ДАЕШЬ ШОК НА ПОСОШОК!

ДАЕШЬ ШОК НА ПОСОШОК!

Легенды о «летучем голландце», воплощенном в облике кареты «Скорой помощи» с врачомнаркологом вместо капитана и гаишниками вместо матросов, долго еще будоражили бы наше воображение, если б не воля счастливого случая: вечером, аккурат накануне Дня защитника Отечества, там, где в Ленинский проспект впадает улица 60летия Октября, перед нами из вечерних сумерек выплыли его смутные черты…

Так вот ты какой — милицейский рейд по отлову пьяных водителей? — восхищенно пробормотали мы и двинулись навстречу, чтобы потрогать увиденное собственными руками.

Не мираж ли?

Зрение нас не подвело — работа по медицинскому освидетельствованию водителей шла проворно: обитатели милицейских «Жигулей» тормозили подряд едва ли не все машины, отбирали у водителей документы и ставили в очередь к примостившейся рядом карете «Скорой помощи» — обыкновенной «Газели».

Очередь не роптала: то ли не знала, что министр внутренних дел давным-давно запретил гаишникам останавливать всех подряд без видимых причин и без причин заставлять дуть в какую-то там «трубу», то ли предпочли не связываться. А потому на морозе, в ожидании унизительной процедуры, в тонких пиджачках танцевали от холода (а не с бодуна!) полдесятка трезвых мужиков.

Нашу попытку запечатлеть на обыкновенную «мыльницу» столь невразумительную сцену немедленно пресек неизвестный лейтенант (а может быть, капитан — в темноте не разберешь): загородив своим хорошо пригодным для этого туловищем «театр действий», он потребовал разрешение на съемку. Удостоверение, дающее право журналистской братии снимать все, кроме внутренностей ядерного чемоданчика Президента, на «неизвестного солдата» впечатления не произвело — он пригрозил, что сдаст нас в дежурную часть ОВД, где, возможно, нас и расстреляют.

Слово свое, однако, «капитан-лейтенант» не сдержал: по призыву коллег он оставил нас в покое, ибо примкнул к участникам экстренно созванного совещания на тему «Как жить дальше в условиях экспансии прессы».

Тем временем очередь из несостоявшихся алкоголиков рассосалась (их отпустили с миром без всякой экспертизы), а новых никто не привел: наше присутствие полностью парализовало деятельность врачебномилицейской бригады.

Желая поближе познакомиться с врачом-наркологом, в три погибели согнувшимся в чреве «Скорой помощи», и попросить — о, наивные! — регистрационное удостоверение Минздравсоцразвития России на передвижной пункт, мы попытались открыть дверь медицинской «Газели». Дверь не поддавалась — оборону «Скорой помощи» изнутри (намертво вцепившись в ручки) в кольце окружения мужественно держала неизвестная тетя в белом халате.

Так и не взяв приступом оплот местного «здравоохранения», мы сдались. Без боя сдалась и гопкомпания сотрудников ГИБДД: почуяв, что набедокурила и, получив по рации команду сверху «Полундра!», она мигом запрыгнула в свои разукрашенные машины и оставила после себя лишь едкий дым…

Перечень критериев, при наличии которых водитель подлежит направлению на экспертизу, содержит Инструкция по проведению медицинского освидетельствования на состояние опьянения водителей, утвержденная приказом Минздрава РФ № 308: запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы, нарушение речи, выраженное дрожание пальцев рук, резкое изменение окраски кожных покровов лица, поведение, не соответствующее обстановке, и показания алкометра. Этот список является исчерпывающим и расширению не подлежит. Стало быть, направление гаишниками к врачу-наркологу по иным причинам («на всякий случай» или в рамках показательного рейда…) — есть колхозная самодеятельность и превышение должностных полномочий.

Однако даже при наличии всех и сразу критериев тот же приказ Минздрава не дает права выяснять, кто трезв, а кто смертельно пьян, на заднем сиденье милицейского автомобиля, за стойкой бара и даже… — в карете «Скорой помощи». Разрабатывая инструкцию, профессиональные врачи-наркологи из Минздрава (отдадим им должное!) сообразили, что выявление состояния опьянения — дело тонкое, ибо выпил — еще не значит, пьян. Да и некоторые признаки алкогольного или наркотического опьянения свойственны множеству иных, не имеющих отношения к нетрезвому состоянию, заболеваний. А потому позволили практикующим врачам-наркологам проводить освидетельствование если уж не в учреждениях здравоохранения, то хотя бы в специально оборудованных для этой цели передвижных лабораториях!

А во избежание недоразумений на тему «что есть что?» в том же приказе прописали: высота потолка в салоне лаборатории должна быть не менее 1 метра 85 сантиметров, на полу должна лежать резиновая дорожка шириной 60 сантиметров и длиной не менее 3 метров, чтобы испытуемый похвастался устойчивостью походки. В салоне передвижного пункта должны быть два рабочих сиденья для медицинского персонала, сиденье для испытуемого и рабочий стол, мебель с вешалкой для верхней одежды, холодильник для хранения биологических проб, умывальник, биотуалет и мусоросборник. Предельно допустимая концентрация летучих горючих веществ в салоне не должна превышать установленной нормы.

В шкафчиках передвижной лаборатории кроме традиционных алкометров должны храниться тест-полоски для выявления наркотических средств в моче, стерильные флаконы из дрота, колпачки алюминиевые, стеклянные сосуды с пробками, резиновые перчатки, термометры для измерения температуры мочи и тела, тонометры, фонендоскопы, шпатели, неврологический молоточек, саквояж врача «Скорой помощи», комплект головодержателей и постельных принадлежностей, нормативно-правовые документы и методические пособия, регламентирующие порядок медицинских экспертиз!

И, самое главное, — передвижной пункт для проведения медицинского освидетельствования должен иметь регистрационное удостоверение Минздрава России.

Если все вышеперечисленное оборудование запихнуть в стандартную карету «Скорой помощи», то кузов «Газели» треснет по швам, а врачу-наркологу в обнимку с биогоршком останется место только на крыше…