«ЕСЛИ ТЫ НЕ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ, ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ ТЕБЯ…»

«ЕСЛИ ТЫ НЕ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ, ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ ТЕБЯ…»

Советский представитель в ООН оказался «кротом» ЦРУ Предлагаемые вашему вниманию отрывки из книги «Любовница перебежчика» принадлежат перу Джуди Чейвез — профессиональной проститутки, за услуги которой длительное время Шевченко расплачивался деньгами, полученными от ЦРУ и ФБР, что впоследствии стало известно американской общественности и вызвало скандал.

Вызов Джуди Чейвез к перебежчику Аркадию Шевченко был организован через фирму, поставлявшую «девочек» по телефонным заказам. Именно с этого вызова и начинает Джуди свое повествование. Она отправляется в гостиницу к Шевченко, который за десять дней до этого остался в Соединенный Штатах Америки и живет под вымышленным именем, выдавая себя за французского дипломата. Только несколько недель спустя Джуди узнает, кем оказался на самом деле ее очередной клиент. А потом по его настоянию, оговорив ежемесячный «гонорар» в размере пяти тысяч долларов, она подряжается скрашивать его существование, время от времени исповедуясь перед охранниками из американских спецслужб.

Хотя воспоминания Джуди Чейвез нОсят характер, скажем так, специфический, если не назвать их скандальными, наблюдения ее, как мы полагаем, дополнят картину финала карьеры именитого перебежчика деталями, при всей их пикантности заслуживающими внимания читателей.

Джуди Чейвез пишет:

Я познакомилась с Аркадием Шевченко менее-чем через три недели после того, как он остался в Соединенных Штатах. Я увидела перед собой развалину. Он был в ужасном состоянии — физически и психологически — и не просыхал целыми сутками. Иногда он просыпался ночью, вставал с постели и шел выпить водки. Трудно было поверить, что этот человек когда-то занимал такое высокое положение. «Если я не выпью, мне будут сниться кошмары», — говорил он.

Не знаю, что именно ему снилось, да и знать не хочу. Я видела достаточно много фильмов о шпионах, читала Ле Карре и представляла себе, что это означает — слишком много знать.

Энди (так его называла Джуди) настаивал, чтобы я перестала заниматься проституцией. Но мне хотелось сначала скопить побольше денег. Кроме того, занятие проституцией давало мне ощущение власти над мужчинами, позволяло играть сотни разных ролей и не оставаться наедине с собой. Наверное, я боялась заглянуть себе в душу. Конечно, я не собиралась заниматься таким ремеслом всю жизнь: мне приходилось видеть двадцатипятилетних проституток, которые выглядели на все сорок. Мне было только двадцать два, и я дала себе слово, что брошу это занятие, как только заработаю меньше, чем в предыдущем году.

С Джо и Дэвидом (охранники из ФБР) у меня установились более или менее доверительные отношения. Поначалу они явно были недовольны моими визитами — это усложняло их задачу. Думаю, они не раз пытались отговорить Энди от встреч со мной, но тот твердо стоял на своем. В конце концов они сдались: ведь как-никак Энди был профессиональным дипломатом, специалистом по переговорам об ограничении стратегических вооружений и умел добиваться своих целей.

Долго оставаться в подполье Энди не собирался. Он сказал мне, что в его планы не входит приклеивать себе фальшивые усы и прятаться от мира. Он собирался жить под собственным именем: Аркадий Шевченко. Но прежде ему хотелось издать книгу своих воспоминаний и заработать на ней кучу денег, чтобы стать материально независимым. Потом он планировал выступить по телевидению, чтобы публично отказаться от советского гражданства и осудить коммунистическую партию. Он сказал мне, что уже сделал это в личном письме Брежневу.

Энди рассчитывал, что после таких шагов пар будет выпущен и необходимость жить под охраной ФБР отпадет. Главной его заботой было будущее дочери. Его сыну стукнуло двадцать пять лет, он был образцовым членом партии и для отца как бы потерян. Дочери же только исполнилось шестнадцать, и Энди очень хотел вырвать ее из СССР. Он написал письмо президенту Картеру: просил помочь, упомянув, что его жену вывезли из США насильственно и, видимо, убили агенты КГБ, и поэтому он теперь боится за дочь. В общем, просил Картера оказать нажим на Советы. Картер, однако, даже не потрудился ответить.

Что же касается нашей половой жизни, то она шла по раз и навсегда заведенному шаблону: я старалась сразу заняться сексом, чтобы поскорее от этого освободиться, но Энди часто требовал еще и еще.

О том, чем Энди занимался все остальное время между нашими свиданиями, я могу только догадываться. Знаю, что он ездил на тайные деловые встречи в какой-то загородный дом.

Однажды агент ФБР Дэвид начал расспрашивать меня о моей работе:

— Что за люди ваши клиенты?

— Не похожие на Энди, это уж точно. Я работаю с «англичанами» (на жаргоне американских проституток — мазохисты).

— С кем, с кем? С какими англичанами? И что вы с ними делаете?

— За двести долларов в час я их по стене размазываю. И никогда не позволяю им себя трогать.

