ТЮРЕМНАЯ ЧЕСТЬ

ТЮРЕМНАЯ ЧЕСТЬ

Уже третий день подряд в одной из камер шестого поста грубо нарушались правила установленного режима содержания. Заключенные, в прошлом неоднократно судимые Фисун, Мулько и Зибунов, играли в самодельные карты. И не просто убивали время, а играли под интерес.

Ставки росли и ужесточались. Где-то около полуночи пахан камеры Фисун, тщательно перетасовав колоду, твердо заявил:

— Так-с, раскидываю карты, кому попадет пиковый туз, тот должен замочить мента. Лады?

— А ежели не сможет? — поинтересовался Мулько.

— Тогда опустим его.

— Прямо щас?

— Прямо щас.

Зибунов промолчал и съежился, он нутром почувствовал, что туз попадет именно ему, самому хилому из сокамерников, к тому же заподозренному в стукачестве.

Так и случилось: на третьем круге черное сердечко легло перед ним как роковая, безысходная метка. Зибунов облизал пересохшие губы и с трудом выдавил:

— Может, того, еще раз кинешь?

— Нет, мы уже решили, уговор обратного хода не имеет. Думай, у тебя есть выбор. Либо, либо…

Через полчаса Зибунов уже выламывался из камеры.

— Позови дежурного! — орал через «кормушку». — Не могу я здесь! Переведи в другую хату, бо вскроюсь!

Контролер вызвал начальника смены капитана внутренней службы Сиву и оперативного дежурного лейтенанта внутренней службы Тощего.

— Ты чего буянишь? — спросил Сива.

— Гражданин капитан, выведи на беседу, не могу я здесь находиться.

— А что такое?

— Да я потом расскажу.

И начальник дежурной смены, несмотря на позднее время, в нарушение инструкции об организации охраны и надзора за лицами, содержащимися в СИЗО и тюрьмах, дал команду открыть камеру и вывести Зибунова в следственный кабинет для беседы.

Зек сделал всего два шага по коридору, как положено, чуть согнувшись с руками за спиной. Остановился, как-то скорбно огляделся и неожиданно, резко выпрямившись, крюком снизу нанес удар в нижнюю челюсть лейтенанту Тощему.

Тот, как стоял, так и грохнул на каменный пол и вышиб затылком две кафельные плитки. Потерял сознание, получил сотрясение мозга третьей степени.

А Зибунова за это били. Тут же, на посту, и в карцере. Всеми подручными и специальными средствами. Надели наручники и еще молотили до посинения. Он только стонал и умолял:

— Все, все, хватит, братцы, я не хотел, больше не буду, простите, братцы…

Затем состоялось служебное разбирательство, следствие и суд. Капитана Сиву привлекли к дисциплинарной ответственности, объявили строгий выговор за халатное отношение к служебным обязанностям. А Зибунову к пяти имеющимся добавили еще два года.

Такова цена тюремной чести. Кстати, в данном случае — весьма незначительна.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.