18. Монстр откровенничает

18. Монстр откровенничает

Об Андрее Чикатило уже много написано, поэтому мы просто ознакомим вас с интервью, взятом у него в камере смертников.

Новочеркасская тюрьма, бокс смертников, камера номер 33 — вот последнее место прописки Чикатило — человека, у которого не осталось ни имени, ни отчества — лишь фамилия, похожая на кличку.

Убийца изолирован от мира. У него нет права на прогулки. Единственно, кто с ним может переброситься словом, это охрана, подающая в дверное окошко камеры пищу. В камере нет радио. Диапазон звуков, которые долетают в камеру смертника, крайне узок — это лязг открывающихся запоров да надоедливое тюканье капель из протекающего крана-умывальника. Дверь в камеру Чикатило увешана замками. Сначала охранник открывает внутренний, врезной замок. Затем — один за другим два навесных.

Дверь распахивается, и мы видим за ней еще одну — решетчатую, из толстых металлических прутьев. Она тоже на запоре.

Еще один поворот ключа — и мы в клетке. Чикатило стоит, отсвечивая стеклами очков, в дальнем конце камеры у узкого зарешеченного оконца. Высокий, неопределенного возраста, с заросшим злым лицом человек смотрит на нас, ничего не говоря.

Его называют суперубийцей XX века. Андрей Чикатило — фотография сделана в день задержания маньяка.

Крепкая шея, выступающая из полурасстегнутой темно-полосатой тюремной униформы, длинные руки с огромнымикистями. На ногах грубые черные рабочие ботинки сорок шестого размера.

Офицер-охранник, вооруженный резиновой дубинкой, занимает место между нами и Чикатило, защищая нас от возможного нападения. У дверного проема заступила на вахту группа контролеров, готовых прийти на помощь.

Офицер объясняет Чикатило, что перед ним корреспонденты, что они хотят взять у него интервью.

Один из ножей, изъятых у Чикатило.

— Вы не возражаете? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает безразлично Чикатило.

— Кто вы такой? Где родились? Кто по образованию?

— Мне пятьдесят семь лет, — заученно забасил убийца. — Родился на Украине в Сумской области, где памятники жертвам голода 30-х годов — специально организованного голода. Вот там я и родился, вот там и я познал голодовку. И людоедство было. Нас, маленьких, родители все пугали людоедством. Закончил школу в деревне. Направлял на учебу все силы. Я учился и видел там… как это…, - он позабыл слово, — расстрелы. — И бомбежки видел. И трупы видел, и руки разбросанные. Складывали их на подводы. Хоронили. Пухлый от голода лазил по бурьянам. Отец — партизан. Попал в плен. Его освободили американцы. И наш КГБ потом стал его обвинять в связях самериканцами, их разведкой. Репрессировали его как врага народа. Я один из деревни поехал поступать в Москву в МГУ. И поступил бы, но меня как сына врага народа не приняли, хотя экзамены сдал…

Через час тяжелого разговора становится ясно, что заготовленные и тщательно продуманные нами вопросы не годятся. К интервью вообще можно было не готовиться. Чикатило не желает объяснять: почему убивал людей? Почему ел человечину? Что двигало им?

Единственно, на что он способен, — рассказывать о несправедливо устроенном обществе. В армии настрадался. Офицерство занималось рукоприкладством. Старослужащие-педерасты в бане насиловали. Домой после дембеля вернулся — опять напасть. Не стоит. Хоть убей — не стоит. Служил в войсках КГБ. На плечах погоны щегольские зелененькие — «дивчины» так и льнут, — а у него не встает. Вся деревня гогочет. Затравили до того, что в петлю полез, «вишався», как он по-украински говорит. Вынули из петли. Закончил училище связи, послали на Урал. А там — атомные взрывы. Грибовидные облака своими глазами видел. Он, Чикатило, маленький, а они огромные и ядовитые. Закончил Ростовский университет. Стал филологом. Казалось, теперь все будет нормально. Диплом как-никак в кармане. Ан нет. Гонения начались. Не разглядели таланта и тонкую ранимую душу. Пришлось переквалифицироваться в снабженцы. На завод подался. Директор сволюга. Чуть чего — в крик. Фашист, гад, плохо работаешь. Яйца поотрываю, если шифера не достанешь. В командировках полжизни провел.

