ЖИВОЙ ЩИТ

ЖИВОЙ ЩИТ

Озверевший от водки отец взял в заложницы двухмесячную дочь. Он держал нож над дочерью, грозясь тотчас убить малышку, если ему немедленно не дадут машину. Это была кульминация драмы, разыгравшейся в одном из пригородов столицы, которая несколько часов держала в напряжении не только работников милиции, врачей «скорой помощи», но и всех жителей поселка.

В тот неприметный сентябрьский день, казалось, ничто в семье Зябликовых не предвещало беды. Хозяйка возилась по дому, хозяин вместе с шурином строили личный гараж.

К вечеру «строители» посчитали, что имеют полное право расслабиться. Жена, собственно, не возражала. Во-первых, после толоки принято поужинать с поллитровкой, а во-вторых, Виктор ведь не чужой человек и отправить его домой, не угостив рюмкой-другой, было бы как-то нехорошо. Подобные семейные посиделки были не вновь: Александр и Виктор не просто родственники, но и закадычные друзья, вместе когда-то служили в милиции. Более того, когда-то дома у Виктора Александр и Анна познакомились.

После выпитого потянуло на воспоминания о совместной службе (Саша к тому времени из милиции уволился).

Муж заметно закосел, и вскоре между ним и женой вспыхнула яростная ссора. Виктор и заглянувшая на огонек соседка Скворцова поначалу не вмешивались. Но когда пьяный хозяин стал угрожать жене физической расправой, Виктор не выдержал. И тут же получил кулаком в живот.

Будь он сам трезвый, может, сдержался бы, но уязвленное самолюбие, подогретое хмелем, требовало расплаты. Ударил профессионально: Саша отлетел в угол, на ходу круша мебель и посуду. Но тут же поднялся и ринулся в наступление. Драка становилась все яростнее: навыки, приобретенные во время службы в милиции, демонстрировались с обеих сторон. Скворцова, попытавшаяся разнять дерущихся, получила по шее и тут же ретировалась.

Хозяин дома явно проигрывал. Его затуманенные водкой и злобой глаза бегали по комнате в поисках спасительной поддержки. И она нашлась — огромный кухонный нож, оказавшийся в руках Зябликова, заметно прибавил ему решимости и храбрости. Несдобровать бы Виктору, если бы не помощь сестры: вдвоем они насилу отняли нож. Зябликов, казалось, смирился. Кинув в адрес супруги и ее брата прощальных «пару ласковых», он удалился в комнату, где мирно спала двухмесячная дочь.

Посчитав конфликт исчерпанным, Анна начала приводить квартиру в порядок Только взялась за веник, как скрипнула дверь комнаты, где спала дочь. Подняв глаза, жена остолбенела. В дверном проеме стоял озверевший Зябликов, левой рукой он держал ничего не соображающую малышку, в правой сжимал нож

— Я уезжаю к родителям в Оршу, — прорычал Зябликов. — Если тронете меня — убью ее, — показал ножом на девочку. Вид и тон его не вызывали сомнений. Возникла пауза. Не спуская глаз с обомлевших родственников, Зябликов, шатаясь, поплелся на улицу.

Прибывшие по вызову сотрудники милиции и бригада «скорой помощи» обнаружили его возле дома. Картина была более чем страшной. Невменяемый Зябликов, окруженный толпой соседей и прохожих зевак, как загнанный волк, метался из стороны в сторону, рыча только одно:

— Тронете меня, ее убью!

Каждый раз при этом, чтобы развеять сомнения окружающих, тыкал ножом в крохотное тельце дочки. Малышка-несмышленыш, поняв своим крохотным сердцем что-то неладное, неистово кричала.

Появление милиции поначалу еще более озверило экс-милиционера. Вдруг его пьяное лицо изобразило нечто похожее на улыбку.

— Вы даете мне машину, чтобы я мог уехать, — обращаясь к старшему милицейской бригады Владимиру Сафонову, потребовал Зябликов. — Иначе будете виноваты в ее смерти. — И вновь для пущей убедительности ткнул девочку ножом.

Сафонов и приехавшие с ним милиционеры были знакомы с Зябликовым. Зябликовым трезвым — спокойным, рассудительным. Нынешний же, стоящий перед ними, казалось, был другим человеком. И человеком ли?

— Слышь, Саша, не дури, — как можно спокойнее проговорил Сафонов. — Отдай дочку и иди проспись. Обещаю, никто тебя сейчас не тронет. Отдай дочку!

— Нет! Ты дашь мне машину! Иначе…

— Хорошо, дадим машину, но оставь дочку дома.

— Никогда! — чувствуя, что его план начинает срабатывать, еще более категорично прошипел Зябликов. — Она поедет со мной!

Стало очевидно, что дальнейшие переговоры бесполезны. Душераздирающий крик малышки, причитания Анны, мольбы окружающих вынуждали милиционеров действовать.

Сафонов отозвал в сторону подчиненных и бригаду «скорой помощи». Совещались пару минут. Решено было предоставить Зябликову «скорую», водитель которой пообещал, что далеко хулиган не уедет: один из баков почти пуст. Сафонов отправился к Зябликову.

— Садись в «скорую». Мы отвезем тебя куда скажешь, — как можно спокойнее предложил он.

Злость и презрение к своему бывшему коллеге буквально раздирали душу.

— Ни фига! За рулем я поеду сам. Ты сядешь рядом! — почувствовав победу, Зябликов уже приказывал.

Водитель завел двигатель. Зябликов, не выпуская из рук орущую девочку и внушительный кухонный нож, полез на место водителя. Сафонов сел рядом на место пассажира. Их разделял лишь моторный отсек, на который Зябликов и «пристроил» дочку.

— Он сказал — поехали… — злорадно засмеялся отец-мучитель и тронул машину.

В это время водитель и один из милиционеров уцепились за нее сзади. Процессию, за которой с ужасом наблюдали почти все жители поселка, замыкала милицейская машина с сиреной и включенными мигалками.

Сафонов еще раз попытался образумить Зябликова но, поняв, что это бесполезно, замолчал. Оставалось только ждать, когда кончится бензин. Хотелось верить, что это произойдет до того, как «скорая» врежется в дерево или встречное авто. Такой исход был вполне реален: тупо твердя в неизвестно чей адрес: «Суки, сволочи», Зябликов до предела жал на педаль газа. Машина, виляя из стороны в сторону, набирала скорость.

Развязка наступила неожиданно. Метров через пятьсот «скорая» словно споткнулась, чихнула и заглохла. От толчка малышка свалилась под ноги Сафонову и вновь закричала диким голосом. То ли от крика ребенка, то ли от неожиданной остановки Зябликов на несколько секунд растерялся. Их-то вполне хватило, чтобы вытащить его из машины.

Когда на руках Зябликова защелкнулись наручники, его обыскали. Оказалось, что к ногам у него были привязаны еще три ножа.

(«Частный детектив», 1995, N 22)