучших знатоков и описателей характеров русских царей, которого по праву зовут «российским Плутархом», дал блестящий психологический анализ духовной эволюции Ивана Васильевича с детства до конца его жуткого правления. Он пишет:

«Как все люди, выросшие среди чужих, без отцовского призора и материнского привета, Иван рано усвоил себе привычку ходить оглядываясь и прислушиваясь. Это развило в нем подозрительность, которая с летами превратилась в глубокое недоверие к людям».

Как отмечает Ключевский, этому во многом способствовала атмосфера лицемерия и двуличия, которой была пропитана жизнь Кремля. Впоследствии в письмах к князю Курбскому сам Иван Васильевич писал, что его плохо кормили и одевали, а бояре стесняли во всем, не давая воли, вспоминая о его царском происхождении только в дни торжественных праздников. В такие моменты отношение к молодому царю резко менялось: его приближенные, еще вчера пренебрегавшие юным государем, на людях изъявляли ему притворную почтительность и покорность. Конечно же, такое двуличие оставляло сильный след в душе будущего правителя России, заставляя его сомневаться в искренности людей.

Ключевский пишет, что «его ласкали как государя и обижали как ребенка. Но в обстановке, в какой шло его детство, он не всегда мог тотчас и прямо обнаружить чувство досады и злости, сорвать сердце. Эта необходимость сдерживаться, дуться в рукав, глотать слезы питала в нем раздражительность и затаенное молчаливое озлобление против людей, злость со стиснутыми зубами… Вечно тревожный и подозрительный, Иван рано привык думать, что окружен только врагами, и воспитал в себе печальную наклонность высматривать, как плетется вокруг него бесконечная сеть козней, которою, чудилось ему, стараются опутать его со всех сторон. Это заставило его постоянно держаться настороже; мысль, что вот-вот из-за угла на него бросится недруг, стала привычным, ежеминутным его ожиданием».

Однако парадокс заключается в том, что человек не может жить, окруженный только врагами, и для отдохновения своей измученной вечным ожиданием зла души он должен придумывать себе «друзей», на которых может положиться. Конечно же, возле любого, хоть и трижды подозрительного диктатора всегда находились люди, готовые представить властителю доказательства своей безмерной преданности. И такие придворные становились любимчиками, для которых крайняя подозрительность к остальным людям оборачивалась такой же глубокой доверчивостью и благорасположением. Такими приближенными для Ивана Грозного были Сильвестр, Адашев, а потом и Малюта Скуратов.

Василий Ключевский пишет: «В каждом встречном он прежде всего видел врага. Всего труднее было приобрести его доверие. Для этого таким людям надобно ежеминутно давать чувствовать, что их любят и уважают, всецело им преданны, и кому удавалось уверить в этом царя Ивана, тот пользовался его доверием до излишества».

Вывод из этого исторического примера в общем-то достаточно банален: обмануть можно любого, даже самого недоверчивого и подозрительного человека, если дать ему то, чего ему отчаянно не хватает. А не хватает подозрительным людям чувства доверия и ощущения безопасности. Таким образом, предоставляя диктаторам доказательства своей исключительной преданности, как рыбы-прилипалы возле беспощадных акул, прекрасно существовали при Сталине — Берия, при Грозном — Скуратов, при батьке Махно — палач Кийко.

Психологический механизм такого удивительного сочетания крайней подозрительности с поразительной доверчивостью основан на «законе маятника», который является универсальным принципом функционирования физиологических систем человека.

Если мы рассмотрим строение мозга человека, то обнаружим там парные ядра, управляющие взаимно противоположными процессами. Например, в продолговатом мозгу есть центр вдоха и центр выдоха, в промежуточном — центры голода и насыщения, повышения и понижения температуры. Есть там центры «ада» и «рая», возбуждение которых приводит к ощущению внеземного блаженства или же вызывает столь сильную депрессию, при которой «хоть в петлю лезь»… Длительное раздражение одного такого центра автоматически вызывает повышение тонуса его антагониста. Поэтому после вдоха неизбежно следует выдох, охлаждение тела закономерно включает механизмы «самоподогрева», а экстаз небывалого счастья впоследствии оборачивается приступами отвратительного настроения. Особенно явно это проявляется при непосредственном раздражении таких центров (у наркоманов, например), хотя в более ослабленном виде с таким явлением сталкивался любой рядовой потребитель спиртных напитков, наблюдавший неизбежную смену эйфории при алкогольном опьянении неприятными ощущениями, обычно сопровождающими похмельный синдром. При этом каждый может подтвердить, что чем лучше было настроение накануне, тем хуже оно будет на следующее утро.

По-видимому, нечто похожее происходит и с чувством доверия. Чем больше не доверяет человек окружающим, тем больше испытывает он потребность доверять хоть кому-нибудь.