Один из «дружков», например, был консультантом по борьбе с терроризмом. Однажды он предложил мне заключить с ним контракт: за сто пятьдесят тысяч долларов в год я должна была стать изощренно порочной великосветской дамой и по первому же вызову немедленно мчаться на аэродром, прилетать к нему и делать все, что он предварительно продиктует мне по телефону или укажет в телеграмме. Предложение было недурное, но меня беспокоил его слишком сильный темперамент. Он переодевался в женское платье и хотел, чтобы я его унижала и оскорбляла. Такая работа требует уйму времени и сил. Его коллекция женских трусиков превосходила мою. Я должна была называть его женским именем и обращаться с ним, как с женщиной.

Другой мой «англичанин» хотел, чтобы я делала вид, будто отрезаю у него член огромным ножом. Я изображала все, как он просил. Когда-то его девушка сделал с ним такой трюк, и с тех пор от ощущения лезвия ножа на коже он прямо балдел.

Иметь дело с «англичанами» все равно что вертеть в руках гранату: постоянно испытываешь страх, что она взорвется. Тут необходим постоянный контроль. Вы командуете, а они вам подчиняются. Однако такие отношения очень неустойчивы: «дружки» иногда начинают использовать ваши же штучки против вас самих или против кого-нибудь другого. Один раз меня даже чуть не убили. Но, как правило, я вижу, когда у них наступает перелом. Я люблю «англичан» больше других из-за того, что к ним не надо даже прикасаться — если, конечно, вы все делаете правильно. Их надо провести через три стадии. Первые две — унижение и рабское состояние. Во время третьей они просто мастурбируют перед вами. Необходимо постоянно с ними разговаривать и периодически заявлять, что они недостойны даже прикоснуться к вам. Удивительно, как можно вертеть людьми с помощью одних только слов. Удивительно и то, что «англичан» очень много. Наверное, чем большего они достигают в жизни, тем скучнее им становится от того, что окружающие — особенно женщины — охотно подчиняются их капризам. У них возникает потребность, чтобы кто-нибудь сказал им, что они — пустое место. Такова подкладка вашингтонской жизни.

Как-то — это было самое скверное из всего — я приковала одного клиента наручниками к биде, изрезала ему бритвой всю спину, а потом стала поливать раны спиртом. Тогда, единственный раз за все время, я почувствовала приступ тошноты. Когда я вернулась домой, меня вырвало. В ту ночь мне приснилось, что какой-то тип требует от меня отрезать ему ноги за четыре тысячи долларов. Проснувшись, я задумалась: что человек способен сделать за деньги?

Дэвид был поражен.

— Без шуток? И люди за это платят? Только без шуток — у меня серьезная работа!

Он немного подумал — наверное, старался осмыслить услышанное — потом спросил:

— А что об этом думает Энди?

— Ну, я с ним это тоже попробовала. Надела подходящий костюм и все такое, но это не по его части.

Дэвид спросил, боюсь ли я. Я сказала, что нет.

— Если вам понадобится помощь — даже помимо этого дела, — только дайте нам знать! — И еще добавил: Запомните: в ФБР есть и хорошие и плохие ребята — так же как есть хорошие и плохие проститутки. И запомните, что мы с Джо — хорошие ребята!

Джо и Дэвид настойчиво уговаривали Энди лечь на обследование в больницу. Нервы у него были ни к черту, и он не переставал прикладываться к бутылке. Больниц он боялся, хотя еще в шестидесятом году, как я от него узнала, с ним пару раз случался обморок прямо в кабинете. И все из-за нервов. «Но, в общем, ничего страшного, — говорил он, — на собраниях со мной этого не случалось — в отличие от моего шефа Громыко».

Несмотря на страх перед больницей, Энди все-таки угодил туда на целых восемь месяцев.

Выписавшись, он вновь — как и прежде — принялся канючить, чтобы я согласилась переехать к нему. Я отказывалась. Он посулил мне отдельную ванную, где я смогу курить марихуану. Не знаю, может, он и был хорошим дипломатом по части сокращения стратегических вооружений, но со мной он тягаться не мог. Его условия я приняла лишь частично, согласившись поиходить к нему каждый день.

В больнице он не пил и поэтому чувствовал себя гораздо лучше. Я сказала ему, что с пьянством надо кончать. Он обещал завязать, если я брошу курить травку. Но на это я пойти не могла. Что касается его обследования в больнице, то цирроза у него не обнаружили, хотя врач предупредил, что он непременно его наживет, если не бросит пить. Печень у него и так была увеличена в три раза.

Когда он вышел из больницы, ему сняли квартиру на Калверт-стрит. Дэвид сказал мне, что теперь его будут охранять невооруженные люди из ЦРУ Одного из новых ребят звали Джон. Это был невысокий толстяк, носивший коротковатые брюки темно-бордового цвета, спортивного покроя нейлоновую куртку и шляпу. Он все время таскал с собой маленький портфель, не вынимал изо рта трубку и вел себя довольно противно. Сиденья его маленькой машины были обиты красной шотландкой, которая вызывала у меня головную боль.