Фоторобот подозреваемого, сделанный по немногим свидетельским показаниям.

Среда, словом, заела.

Помните, в «Преступлении и наказании» разговор Порфирия Петровича с Разумихиным и Раскольниковым? Как Разумихин разносил воззрение, что всякое преступление есть протест против ненормальности социального устройства… ничего больше, и никаких причин. Все у них потому, «что среда заела», — и ничего больше! Любимая фраза! Если общество устроить нормально, то разом и все преступления исчезнут, так как не для чего будет протестовать, и все в один миг станут праведными. Натура не берется в расчет, натура изгоняется, натуры не полагается!..

Вот и Чикатило натуру, самого себя в расчет не берет. Заглядывать в себя не собирается.

Может, он себя, подобно Раскольникову, к «великим» приобщил? Как и Родион, возомнил, что имеет право на убийства?

Не причастность ли к «обыкновенным» Чикатило 12 лет себе и обществу доказывал?

— Я талантлив, гениален, — бубнит он, — я единственный из деревенских, кто при поступлении в МГУ на пятерки экзамены сдал. Моя мечта была стать партийным деятелем такого масштаба, как Сталин. Я, когда Сталин умер, даже в Москву на похороны ездил. Плакал по вождю. Я бы и стал крупной фигурой, но меня затравили, загоняли, не дали раскрыться.

— Представьте на минуту, — перебиваю, — случилось невозможное — вас выпустили на свободу. Вас никто не знает, от вас в ужасе никто не шарахается. Вы снова бы начали убивать, насиловать или смогли бы совладать с собой?

— Пусть меня выбросят в тайгу. Туда, где никого нет. Я бы стал жить в полной изоляции. Картошку бы стал выращивать. Если меня никто не будет унижать, травить, у меня злость спадет.

Ножи, изъятые при обыске в квартире арестованного.

Его надо, видите ли, забросить в безлюдную тайгу, там он станет тихим паинькой. А если на одинокий огонек кто-то случайно забредет? Что тогда?

— Почему вы творили ужасы? — в который раз спрашиваю я. — В вас вселялся зверь? Как это обычно случалось? Рассказывают, что вы, как правило, убивали в дождь. Почему?

В ответ молчание.

— Да, да, это была разрядка, — с готовностью подхватывает он. — Это была психическая разрядка от этой развращенной жизни. Жизнь меня вытеснила.

— Вы называете себя импотентом, но откуда у вас дети?

— У меня не было с женой полноценных половых отношений. Она терпела над собой насилие — вот и все.

— Не хотелось бы вам проделать со своими детьми то, что проделывали с чужими? Растерзать, убить их?

— Я своих детей и не видел. Командировки на Урал по три-четыре месяца измучили меня. Сидел там голодный, гонимый всеми, — снова завел свою любимую пластинку Чикатило.

О чем говорить с ним? Он ничего не хочет объяснять. Попробуй разберись, где у него правда, а где — вымысел. О чем бы ни шел разговор, он сводился к одному и тому же: замучили его вконец командировки, директор грозил «яйца оторвать» — злосчастная, словом, жизнь. В глазах ни слезинки, они сухие, словно искусственные.

— Верите в Бога?

— Да.

— Молитесь?

— Да, молюсь. Каждый день молюсь.

— О чем просите Бога?

— Я благодарю его за то, что он есть, что так мудро устроена природа: реки, горы, небо.

— Как отнеслись к тому, что вас приговорили к смерти?

— Спокойно. Я, когда в молодости вишався, побывал уже на том свете.

— На аппетит не жалуетесь?

— Нет.

— Верите в бессмертие?

— Да.

— Раз вы бессмертны, значит, вы все время будете с нами?

— Да, раз существует бессмертие, то и я буду.

— И куда же дорога будет определена — в ад или рай?

— Я в раю и аду одновременно буду.

В глазах, до того безразличных, вспыхивает фонариком фанатичный огонь.

Вот он, источник чикатиловского самообладания! Напрасно ждать исповеди от того, кто вознамерился жить вечно, для кого ад и рай — малина!..

