МЕЛКИЙ ВОРИШКА

МЕЛКИЙ ВОРИШКА

В изучаемом регионе люди еще далеки от презрения к тому, чем не обладают. Зато в избытке наделены завистью и жадностью, порождающих корыстолюбие и воровство. Такие особи чаще рождаются и вырастают в так называемых неблагополучных семьях, в материальной и духовной нищете. Их нравственная деградация начинается с детства и не поддается нивелировке до самой смерти.

Степан Чунько, сколько себя помнил, принадлежал самому себе. Мать всегда пила и гуляла, а отец пил и буйствовал. Развлекаясь необузданной телесной похотью и дебошами, они напрочь забывали о сыне, который целыми днями оставался в маленьком, заброшенном домике без крошки хлеба и глотка воды. Голод быстро научил его попрошайничать, а потом и воровать. Степа незамедлительно усвоил, что украсть гораздо легче, нежели купить. И удобнее — не надо часами стоять в длинных, душных очередях.

А когда подрос, мать начала приучать его к «блатной» жизни. Водила по запущенным, полуподвальным квартирам и углам, именуемым притонами, где, нисколько не стесняясь сына, пила все подряд и любила всех подряд, иногда по нескольку особей сразу.

Степану едва исполнилось восемь лет, когда он впервые в жизни залез в магазин. Набрал целую пазуху конфет, печенья и… 43 копейки. Через день его поймали на чердаке тарного склада и вскоре отправили в специнтернат.

Всего два месяца он смог вытерпеть нудные правила внутреннего распорядка. Сбежал к матери, прямо в притон. Его еще раз поймали и определили в спецшколу. Здесь дотянул до каникул благодаря обильной кормежке и строгому надзору.

Домой приехал с надеждой на что-то лучшее, однако такового не случилось. Двор утопал в мусоре и лопухах, крыша покосилась, сарай развалился. Соседи поведали, что отец сидит в тюрьме за кражу мотоцикла, а мать живет с другим.

Несколько дней разыскивал мамашу по вокзалам и подвалам. Она ему не очень обрадовалась, но и не прогнала. И опять воровская жизнь потекла по заранее установленным законам. Еще несколько краж в киосках «Союзпечати» на шесть рублей — и новое определение народного суда, на сей раз в воспитательно-трудовую колонию для несовершеннолетних.

В семнадцать лет освободился и вернулся домой, хотя не сомневался, что там он никому не нужен. И снова побрел по кривой улице с подворотнями и тупиками. С черного хода вышел к магазину готовой одежды и прямиком… в колонию строгого режима.

В зоне грустил, как все, мечтая о свободе. Только письма спасали от дикой тоски, заполняли ночи и длинные выходные. Пыхтя и натужась, он выдавливал из своей покореженной души чувство вины и уважения. Природа брала свое, хотелось любви и нежности. Писал вдовам, сиротам, инвалидам, одиноким и забытым Богом женщинам, получая наивные, но теплые и ласковые ответы, черпая в них мечты и надежду.

Переписка помогла Степану познакомиться и полюбить молодую женщину но имени Аня, незамужнюю, с двумя детьми. И сразу же чувства у Чунько, в который раз, оказались сильнее рассудка. Ради свидания сбежал к ней из колонии, за что получил добавочно к сроку еще два года.

После освобождения нашел ее и, невзирая на то, что к тому времени у нее уже было трое детей, и неизвестно от кого, начал жить с ними вместе, считая себя мужем и отцом.

Прошло полгода — ровно на столько хватило их для совместной супружеской жизни. Семейный очаг потух, не успев разгореться. Их соединила розовая мечта, но однообразные, скучные и неустроенные будни быстро превратили ее в горькую прозаичность. Жить в браке ни Степан, ни Аня не умели и не могли. Судьба соединила их линии жизни, но повести рядом не смогла.

У Чунько — снова новый магазин и новый срок заключения. Затем пьянство, бессилие и болезнь. У Ани — письма, слезы и преждевременная старость. Их души вольются в энергетическую сущность разных планет и никогда больше не встретятся.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.