ЖИЗНЕННЫЕ ЦЕННОСТИ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ЖИЗНЕННЫЕ ЦЕННОСТИ

Купеческие ценности

Голландцы в глубине души купцы. Несколько столетий преуспевания на этом поприще убедили их в том, что все в мире держится на торговле. Лицемерный девиз "Handel is bandel" ("Торговля — это всего лишь торговля") не отражает истинных взглядов местных жителей. Продавая ртуть на золотые прииски в Южную Америку, они сожалеют об отравившихся ею шахтерах, а, расширяя взлетно-посадочные полосы в аэропорту, — о вредном воздействии на окружающую среду топлива реактивных самолетов. Когда в XVII веке торговца обвинили в поставках оружия неприятелю, он возразил: "А как бы мы с ними воевали, если б не торговали?" Подобная логика считалась приемлемой тогда, считается она таковой и ныне — когда в очередной раз поднимают вопрос о продаже оборудования в Ирак.

За спиной усердного торговца стеной стоит протестантская трудовая этика. Голландцы убеждены, что все они от рождения жалкие грешники и что этот мир создан для труда и страданий.

Даже собственную страну они создали своими руками, отвоевав землю у моря. Недаром же ходит поговорка "Землю сотворил Бог, а Голландию — голландцы". Потом в награду за свое терпение они непременно должны попасть на небо. Впрочем, вряд ли тяжкий труд на земле зачтется им в посмертной жизни — голландцы уверены, что им придется вкалывать до седьмого пота и наверху. Их любимые пословицы: "Arbeid adelt" ("Труд облагораживает") и "Лень до добра не доведет".

Кальвин жив и здравствует поныне

Протестантские ценности настолько прижились на голландской почве, что житель Нидерландов в большинстве случаев бывает поражен, узнав, что 35 % населения Голландии официально принадлежат к римско-католической церкви. Юго-восточные области издавна служили прибежищем католиков, на остальной же территории Нидерландов (в том числе и во всех крупных городах) преимущественно проживают протестанты. Однако на протяжении последних столетий дух кальвинизма был в этой стране столь крепок, что даже римско-католическая церковь поддалась ему. Католики стали столь же трудолюбивы и привержены трезвому образу жизни, сколь и протестанты.

Во время оно католиков терпели (а как же иначе?), но молиться им приходилось вдали от посторонних глаз, за затворенными дверьми, в похожих на обыкновенный дом церквях. И до сих пор кажется, будто голландские католики, хоть у них теперь есть свои школы и собственная телевизионная станция, живут за крепким протестантским фасадом. Впрочем, это не мешает им сотрясать основы Ватикана: они сплачивают вокруг себя раскольников, требующих терпимого отношения к разводам и противозачаточным средствам, а также жен для священнослужителей.

Лишь в воскресный день голландцы откладывают работу, не мучаясь угрызениями совести. По воскресеньям они обычно играют в теннис, смотрят футбол или выгуливают собак. А деревенские жители всем скопом отправляются в церковь. Крестьяне, шествуя парами в шляпах и лучших воскресных нарядах, бросают испепеляющие взоры на легкомысленных сограждан, которые в это время катаются на велосипедах или подстригают лужайки.

Грозящий перст

Дух терпимости постоянно борется за душу голландцев с духом кальвинизма. Число голландцев, посещающих церковь, значительно сократилось. Впрочем, им нет в том особой надобности. В голове каждого жителя Нидерландов словно возвышается небольшая кафедра, с которой проповедник, грозя перстом, мечет обличительные громы и молнии. Лень и неумеренность — вот их главная мишень. Не позволить совести забыться летаргическим сном — вот их предназначение. Зачастую этого внутреннего проповедника выпускают для того, чтобы поучить уму-разуму других.

Грязные окна, не-gezellig поведение (которое, как правило, демонстрируют нагрузившиеся пивом оболтусы и немецкие туристы) и расточительность напоказ — все это так и подмывает голландцев отчитать виновников. Однако сохранение респектабельности — вот в первый черед назначение vermanende vinger (голл. "грозящий перст"). Это стремление казаться добропорядочным, степенным членом общества идет из глубины души, и противиться ему никто не в силах. Даже торговцы коноплей, и те создали собственную ассоциацию, осуществляющую контроль качества и следящую за тем, чтобы ее члены вовремя платили налоги.