И, как правило, такой «хоть кто-нибудь» обязательно находится.

Факторы, препятствующие обману

Люби ближнего, но не давайся ему в обман!

Козьма Прутков

Первый шаг против обмана состоит в распознании намерений противника. Поводом для подозрения может быть излишняя назойливость человека, его стремление выведать какую-то информацию, которую можно впоследствии обратить против вас. Именно поэтому не рекомендуется откровенничать с незнакомцами на вокзалах, в купе поезда или на курорте.

Чем больше вы о себе рассказываете, тем больше даете аферисту козырей для его плутовской игры. Об этом писали еще восточные мудрецы. Так, Аль-Маварди отмечал в своих книгах, что нельзя доверять человеку, который явно стремится втереться к вам в доверие и слишком явно выведывает ваши тайны. Он приводит древнее высказывание по этому поводу: «Не отдавай свою тайну в жены тому, кто к ней сватается». Другой мудрец Востока, Ибн-аль-Азрак, писал: Кто ломится в двери доверия, Тому не открою те двери я.

Итак, первое правило против обмана: уменьшить до минимума утечку информации.

Житейской иллюстрацией этого правила могут быть советы, опубликованные в газете «Аргументы и факты», в статье «Украдут ваш отпуск».

Не афишируйте свой отъезд. Попросите родных или соседей регулярно забирать вашу корреспонденцию, а счетчик заставьте крутиться, оставив включенным какой-либо маломощный безопасный электроприбор. Не выключайте радиоточку — пусть в вашей квартире даже ночью кто-то разговаривает и поет.

Если случится пользоваться автоматической камерой хранения, а опуская монету в отверстие ячейки, вы обнаружите, что оно забито и монета не проходит, сбросьте номер кода, который вы набирали. Мошенники специально забили отверстие ячейки и наблюдают за вами. И если вы наберете тот же номер, как обычно принято, мошенники откроют ячейку через пять минут после вашего ухода, и ваши вещи «сделают вам ручкой».

Правило второе: не будьте предсказуемы. Утрируя до банального, скажем так: не кладите ключ от квартиры под коврик. Впрочем, все умные мысли уже давно высказаны до нас. Вновь обратимся к испанскому мудрецу Бальтасару Грасиану:

«Менять приемы. Дабы отвлечь внимание, тем паче враждебное. Не держаться начального способа действия — однообразие позволит разгадать, предупредить и даже расстроить замысел. Легко подстрелить птицу, летящую по прямой, труднее — ту, что кружит. Не держаться до конца и второго способа, ибо по двум ходам разгадают всю игру. Коварство начеку. Чтобы его провести, немалая требуется изощренность. Опытный игрок не сделает того хода, которого ждет, а тем более жаждет противник».

И снова перенесемся на триста лет вперед — в наше беспокойное время. Какое отношение это правило имеет к вашему автомобилю? Самое непосредственное. Ведь несмотря на сложные противоугонные средства, поставленные на автомобилях, их угоняют или среди ночи раздается вой сирены, подтверждающий, что кому-то не терпится это сделать. Поэтому специалисты рекомендуют отвернуть на пару оборотов гайку, которая крепит клемму провода, соединяющего аккумулятор с «массой» автомобиля, обесточив его электросистему.

Или сделать по-другому: поменять местами два высоковольтных провода на крышке распределителя зажигания. Двигатель не запустится.

Правило третье: не выказывать сразу своих подозрений, если вы замечаете, что вас пытаются обмануть. По этому поводу Ларошфуко писал: «Притворяясь, будто мы попали в расставленную нам ловушку, мы проявляем поистине утонченную хитрость, потому что обмануть человека легче всего тогда, когда он хочет обмануть вас».

В конце XIX века свои суда Япония заказывала в Европе. Однако не все заключаемые японцами договора заканчивались оформлением заказа. Довольно часто они тщательно изучали всю техническую документацию, а потом под каким-нибудь предлогом отказывались от корабля.

Однажды ведущий инженер английской судоверфи, будучи в кругосветном путешествии, увидел в австралийском порту японский корабль, который он лично проектировал и от приобретения которого японцы неожиданно отказались. Инженер догадался, что прижимистые азиаты просто копировали чертежи и по ним делали суда сами.

Когда на эту судоверфь вновь прибыл японский представитель, ему не стали выражать претензий, а предложили подробную техническую документацию. Сценарий последующих событий повторился: через некоторое время, тщательно изучив чертежи, японцы аннулировали заказ. А через год в Иокогаме состоялся торжественный спуск на воду нового судна — точной копии английского корабля. Однако торжества были недолгими. По-видимому, украденные чертежи оказались с изъяном, ибо через несколько секунд после спуска судно перевернулось и затонуло. Так английские судостроители отомстили японским плагиаторам.

