ГРОБНИЦА ФИЛИППА II

ГРОБНИЦА ФИЛИППА II

У подножия лесистых гор Пиерия лежит долина, разбитая на множество квадратов — серых, желтых, коричневых… Здесь у реки Альякмон, на северо-западе нынешней Греции, когда-то стоял великолепный город Эги — столица македонских царей. В 1861 году француз Леон Эзе начал здесь раскопки, в результате которых сначала был открыт дворец, а потом сводчатая могила; захоронения подобного рода тогда науке не были известны.

Леон Эзе понимал, что стоит у начала удивительных открытий, и был абсолютно уверен, что насыпи скрывают и другие памятники. Особенно привлекал его большой холм (110 метров в диаметре и 12 метров высотой), стоящий на краю найденного древнего кладбища. Он напоминал описанные Гомером насыпи, которые древние греки делали над захоронениями погибших героев. Местные жители называли этот курган Большим, и Леон Эзе был убежден, что внутри него находятся большие захоронения, но исследовать их не успел.

Раскопки продолжил греческий археолог К.А. Ромейос, который в 1938 году обнаружил на каменной террасе, поднятой над долиной, еще одну македонскую могилу. Но, к сожалению, она оказалась ограбленной, однако остались обломки мраморных дверей и фрагменты большого трона. Позднее эти предметы удалось реставрировать.

По фризу фасада гробницы шла многоцветная роспись, а на ионических капителях полуколонн сохранилась даже краска. Константинос Ромейос тоже, как и Леон Эзе, считал, что близ соседней деревушки Вергины надо искать крупный центр македонской культуры. Его исследования были прерваны Второй мировой войной, и только через несколько десятилетий к раскопкам приступил Манолис Андроникос. За годы исследований ученые обнаружили в Большом кургане три могилы и основание здания. Три могилы под одной насыпью ученым видеть еще не доводилось. По мнению М. Андроникоса, это были царские погребения, а здание — традиционным греческим Героном, под которым погребены погибшие герои.

Самая маленькая могила (2x3x3 м) была разграблена еще в древности, когда воры, разбив одну из плит перекрытия, проникли внутрь нее. Археологи нашли в погребальной камере только разбросанные кости и осколки чернофигурных ваз. Но фрески воры, к счастью, не повредили. Одна из них («Похищение Персефоны») написана с таким живым мастерством, что археологам стало ясно — работа создана великим мастером.[5] На другой фреске изображена сидящая женщина, возможно, богиня Деметра (мать Персефоны), на третьей — ученые увидели три женские фигуры.

Вторая из найденных могил имела дорический фасад и горизонтальный карниз с раскрашенным фризом (1x5 м), на котором изображена сцена охоты на льва и кабанов. Фигура центрального юноши, как бы приподнятая над другими фигурами, удивительно напоминала мозаичный портрет Александра Македонского. По мнению М. Андроникоса, этот «портрет» относится к 320 году до н. э. Фасад венчала фреска со сценой охоты: на фоне спокойного пейзажа (скал и деревьев) — вставшая на дыбы верховая лошадь, всадник в напряженной позе вскинул копье… Точная перспектива, четкость линий и цвета, общий колорит фрески — все и на этот раз говорило о незаурядном мастерстве художника.

Когда археологи приблизились к величественному мраморному фасаду третьей могилы, к плотно закрытым дверям, спрятанным за двумя колоннами, они поняли, что им улыбнулась удача — могила не была разграблена. Вход в захоронение представлял собой каменный фасад с мраморными колоннами, стены каменного строения были покрыты штукатуркой, чего в македонских могилах раньше не встречалось. При дальнейшем обследовании оказалось, что могила имеет две камеры, а на крыше главного помещения на кирпичах остались тоже следы штукатурки и черные пятна сажи. Здесь же были найдены два железных меча, наконечник копья и множество мелких железных предметов. Среди них — украшения для сбруи, и тоже со следами копоти и сажи.

