ПРОЩАНИЕ

ПРОЩАНИЕ

Смеркалось. Косые солнечные лучи, прорезая общественный пункт охраны правопорядка, освещали скорбное лицо Христа и сгорбленную спину инспектора, который уперся подбородком в подставленные кулаки и, не моргая, всматривался в запыленное окно, созерцая поблекшие краски окружающего мира. Ему казалось, что все люди в сущности такие же грязные, затемненные, затянутые паутиной, окруженные тенями и мраком своих пороков, как это стекло.

— Ну что, капитан, — нарушил молчание Иисус, — не знаю, как тебе помочь, могу только посочувствовать: тяжелая у тебя служба.

Встал, спрятал руки за спиной и зашагал из угла в угол, рассуждая вслух:

— Неимоверно сложно очищать души, утяжеленные жадностью, глупостью и суетой. В бедности и вере человек смиреннее и светлее. Тысячелетиями он просил у Бога только терпения, чтобы вынести то, чего нельзя изменить, силы и мужества, чтобы исправить то, что можно исправить, и мудрости, чтобы отличить первое от второго. А сейчас что? Самовнушение и психотерапевтические установки? Указания и требования вышесидящих к нижестоящим?.. Все это несовершенные, деформированные копии древних и вечных, как Вселенная, традиций и нравов. Их нечем заменить и ничем не искоренить. Можно, правда, обманывая себя, признать все старое смешным и отжившим, но чем тогда заполнить пустоту душ и раскрошить камни сердец? Как изменить думы и порывы тех, кто бесится с жиру, оскверняясь злословием, завистью, вином и развратом? Даже совесть и честь не выдержали испытания временем, искусившись золотом и властью. Людей уже ничто не интересует, кроме собственного успеха, и ничто не беспокоит, кроме личного благополучия. Доминируют зависть и эгоизм; любви к ближнему мешает привлекательность чужого. У вас только один путь из этой бездны — нужен умный, сильный, умелый поводырь и неподдельный пример честности и бескорыстия.

Спаситель остановился посреди комнаты и строго посмотрел в глаза Шлапаку, который завороженно ловил его слова и взгляды. Каждый старался заглянуть как можно глубже, чтобы понять друг друга и хоть немного приблизиться к истине извечных споров о бесполезной суете и томлении духа.

— Ну что тебе еще сказать? — задумчиво спросил Христос. — Когда-то Сократ просил у Господа только то, что будет полезным для него. Взвесь и ты себя по этой мерке. Не проси того, с чем не совладаешь. Гнилой плод сам упадет с дерева, а здоровый вызреет в свое время. На все воля божья. А посему, что я могу предложить? И кому? Верить в Господа, Отца моего, вы не хотите, делать добро разучились. Умеете только подозревать и запрещать. О, Боже, снова пришел мой черед, человечеству нужны новые жертвы и распятия!

Христос поднял руки к потолку и растаял, как дым…

* * *

Иван Васильевич еще долго растирал пальцами виски, а ладонями чело и щеки, убеждаясь в своей духовной и материальной цельности. Наконец, овладев пустыми и будничными мыслями, вернулся к привычной земной жизни. Собрал со стола все бумаги в одну кучу и швырнул в сейф. Старательно опечатал его, сунул под мышку изрядно потертую папку с бланками актов и пошел в церковь.

Прихожане уже дважды жаловались на батюшку за его невиданное святотатство. Службу правит выпившим, пожертвования прихожан, собранные на ремонт церкви, разбазарил… Имеет двух любовниц, с коими во грех входит в лоне церкви и даже за иконостасом. И тому подобное. Но про него капитан милиции не доложил Христу. Не хотел его окончательно расстраивать. Боялся, что святой воспримет это чересчур болезненно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.