Для любителей классической литературы можно предложить другую иллюстрацию к принципу «сохранения молчания при обмане» — новеллу Джованни Боккаччо из «Декамерона»:

«Однажды в далекие времена в стране лангобардов молодой и пригожий конюх без памяти влюбился в королеву. И страсть его была так сильна и безнадежна, что он решил умереть. Но перед этим он решил провести ночь с объектом своей любви. Конюх обратил внимание, что король обычно спал отдельно и лишь иногда, завернувшись в плащ, приходил в опочивальню королевы выполнить свой супружеский долг. И вот однажды, удостоверившись, что все во дворце спят, конюх, одев похожий плащ, приблизился к покою королевы и постучал в дверь два раза, так, как это делал король. Сонная служанка без слов впустила его, и он, отдернув полог кровати и не дав королеве вымолвить слово, несколько раз познал с ней телесную близость. Затем также молча он встал с кровати и быстро удалился к себе.

Но не успел он еще добраться до своей постели, как король встал и прошел в покой королевы, чем поверг ее в немалое изумление: «О, это что-то новое, государь! Вы же только что ушли от меня, усладившись мною сверх всякой меры, и так скоро вернулись? Поберегите себя!»

Послушав такие речи, король тотчас же догадался, что королеву обмануло сходство поведения и наружности, однако ж, видя, что ни королева, ни кто-либо другой этого не заметил, он, будучи человеком благоразумным, решился повести дело так, чтобы она пребывала в заблуждении. Многие глупцы на его месте так бы не поступили — они бы сказали: «А я не приходил. Кто здесь был? Как было дело? Кто он таков?» Из сего воспоследовали бы всякие неприятности, он только напрасно огорчил бы королеву и возбудил бы в ней желание вновь испытать то, что она изведала, — разглашение обесчестило бы его, меж тем как умолчание никоим образом его бы не опозорило.

Итак, король затаил гнев в душе, но не подал виду. «Жена, — молвил он. — Неужто ты не относишь меня к числу мужчин, которые способны побывать и вернуться?»

Жена ему на это ответила так: «Разумеется, отношу, государь, а все-таки поберегите свое здоровье».

А король ей: «На сей разя послушаюсь твоего совета». После этого разгневанный и возмущенный король взял плащ и вышел из комнаты — он порешил, не поднимая шума, разыскать того, кто это сделал, сделать же это мог, по его разумению, не иначе как кто-нибудь из домочадцев, а улизнуть из дома в ночную пору никому не удалось бы. С этими мыслями он зажег огарок и направился в длинную людскую, где спала почти вся его челядь.

Полагая, что у того, кто все сказанное только что проделал с его женой, ни пульс, ни сердце не могли еще успокоиться после длительных усилий, король начал обходить одну кровать за другой и осторожно прикладывать руку к сердцу каждого слуги. Увидев короля, конюх испугался, и сердце его, и без того сильно бившееся после напряжения, от страха забилось еще сильнее, ибо он был совершенно уверен, что если король его заметит, то убьет без милосердия.

А король тем временем достиг его и удостоверился, что сердце его бьется сильнее прочих.

Не желая, однако, открывать до времени свои намерения, он ограничился тем, что ножницами отрезал у него сбоку прядь волос, чтобы утром по этой примете его опознать.

Конюх сразу сообразил, зачем проделал эту процедуру король, и после его ухода нашел ножницы, которыми стригли лошадей. Этими ножницами он отхватил у каждого спящего в людской прядь волос за ухом.

Утром король велел, не открывая главных ворот, выстроить во Дворе всех челядинцев, но, к своему изумлению, обнаружил, что у большинства из них над ухом отрезан клок волос. «Тот, кого я ищу, хоть и низкого звания, зато ума — палата», — подумал он. Уразумев, что без огласки ему не найти преступника, и порешив ради мелкой мести не навлекать на себя и королеву великого позора, король рассудил за благо двумя словами усовестить его. Того ради он, обращаясь ко всем, молвил: «Кто это сделал, тот пусть никогда этого больше не делает. Ступайте с Богом!»

Те, кто слышал слова короля, дались диву и долго еще потом думали-гадали, что король этим хотел сказать, но никто не понял, за исключением одного человека, к которому эти слова и относились. А он был человек не глупый и ни разу при жизни короля не проговорился и никогда больше в такого рода делах не шел на риск».