Изучив эти предметы, ученые пришли к выводу, что им посчастливилось обнаружить уникальную могилу, на крыше которой совершались жертвоприношения по специально восстановленной для этого древней традиции. О подобном обычае упоминал Гомер, повествуя о похоронах Патрокла.

Пол камеры был покрыт черно-коричневой деревянной трухой, но в глаза исследователям бросились серебряные сосуды, треножник, поножи, бронзовый позеленевший предмет, напоминавший своей формой таз, и другие предметы. Все это при жизни служило умершему, может быть, кроме керамических ваз, в которых находились благовония. Ученые увидели и полные доспехи знатного воина: мечи, наконечники стрел, панцири, щиты, шлемы, наколенники. Панцирь был сделан из тонких железных листов, покрытых кожей и тканью; железные пластины скреплялись между собой таким образом, что не препятствовали движению. По краям панциря шла золотая лента, нагрудная пластина была украшена миниатюрными золотыми головами львов, кольцами и маленькой золотой пластиной с изображением богини Афины.[6]

А вот щит полностью не сохранился: видимо, он был сделан из дерева и кожи, которые на протяжении веков распались в прах. Но ученым удалось установить, что с внешней стороны он был инкрустирован слоновой костью и золотом, промежутки были заполнены кусочками стекла, покрытого листовым золотом. На умбоне (шишке щита) крепились фигурки юноши и девушки, выполненные из слоновой кости. С внутренней стороны пересекались золотые ленты с рельефами, а в центре размещалась золотая пластинка с изображением двух геральдических львов. До этой находки ученые могли судить о подобных щитах только по описаниям, встречавшимся в мифах и литературных источниках.

В захоронении были найдены пять небольших головок из слоновой кости. Одна — портрет юного Александра Македонского, детально совпадающий с описанием, которое встречается во многих исторических источниках и известно по скульптурным и мозаичным изображениям. Вторая головка изображала зрелую матрону, возможно, его мать Олимпиаду; третья — немолодого мужчину с коротко подстриженной бородой. При внимательном рассмотрении археологи обнаружили, что правый глаз отличался от левого: с большим художественным тактом мастер показал, что правый глаз поврежден…

Во второй камере, стены которой были не только оштукатурены, но и покрыты красной краской, ученые обнаружили второй саркофаг. На полу лежало множество мелких кусочков дерева (возможно, фрагменты ложа), остатки украшений из золотых пластинок и слоновой кости, поножи, изделия из алебастра и кипрская амфора. Возле саркофага находился тонкой работы золотой венок; обнаружили здесь и горит (футляр для лука и стрел) с золотой обкладкой, на которой были изображены сражение и штурм города. Но кульминацией находок стал золотой ларец с македонской звездой на крышке. Приподняв ее, ученые увидели пурпурно-золотую ткань, покрывавшую кремированные останки человека.

Теперь оставалось главное — датировать находки Большого македонского захоронения. После долгих исследований ученые установили, что архитектура гробницы, живопись фриза и глиняные черепки, обнаруженные на поверхности кургана, относятся к 350–325 годам до н. э. Золотой обруч (царская диадема) указывал, что в гробнице покоится царь. Оставалось только выяснить, кто он? Кроме Филиппа, отца Александра Македонского, другого царя тогда в Македонии не было. А женщина, погребенная в другом саркофаге, скорее всего последняя жена царя Филиппа II — Клеопатра.

Поразительное открытие привлекло внимание всех ученых Европы. Содержимое ларца с останками царя было отправлено в Англию, где в 1981 году эксперты приступили к восстановлению лица умершего. Сначала скульптор Ричард Нив сделал гипсовую отливку фрагмента черепа, а уже в 1973 году участники международной конференции (1200 крупных ученых) исследовали предоставленный им скульптурный портрет, воссоздававший образ Филиппа II.