Голландцы не погрозят нарушителю спокойствия перстом лишь в двух случаях: когда долг велит им проявить терпимость либо когда представляется возможность получить финансовую прибыль.

Столпы общества

Опорами голландского истеблишмента являются не отдельные лица, а общественные институты. Веками голландское общество покоилось на двух столпах (zuilen): протестантской и римско-католической церквах. Затем, не так уж и давно, эту стройную систему нарушило вмешательство социализма и этнических проблем. В Нидерландах, как и встарь, университеты, профсоюзы, телевизионные каналы и политические партии подразделяются на протестантские и католические. Сегодня местные жители, пожалуй, не видят между ними большой разницы, однако попытка уничтожить это деление привела бы к ужасающей катастрофе. И особенно противятся всяческим переменам сельскохозяйственные районы. В любой небольшой деревушке рядом стоят протестантская, католическая и обычная школы. И хотя учеников на все местные учебные заведения не хватает, здесь скорее предпочтут закрыть их, чем объединить.

Как ни странно стремление zuilen отмежеваться друг от друга соседствует с верой голландцев в такую добродетель, как терпимость. Эти две взаимоисключающие мировоззренческие позиции не только не вступают друг с другом в ожесточенную борьбу, но и помогают сохранять gezelligbeid в неприкосновенности.

Более того, мысль о zuilen действует весьма успокаивающе. Став членом одного из zuilen, вы избавляетесь от соприкосновения с тем, что, по вашему мнению, является для вас чем-то чужеродным. Отныне у вас есть все основания поздравить себя с причастностью хоть и к отдельному, но необходимому элементу общества. Кстати, именно потомки голландских поселенцев в Южной Африке, извратив саму эту мысль, создали апартеид.

Богатство и успех

Погоня за богатством — излюбленное времяпрепровождение голландцев. Накопление денег — вот главная добродетель, трата же их — порок. Недаром с голландского слово «scbuld» переводится одновременно как «долг» и «вина». Внушительный счет в банке — доказательство того, что вы не страшитесь в земной юдоли тяжкого труда; правда, известно об этом лишь вам одному.

Хвастаться своими сокровищами, по мнению голландцев, — признак дурного вкуса. Обсуждение же того, кто сколько зарабатывает, совершенно не приветствуется. Когда в одном популярном журнале опубликовали имена десяти самых богатых людей в Нидерландах, то редакции пришлось через неделю после выхода номера в свет приносить извинения одному миллионеру: оказывается, они преувеличили размер его состояния. (Правда, тому тоже пришлось с сожалением сделать заявление, что он по богатству занимает лишь где-то четырнадцатое место.)

Впрочем, голландцы не отказывают себе в приобретении материальных благ. Нет ничего зазорного в том, чтобы окружить себя degelijke spullen — добротными, нужными и надежными вещами. Они могут даже быть модными, но ни в коем случае не претенциозными. Скромный «мерседес» не вызовет нареканий, зато на «роллс-ройс» неодобрительно покосятся. Даже самые роскошные дома в Голландии обращены к улице неброским узким фасадом, зато за ним, вдали от посторонних глаз, скрываются просторные покои и уединенный парк.

Классы

Голландцы гордятся тем, что у них эгалитарное, бесклассовое общество. Да, в Нидерландах есть королева, но воспринимается она скорее как живое олицетворение burgelijke (респектабельных буржуазных) ценностей, нежели как особа голубых кровей. Гражданам Голландии не приходится склоняться перед ней в поклоне или приседать в книксене. Ее корона — не атрибут власти, а просто символ.

Крошечная горстка отпрысков древних фамилий вкупе с лучшими выпускниками старинных университетов, образуя небольшой, существующий автономно круг бывших однокашников, занимает ключевые посты в деловом мире, крупных банках и дипломатическом корпусе. Вся остальная Голландия, относящаяся к постоянно разрастающемуся среднему классу, потешается над снобами и вполне довольна собой. Здесь и специалисты с университетскими дипломами, смотрящие по кабельному телевидению англоязычные программы, и работяги, глотающие суп и журналы с чувственными красотками. Однако, в отличие от англичан, и те, и другие говорят на одном и том же языке, прекрасно понимают друг друга и играют по одним и тем же правилам.