В этой истории оба героя — и молодой конюх, и старый король — проявили выдержку и смекалку, только последнее слово осталось за конюхом. Но общий принцип поведения при обмане был и остается универсальным: «игра в простака». Если тебя пытаются обхитрить, не старайся показаться умнее своего противника. Наоборот, поддайся ему и усыпи его бдительность. Только так ты сможешь выиграть. Эта стратегия работает в любых ситуациях, в том числе и в разведке. Если шпион заметил слежку, он не должен этого показывать: «В разведке есть простое совсем правило: отрыв запрещен! Если увидел, что за тобой следят, во-первых, не покажи виду, что ты их заметил, не нервничай и не мечись… Поболтайся по городу, покружи. На операцию сегодня идти не следует. Они могут прикинуться, что бросили тебя, а на самом деле они рядом, только больше их стало, только сменили они своих людей. В тот день, когда выявил слежку, операция запрещена. Тут закон нерушимый. А каждая операция во многих вариантах готовится. Слежка сегодня, значит, завтра повторим операцию, или через неделю, или через месяц. Но не вздумай отрываться от них! Оторвавшись даже под очень хорошим предлогом, ты показываешь им, что ты — шпион, а не простой дипломат, что ты можешь видеть тайную слежку, что тебе надо от нее зачем-то убегать. Если ты им это покажешь, то от тебя не отстанут. Ты покажешь им, что ты — шпион, и этого достаточно. Тогда слежка будет преследовать тебя каждый день, тогда не дадут тебе работать. Один раз от них, конечно, оторвешься, но они тебя зачислят в разряд опасных», — пишет Виктор Суворов в романе «Аквариум». И в другом месте он продолжает: «Если хочешь обнаружить слежку — побольше равнодушия. Почаще под ноги смотри. Успокой следящих. Тогда их и увидишь. Ибо, успокоившись, они ошибаются».

Таким образом, когда человек узнает о готовящемся против него обмане, у него есть по крайней мере два варианта ответа. Первый — разоблачить готовящийся заговор, чтобы уничтожить его в зародыше, а второй — создать иллюзию неведения и, продолжая внешне оставаться беспечным, подготовить своему противнику встречный обман. Но сорвать обман можно тоже по-разному. Просто обвинить своего оппонента во лжи — не самый мудрый вариант ответа на попытку обмана. Хотя Козьма Прутков и советовал: «Иногда достаточно обругать человека, чтобы не быть им обманутым».

Тем не менее лучше поступить тоньше — ненавязчиво дать понять обманщику, что неприятности от его лжи в первую очередь коснутся его самого — так, как сделал это герой басни И. Крылова «Лжец». Мораль сей басни проста — порою одна только возможность наказания за будущий обман может остановить обманщика:

Из дальних странствий возвратясь,

Какой-то дворянин (а может быть, и князь),

С приятелем своим пешком гуляя в поле,

Расхвастался о том, где он бывал,

И к былям небылиц без счету прилагал.

«Вот в Риме, например, я видел огурец:

Ах, мой творец!

И по сию не вспомню пору!

Поверишь ли? Ну, право, был он с гору». —

«Что за диковина! — приятель отвечал:

На свете чудеса рассеяны повсюду;

Да не везде их всякий примечал.

Мы сами вот теперь подходим к чуду,

Какого ты нигде, конечно, не встречал,

И я в том спорить буду.

Вон, видишь ли через реку тот мост,

Куда нам путь лежит? Он с виду хоть и прост,

А свойство чудное имеет:

Лжец ни один у нас по нем пройти не смеет:

До половины не дойдет —

Провалится и в воду упадет,

Но кто не лжет,

Ступай по нем, пожалуй, хоть в карете».

После такого предупреждения размеры римского огурца начали уменьшаться — сначала до величины дома, а потом и до размеров человеческого роста. Но в конце концов нервы нашего путешественника не выдержали предстоящего испытания волшебным мостом, а уменьшать далее размеры чудесного огурца не позволяла его гордость, и в результате ему пришлось пойти на попятную:

Послушай-ка, — тут перервал мой Лжец, — Чем на мост нам идти, поищем лучше броду. Классическим примером второй стратегии поведения — «работы под дурачка» — является шекспировский Гамлет. Узнав от Призрака тайну гибели своего отца, он ничем не выдает себя, усыпляя подозрительность своих врагов. И далее, узнав, что отчим готовит ему погибель, посылая в Англию с письмом, в котором предписывается его немедля казнить, он остается внешне безучастным. Датский принц принимает единственно верное решение — без излишнего шума он подменяет роковое послание.

Гамлет

Готовят письма два моих собрата,

Которым я, как двум гадюкам, верю,

Везут приказ, они должны расчистить

Дорогу к западне. Ну что ж, пускай,

В том и забава, чтобы землекопа

Взорвать его же миной, плохо будет,

Коль я не вроюсь глубже их аршином,

Чтоб их пустить к луне; есть прелесть в том,

Когда две хитрости столкнутся лбом!