Один из ответов Андрея Чикатило на вопросы издательства «Текст» и собственноручная его роспись.

— Я не умру, — упрямо повторяет он.

Демонстрируя «величие духа», Чикатило на прошание показывает свое любимой физическое упражнение — борцовский мостик.

— Почему вы убивали людей?

Продолжая держать мостик, Чикатило мычит что-то нечленораздельное.

— Неужели вам никого из убитых не было жаль?

В ответ — сдавленный стон, похожий на звериный рык. Зверь он и есть зверь. Даже если он носит человеческую фамилию.

Из сводной таблицы по убийствам, совершенным Чикатило в 1978–1990 годах.

Порядковый номер — 1. Закатанова Л. Возраст — 9 лет. Дата совершения убийства — 22.12.1978. Признаки маскировки трупа — сбросил в реку. Причина смерти — 3 ножевых ранения в обл. живота. Повреждения сексуального и садистского характера, разрывы влагалища и прямой кишки. Сперма во влагалище и прямой кишке.

Порядковый номер — 2. Ткаченко Л. И. Возраст — 17 лет. Дата совершения убийства — 3.09.1981. Признаки маскировки трупа — накрыт газетой и грунтом. Причина смерти — множество ножевых ранений в лицо, половые органы. Признаки садистского и сексуального характера — в области пол. органов рана около 22 см нанесена деревянным прутом. Сперма во влагалище и заднем проходе.

Порядковый номер — 3. Бирюк Л.А. Возраст — 12 лет. Дата совершения убийства — 12.06.1982. Причина смерти — 30 колото-резаных ран, 4 колото-резаные в обе глазницы. Признаки маскировки трупа — накрыт травой. Наличие одежды на трупе — полностью обнажен. Место обнаружения одежды и ее состояние — не обнаружено, кроме босоножек…

Порядковый номер — 16. Фамилия, имя и возраст жертвы Шевкун В., 19 лет. Дата совершения убийства -27.10.1983. Причина смерти — множество ножевых ранений. Повреждения садистского и сексуального характера — отсутствует часть матки, придаток малых половых губ, нет правой молочной железы. Место обнаружения одежды — сожжена в костре. Признаки маскировки трупа — присыпан землей и листвой.

Порядковый номер — 17. Фамилия, имя и возраст жертвы — Марков С, 15 лет. Дата совершения убийства — 27.12.1983. Причина смерти — множество ножевых ран (около семидесяти), повреждение сердца. Повреждения садистского и сексуального характера — отсутствует половой член, часть мошонки, яички. Зияние заднепроходного отверстия, сперма в прямой кишке.

Следственный эксперимент — так он наносил удары ножом. Снимки из материалов уголовного дела.

Порядковый номер — 18. Фамилия, имя и возраст жертвы — Шалапинина Н., 18 лет. Дата совершения убийства -9.01.1984. Причина смерти — множество ран от заточки, потеря крови, рана сердца. Повреждения садистского и сексуального характера — отсечены нос, верхняя губа, четыре пальца левой руки, повреждены соски груди. Сперма на пальто, шарфе и во влагалище…

Суд над Чикатило проходил с 4 апреля по 15 октября 1992 года в ростовском Доме правосудия. Подсудимый во время заседаний суда находился в клетке.

Порядковый номер — 28. Фамилия, имя и возраст жертвы — Алексеева Д., 17 лет. Дата совершения убийства -7.08.1984. Причина смерти — множество ножевых ранений, потеря крови. Повреждения сексуального и садистского характера — отсечена голова.

Порядковый номер — 46. Фамилия, имя и возраст жертвы — Кравченко А., 12 лет. Дата совершения убийства -14.01.1990. Причина смерти — 17 ножевых ран в области груди, шеи, разрезан живот, порезан язык. Повреждения сексуального и садистского характера — ампутирован половой член. Зияние заднепроходного отверстия.

Порядковый номер — 47. Фамилия и возраст жертвы — Макаров Я., 11 лет. Дата совершения убийства — 7.03.1990. Причина смерти — 17 ножевых ран в области груди. Повреждения сексуального и садистского характера — ампутированы половой член и мошонка. Разрывы слизистой. Сперма в прямой кишке…

Павел Никитин. Криминал-экспресс, 1993, N21.