ТАКИМ ПУТЕМ МЫ ВЫИГРАЕМ ВОЙНУ!

ТАКИМ ПУТЕМ МЫ ВЫИГРАЕМ ВОЙНУ!

Шарль Люсьето был одинаково искусен как в разведке, так и в контрразведке. Под видом немца он был послан изучать производство германских боеприпасов, сосредоточенное тогда в промышленной части Рейнской области. Он узнал, что огромный завод Круппа в Эссене представляет собой надежно охраняемый город, в котором изготовляются тяжелые орудия и снаряды к ним, шрапнель и другие основные материалы. Баденский анилиновый завод и содовый завод в Мангейме были в области химической продукции тем же, чем Крупп был в области артиллерии.

22 апреля 1915 года на Ипре германское командование впервые применило новинку — удушливые газы. Первым газом, который был применен на фронте, был хлор, газ это выпускался из металлических резервуаров, тайно доставленных на фронт во Фландрию. Две французские дивизии дрогнули и отступили. Благодаря этому фланг канадцев «повис в воздухе». Канадцы и англичане также страдали от удушливых газов, но сумели все же своей стойкостью и мужеством удержать фронт.

Войскам были с опозданием розданы первые образцы противогазов. Дальнейшие попытки газовой атаки обратились против немцев, они не учли того, что во Фландрии господствуют ветры преимущественно западных или юго-западных направлений. Когда внезапно переменившееся направление ветра привело к тому, что он стал союзником Антанты, страшный опаловый туман понесся на атакующих немцев, и сотни солдат кайзера погибли в страшных мучениях.

Вторичное посещение Мангейма убедило Люсьето в том, что наполнение газом мелких резервуаров, отправляемых на фронт, производится не там. Он узнал, что с крупных химических заводов уходит множество железнодорожных цистерн. Куда их перегоняют и зачем? Лишь только он узнал это, его опасения и тревога усилились. Цистерны перегонялись на заводы Группа в Эссен. Люсьето возвратился в Эссен — место, особо опасное для любого агента союзников, ибо нигде сеть немецкой контрразведки не была столь разветвленной и активной, как в районе заводов Круппа.

Сидя часами в кафе, где мастера и механики крупповских заводов проводили свой досуг, и угощая их пивом, Люсьето сумел из их разговоров кое-что узнать. Сдружившись с пожилым полицейским, охранявшим завод, он стал проявлять такой интерес к скучнейшим разговорам этого субъекта, что тот начал проводить с ним по многу часов. И Люсьето повезло: он узнал о готовящемся удивительном эксперименте с газовыми снарядами. Отравляющие газы в снарядах? Из обыкновенного полевого орудия? Немыслимо!

Полицейский стоял на своем. Он утверждал, что в крупповских снарядах может содержаться газ, что вскоре орудия будут стрелять этими газовыми снарядами и что он может доказать это. Но как? Пусть он только докажет, возразил Люсьето, и он заработает наличными 2000 марок!

Чтобы выиграть предложенное пари, полицейскому пришлось захватить своего новоиспеченного друга, который выдавал себя за коммивояжера, на официальное испытание удивительных новых снарядов. Друзья отыскали для себя укромный, но удобный наблюдательный пункт и увидели, как к огромному артиллерийскому полигону подкатило несколько автомобилей; из них вышли сам кайзер Вильгельм, его блестящий штаб и многие другие важные лица.

Почетный караул отдал честь, заиграл оркестр.

Затем для производства опытов выкатили 7 7-миллиметровое полевое орудие и тяжелую морскую пушку. В качестве объекта было избрано стадо овец, пасшихся на холмистом склоне примерно на расстоянии 1200 метров. Полевое орудие выстрелило, его снаряд разорвался с легким, глухим гулом, совсем не похожим на обычный разрыв шрапнели. Потом разрядили морское орудие. Ни тот, ни другой снаряд не попали прямо в пасущееся стадо, но после каждого выстрела поднималось облако желто-зеленого дыма, и его несло ветром прямо на стадо овец. Их закрыло, как вуалью, а когда облако рассеялось, то на месте, где находилось стадо, не осталось ничего живого. Даже трава казалась сожженной, даже земля была опалена и как бы покрыта ржавчиной.

— Это замечательно! Таким путем мы выиграем войну! — воскликнул полицейский, кладя в карман выигрыш, который шпион тотчас же выплатил ему.

— Да! Поразительно! — пробормотал ошеломленный Люсьето. Нарядная толпа военных и приглашенных гостей стала редеть. Люсьето сказал:

— Я проиграл кучу денег, но я не жалею об этом! Великое изобретение германской науки доконает проклятых французов и англичан. Но я все-таки не понимаю, как снаряд начиняется газом?

— Этого не знает никто, кроме рабочих, которых делают эти снаряды.

— Ну, разумеется же! Но послушай, дружище: что, если я поищу остатки такого снаряда на память об этом великом, незабвенном дне?

— Не вижу к этому препятствий. Но все же лучше будет, если я сам пойду туда, — сказал полицейский.

Он так и сделал, и осколок одного из первых химических снарядов был вскоре вывезен секретным агентом из эссенского района, а через три дня Люсьето уже предъявил его в Париже своим начальникам, которые отправили осколок в химическую лабораторию знаменитого химика. Тогда же было признано необходимым немедленно сконструировать усовершенствованный противогаз для армий Западного фронта.

Независимо от этого англичане и французы занялись массовым изготовлением газовых бомб.

В истории шпионажа мало найдется специальных заданий, которые были бы выполнены с таким полным и всесторонним успехом, как миссия Люсьето. Он добыл в высшей степени ценные данные, не был при этом обнаружен и сумел передать все добытое, оставив противника в полном неведении, и, следовательно, не дав ему возможности принять свои контрмеры.

(Р. Роуан. Очерки секретной службы. — М., 1946.)