Вот как он рассказывает Горацио о выполнении своего замысла:

Гамлет

Накинув мой бушлат,

Я вышел из каюты и в потемках

Стал пробираться к ним; я разыскал их,

Стащил у них письмо и воротился

К себе опять, и был настолько дерзок —

Приличий страх не ведает, — что вскрыл

Высокое посланье; в нем, Горацио, —

О царственная подлость! — был приказ,

Весь уснащенный доводами пользы

Как датской, так и англицкой державы,

В котором так моей стращали жизнью,

Что тотчас по прочтеньи, без задержки,

Не посмотрев, наточен ли топор,

Мне прочь снесли бы голову…

Итак, кругом опутан негодяйством, —

Мой ум не сочинил еще пролога,

Как приступил к игре, — я сел, составил

Другой приказ:

От короля торжественный призыв, —

Увидев и прочтя сие посланье,

Не размышляя много или мало,

Подателей немедля умертвить,

Не дав и помолиться.

Отметим, что сюжет с перехватом и подменой письма часто используется как в жизни, так и в литературе. Вспомним хотя бы «Сказку о царе Салтане» А. С. Пушкина, где зловредные и завистливые сестры дважды подменяли письма, в результате чего встреча отца с сыном оказалось отложенной на несколько лет, а вся история могла закончиться весьма трагически: А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой Извести ее хотят. Перенять гонца велят, Сами шлют гонца другого Вот с чем от слова до слова: «Родила царица в ночь Не то сына, не то дочь, Не мышонка, не лягушку, А неведому зверушку».

Но в сказках добро всегда побеждает зло, а посему интриганки были в конце концов наказаны.

Логический анализ информации

Если кто-то обманул тебя раз — он глуп, а если он обманул тебя дважды, то глуп ты.

Сомалийская пословица

Анализ информации с целью выявления обмана может проводиться двумя способами: вертикальным, когда сопоставляются сведения, поступившие в разное время от одного и того же источника, и горизонтальным, когда сравнительной проверке подвергается информация, полученная от различных источников.

Первый способ применяют, например, в милиции или контрразведке, когда заставляют подозреваемого несколько раз описывать свои действия в определенный момент времени.

Если он лжет, то рано или поздно может где-то ошибиться, и тогда следователь поймает его на этом противоречии.

Второй способ обычен для разведки — как военной, так и промышленной. Там тщательно собирается и сопоставляется информация, просачивающаяся из различных источников: газет, телевидения, научных журналов, докладов на конференциях и т. п. Если от тайного агента получают интересную информацию, ее всегда стараются проверить данными из независимых источников на предмет дезинформации. Вот как описывает подобные ситуации В. Суворов в своем «шпионском» романе «Аквариум»: «— Деза! Навигатор суров. Я молчу. Что на такое заявление скажешь? В его руке шифровка. Семьсот Шестой вдруг начал производить дезу. Если анализировать полученные от него документы, то скрыть попытку обмануть ГРУ невозможно. Но любой документ, любой аппарат, любой образец вооружения ГРУ покупает в нескольких экземплярах в разных частях мира…

Одинаковые кусочки информации сравниваются. Это делается всегда, с любым документом.

Попробуй добавить от себя, попытайся утаить — служба информации это вскроет. Именно это случилось сейчас с моим выставочным другом номер 173-В-41-706.

Все было хорошо. Но в последнем полученном от него документе не хватает трех страниц.

Страницы важные и убраны так, что невозможно обнаружить, что они когда-то тут были.

Только сравнение с таким же документом, полученным, может быть, через Алжир или Ирландию, позволяет утверждать, что нас пытаются обмануть. Подделка выполнена мастерски. Выполнена экспертами. Значит, Семьсот Шестой под полным контролем. Сам он пришел в полицию с повинной или попался — роли не играет. Главное — он под контролем».

Иногда «метод горизонтальной проверки» в более изощренном виде применяется контрразведкой. Во время Первой мировой войны в Генеральном штабе России обнаружилась утечка информации. Под подозрением оказались четыре курьера. Тогда каждому из них была подброшена различная информация, и по реакции немецкой стороны шпион был вычислен. Аналогичная ситуация имела место в конце двадцатых годов XX в Киеве. В одной из действующих там банд завелся милицейский осведомитель — «стукач». Главарь, будучи достаточно сообразительным человеком, под большим секретом сообщил каждому члену банды о предполагаемом якобы ограблении магазина, указав дату и место. Только вот адреса магазинов были разные. В последний момент он, сославшись на вескую причину, «отменил» ограбление, предварительно направив по каждому адресу по мальчишке-беспризорнику.

Один из них сообщил о засаде. Это стоило жизни милицейскому осведомителю.

Кроме двух вышеописанных, возможен и другой способ проверки на правдивость, когда слова подозреваемого во лжи сравнивают с объективными фактами, которые трудно подделать. Ниже приводится отрывок из романа Эрла Стенли Гарднера «Отведи удар».

Детектив Дональд Лем ведет свою игру, не принимая в расчет то, что и хорошенькие девушки могут логически мыслить:

«Девушка подошла ко мне вплотную.

— Теперь ты послушай, Дональд Лем. Я делаю для тебя все, а ты ко мне относишься, как к наивной деревенской девчонке. Наверное, я такая и есть, но кое-что все-таки могу сообразить. Сегодня ты целый день врешь, и это мне не нравится.

— Вру тебе? — Я удивленно поднял брови.

— Да, врешь мне! Я даже думаю, что ты не был в прокуратуре, а просто шатался вокруг дома.

— Почему ты так думаешь?

— Ты мне сказал, что очень спешил и все время превышал скорость, когда возвращался за мной. Но когда мы сели в машину, мотор был холодным как лед. Тебе даже пришлось включить подсос».

При логическом анализе информации применяются различные приемы. Один из них — «метод мозаики», когда из мелочей складывается целостный образ человека или явления.

Потрясающее владение этим методом демонстрировал легендарный Шерлок Холмс.

Предоставим слово Артуру Конан Дойлю:

«От проницательного взора Шерлока Холмса не ускользнуло мое занятие, он кивнул головой и усмехнулся:

— Конечно, каждому ясно, что наш гость одно время занимался физическим трудом, что он нюхает табак, что он франкмасон, что он побывал в Китае и что за последние месяцы ему приходилось много писать. Кроме этих очевидных фактов, я не могу отгадать ничего.

Мистер Джабез Уилсон выпрямился в кресле и, не отрывая указательного пальца от газеты, уставился на моего приятеля.

— Каким образом, мистер Холмс, могли вы все это узнать? — спросил он. — Откуда вы знаете, например, что я занимаюсь физическим трудом? Да, действительно, я начинал корабельным плотником.

— Ваши руки рассказали мне об этом, мой дорогой сэр. Ваша правая рука крупнее левой. Вы работали ею, и мускулы на ней стали крупнее.

— А нюханье табака, а франкмасонство?

— О франкмасонстве догадаться нетрудно, так как вы, вопреки строгому уставу вашего общества, носите галстучную булавку с изображением дуги и окружности.

— Ах, да! Я и забыл про нее… Но как вы отгадали, что мне приходилось много писать?

— О чем ином может свидетельствовать ваш лоснящийся правый рукав и протертое до гладкости сукно на левом рукаве возле локтя?

— А Китай?

— Только в Китае могла быть вытатуирована та рыбка, что красуется на вашем правом запястье. Обычай окрашивать рыбью чешую нежно-розовым цветом распространен только в Китае. Увидев китайскую монету на цепочке ваших часов, я окончательно убедился, что вы были в Китае.

Мистер Джабез Уилсон громко расхохотался.

— Вот оно что! — сказал он. — Я сначала подумал, что вы Богзна-ет какими мудреными способами отгадываете, а оказывается, это так просто».

Особенно часто «метод мозаики» применяется при допросах. Дело в том, что если заявления подозреваемого истинны, то на основании его рассуждений должна складываться единая и цельная картина действительности. Если же в рассказе была ложь, то рано или поздно она проявит себя — «мозаика ответов» где-то не будет складываться, и фальшивка сама заявит о себе. Знаменитый «охотник за шпионами» О. Пинто считал внимание к деталям одним из важнейших качеств контрразведчика. Он писал: «Опытный шпион хорошо помнит основные моменты своей вымышленной биографии, так называемой легенды, и следователю трудно уличить его во лжи. Лишь в мелких деталях опытный шпион может допустить неточность.

Внимание к деталям в сочетании с безграничным терпением — немаловажное оружие в руках следователя». Об этом же рассказывает и Владимир Богомолов в своем документальном романе «Момент истины». Он пишет:

«В рамках легенды вражеские агенты заучивают и запоминают сведения о командном составе частей и соединений, в которых якобы служат, о начальстве госпиталей, в которых якобы лежали, а вот запомнить всевозможных рядовых, различных писарей и поваров или госпитальных нянюшек и медсестер практически невозможно. И что тут отвечать с ходу, когда тебя спрашивают?..

Сказать «знаю» — а вдруг это вопрос-ловушка и никакой поварихи Лизаветы там нет?

Сказать: «не знаю» — а если это опять же ловушка и Лизавета — местная знаменитость и не знать ее просто невозможно?»

При таких неожиданных и невинных на первый взгляд вопросах очень важна реакция подозреваемого: человек, который не владеет истинной информацией, как правило, делает паузу, собираясь с мыслями и выбирая наиболее удачный ответ. Такая пауза сама по себе уже является сигналом удвоить бдительность.

Психофизиология обнаружения обмана

Румянец — это ливрея скромности, стыдливости и… лжи.

Поль Декурсель

Распознавание обмана возможно на разных уровнях. Бывает, что ложь оказывается разоблаченной еще до того, как человек раскрывает рот. Это так называемый невербальный уровень общения, включающий в себя мимику, жесты, микродвижения и внешние проявления деятельности внутренних органов.

Второй уровень, на котором происходит выявление обмана, — вербальный, включающий в себя как логический анализ полученной информации, так и соотнесение произносимых слов с сигналами невербального уровня.

Разберем отдельно эти потоки информации в плане возможного выявления лжи и установления правды.

Мимика

С давних пор люди пытались по мимике делать выводы о мыслях человека. Считалось, что особенно полную и правдивую информацию о намерениях человека могут дать наблюдения за его глазами. Вот как описывает Емельяна Пугачева молодой Гринев в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»: «…живые большие глаза так и бегали. Лицо его имело выражение довольно приятное, но плутовское».

Таким образом, бегающие глаза считались признаком неискренности и склонности к обману.

В другом месте Гринев говорит: «Пугачев смотрел на меня пристально, изредка прищуривая левый глаз с удивительным выражением плутовства и насмешливости».

Здесь подразумевается, что прищуренный взгляд чаще соответствует такой черте характера, как хитрость или насмешливость.

В русском языке вообще много специальных выражений, связанных с глазами и означающих то или иное психологическое состояние.

Е. Пугачев

Так, одной из интерпретаций выражений типа «не поднимать глаз» или «избегать взгляда» является «нежелание контактировать, быть откровенным с кем-либо». Люди давно уже вывели формулу «Глаза — зеркало души», и поэтому, обманывая, они инстинктивно стараются это зеркало спрятать. Отсюда возникло выражение «отводить глаза в сторону», которое применяется в тех случаях, когда хотят показать, что человек ведет себя неискренне или боится разоблачения обмана. В то же время выражения «смотреть прямо в глаза» или «смотреть не отводя взгляда» являются почти синонимами чистосердечности и искренности.

При этом надо помнить, что, несмотря на все свое многообразие, мимика все же беднее широчайшей палитры человеческих мыслей и переживаний, а значит, одно и то же выражение может соответствовать различным душевным состояниям. Возьмем, например, такое выражение, как «щурить (сощурить, прищурить) глаза». Оно имеет несколько толкований.

Во-первых, это выражение хитрости. Например: «Федор прищурил маленькие хитрые глазки, погреб там, где на кепке торчала матерчатая пуговка» (А. Малышев. «Такое счастье»).

Во-вторых, такая мимика может означать презрение, недовольство или раздражение: «Мое раздражение передалось и ей; она посмотрела на меня, прищурив глаза, и спросила: — Что же нужно, пейзаж?» (А. Чехов. «Дом с мезонином»).

В-третьих, суженные глаза могут соответствовать недоверчивому состоянию человека:

«Следователь быстро повернулся лицом к доктору и, прищурив глаза, спросил: — Из чего же вы заключаете, что она отравилась?» (А. Чехов. «Следователь»).

Эти примеры, взятые из книги А. А. Акишина и др. «Жесты и мимика в русской речи», доказывают, что правильное толкование душевных переживаний человека возможно только на основании анализа совокупности всей его мимики, жестов, тембра голоса, ритма дыхания и других невербальных сигналов.

С точки зрения анатомии и физиологии наш орган зрения состоит из оптической системы и вспомогательного аппарата. Изменения глаз, о которых мы говорили выше, относятся к вспомогательному аппарату — мышцам, управляющим движениями глазных яблок и век. Ими человек может управлять по собственному желанию, а следовательно, обмануть другого.

Оптическая же система не подчиняется сознанию и работает в автоматическом режиме.

Например, диаметр зрачка рефлекторно меняется в зависимости от уровня освещенности и тонуса вегетативной нервной системы. Если человек испытывает боль, то под действием адреналина зрачки расширяются. Данная ситуация обыгрывалась в фильме «Лично известен», посвященном легендарному революционеру Камо.

Будучи за границей, он оказался в полиции. Царское правительство требовало его выдачи, в России ему грозила смертная казнь. Тогда он притворился сумасшедшим, уповая на то, что больного человека не выдадут на верную смерть. Чтобы показать свою невменяемость, Камо симулировал полную потерю чувствительности. Он смог обмануть многих опытных врачей, и ему оставалась последняя экспертиза у знаменитого немецкого психиатра. Этот профессор в качестве заключительного эксперимента прижег ему руку горячим металлическим прутом.

Камо испытывал страшную боль, но ничем не проявил своих страданий. Тем не менее зрачки у него расширились. По фильму, старый профессор заметил это и понял, что фактически пытал раскаленным железом не бесчувственного сумасшедшего, а нормального человека. Испытывая чувство раскаяния, он не выдал Камо.

Камо

По мнению арабского мудреца Абд-ар-Рахмана Ибн-Наср, автора трактата «Проторенный путь», подозрение властителя должен вызывать тот, кто, не владея собой, вдруг начинает бледнеть и краснеть, сглатывать слюну, закусывать нижнюю губу, спотыкаться при ходьбе, обильно потеть, мять края одежд, говорить сбивчиво, приниматься что-то делать снова и снова, не доводя дела до конца. Такой человек явно совершил что-то предосудительное. Если дело касается наложницы или тех, в чьем ведении находятся еда и питье властителя, то подозревать нужно, что они что-то сделали для отравления своего господина, и надо учинить соответствующее дознание.

Это наблюдение приводит в своей книге «Как жить и властвовать» А. Игнатенко. Там же он рассказывает, как султан Абу-Хамму наставлял своего сына, советуя ему, как выяснить, кто из приближенных истинно любит своего властителя, а кто притворяется. Для этого надо следить за тем, как они реагируют на касающиеся правителя плохие и хорошие сообщения. Расположенный к своему властелину человек засияет от радости, услышав добрую новость. Ненавидящий своего господина выкажет при этом невольное огорчение.

Тем не менее на основании изучения мимики человека трудно делать окончательные выводы, а можно лишь строить более или менее достоверные догадки. Об этом писал Жан де Лабрюйер в своих «Характерах»: «Не следует судить о человеке по лицу — оно позволяет лишь строить предположения».

А вот как использует знание невербальной информации герой романа А. Дюма граф Монте-Кристо для выяснения истинной причины своих злоключений. Под видом священника он разыскивает своего старого знакомого Кадрусса и выспрашивает его о событиях давно минувших дней:

«— Дантес!.. Знавал ли я беднягу Эдмона? Еще бы, да это был мой лучший друг! — воскликнул Кадрусс, густо покраснев, между тем как ясные и спокойные глаза аббата словно расширялись, чтобы единым взглядом охватить собеседника. — А что с ним сталось, господин аббат, с бедным Эдмоном? — продолжал трактирщик. — Вы его знали? Жив ли он еще?

Свободен ли? Счастлив ли?

— Он умер в тюрьме в более отчаянном и несчастном положении, чем каторжники, которые волочат ядро на тулонской каторге.

Смертельная бледность сменила разлившийся было по лицу Кадрусса румянец. Он отвернулся, и аббат увидел, что он вытирает слезы уголком красного платка, которым была повязана его голова».

Из этого отрывка мы можем почерпнуть много интересной информации. Так, сначала Кадрусс краснеет от стыда, так как он предал когда-то Дантеса, а теперь называет его лучшим другом. Здесь румянец означает смущение и волнение.

Потом, узнав о гибели товарища, он бледнеет от страха перед содеянным. Граф Монте-Кристо, скрывавшийся под личиной итальянского аббата, конечно же, без труда прочитал эти переживания в душе Кадрусса.

Александр Дюма пишет, что «глаза аббата словно расширялись, чтобы единым взглядом охватить собеседника», но возможна и другая интерпретация данного явления — расширение зрачков у аббата было связано с активизацией симпатической нервной системы, имеющей место при сильном волнении. И немудрено: в этот момент Эдмон Дантес надеялся узнать тайну своего четырнадцатилетнего заточения в замке Иф!

Жесты

Как мы уже упоминали в главе 4, сказанная ложь может сопровождаться характерными жестами. Так, жест «прикрытия рта рукой» наиболее отчетливо выражен у маленьких детей, но он имеет место и у взрослых, правда, в видоизмененной форме: в виде прикосновения к уголкам губ или носу. Самым информативным здесь является первоначальный импульс-движение в направлении рта, который отражает детское желание прикрыть уста, произносящие ложь. Аллан Пиз пишет: «Если этот жест используется человеком в момент речи, это свидетельствует о том, что он говорит неправду. Однако если он прикрывает рот рукой в тот момент, когда вы говорите, а он слушает, это означает, что он чувствует, как вы лжете!»

Другой психолог, Десмонд Моррис, заметил, что ложь вызывает зудящее ощущение в нежных мышечных тканях лица и шеи и требуется почесывание, чтобы успокоить эти ощущения. Возможно, именно поэтому некоторые люди оттягивают воротничок рубашки, когда они лгут и подозревают, что их обман раскрыт.

Аллан Пиз задает вопрос: «Возможна ли подделка языка тела?» Как правило, ответ на этот вопрос отрицательный, ибо в этом случае человека выдает отсутствие конгруэнтности (полного соответствия) между жестами, микросигналами организма и сказанными словами.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.