— Откуда этот тип? — спросила я Энди.

— Из ЦРУ

— Он больше похож на коммивояжера.

Энди нередко водил меня по магазинам и покупал всякие подарки, чтобы тем самым удерживать меня при себе. Мне это очень не нравилось. Однажды мы отправились к «Горфинкелу», который расположен на Четырнадцатой улице, в увеселительном квартале.

— Посмотри на тех симпатичных девушек, — сказала я Энди. — Знаешь, некоторые из них на самом деле мужчины. Педики.

По-моему, он не понял, о чем речь. В магазине он вел себя как потерявшийся щенок.

Покупки он считал сугубо женским делом. Я купила себе кое-что из белья. Еще мы купили духи, сушилку для волос, разной косметики и пенное средство для ванны. Энди выбрал бутылку стоимостью двадцать долларов. Я его отговаривала, но он ее все-таки купил. Представляете: выложить двадцать долларов за бутылку пенного средства для ванны!

В это время он как раз начал работать над своей книгой.

— А что именно писать, тебе будет указывать ЦРУ? — спросила я.

— Нет, нет.

Не знаю, так это было или не так. Энди нашел себе литературного агента — некоего мистера Джанклоу. Он даже хотел взять меня с собой в Нью-Йорк на встречу с ним и сказал мне об этом, когда мы ехали из магазина вместе с Джоном и еще одним новым охранником — Маленьким Джо.

— У Джанклоу только что умер один из близких родственников, — сообщил Маленький Джо. — Поездку в Нью-Йорк придется отложить.

Энди в этот момент смотрел в окно со свойственным ему отсутствующим, идиотским видом. Прошло минут пять, прежде чем он переспросил:

— Что? Отложить поезду? Почему?

Маленький Джо повторил сказанное.

— А-а… — протянул Энди.

И снова уставился а окно.

Потом вдруг словно очнулся:

— Вы говорите, у него кто-то умер?

Вот такой он был: то реагировал очень быстро, то будто впадал в прострацию, и можно было только догадываться, отключился ли он или за этой рассеянностью мозг у него работает, как компьютер.

В общем, в Нью-Йорк я с ним так и не съездила. Энди почти безвылазно сидел в своем кабинете и писал. Часто он даже отменял какие-то важные встречи, чтобы продолжить работу над книгой. Только по пятницам обычно являлись Джо с Дэвидом и куда-то его увозили. Несколько раз мы, как прежде, ходили вчетвером поужинать в ресторан.

Свой кабинет Энди ревниво охранял от всех — даже от меня и от моей кошки. В этот период он читал много материалов разных политических деятелей: Садата, У Тана, Никсона… Он никогда не мог позволить себе вести дневник, и мемуары помогали ему многое вспомнить: например даты. «Если бы я вел дневник, то написал бы книгу за несколько месяцев», — говорил он мне.

Мемуары Никсона ему не нравились. Он заявил, что не любит, когда пишут от первого лица: это якобы скучно. Странно: он ведь очень хорошо относился к Никсону и говорил, что в России этот человек очень популярен. По его мнецию, Никсон сделал в области внешней политики больше, чем любой другой американский президент. Кеннеди же в России не уважали, говорил он мне, так как не понимали, как такой мальчишка может управлять великой страной. Правда, после кубинского кризиса это отношение изменилось.

Писал Энди по-русски, а затем отдавал написанное переводчику, который, по его словам, был настоящим ученым и автором исторических романов и жил один в квартире из многих комнат, где не было ничего, кроме книг.

Во время работы над мемуарами Энди полностью погрузился в материал и много рассказывал мне о России, о своей жизни, о политиках. О том, что Хрущев впал в маразм и здорово напортачил, поэтому его убрали, когда он был в отпуске, и поставили на его место Брежнева, потому что у того вообще не было никаких убеждений и принципов. Были люди и компетентные, но они все-таки поставили его, так как больше никто не знал, что надо делать.

Однажды, придя к Энди, я увидела на его журнальном столе открытый «Пентхауз». Меня это удивило, потому что обычно я сама приносила ему секс-журналы. Помню, находясь в больнице, он купил экземпляр «Пентхауза» в газетном киоске на первом этаже и прятал его в своей тумбочке, под кипой газет. «Что скажут врачи, если увидят, что такой солидный человек читает эти журналы?» — объяснял он мне тогда. Так он себе это представлял. Но когда я приносила ему эти журналы, он был очень доволен. Правда, у него вызывало ревность, что я рассматриваю фотографии девушек с таким же удовольствием. Я ведь их люблю не меньше любого мужчины.

Так вот, «Пентхауз» был открыт на статье, речь в которой шла о КГБ и ООН. Многие фразы и фамилии были подчеркнуты. Я спросила Энди, что тут интересного.

Это принесли Дэвид и Джо. Спрашивали, правда ли то, о чем здесь написано.

— А это правда?

В статье говорилось, что в ООН действуют около двухсот агентов КГБ.

— Нет, неправда. На самом деле их около трехсот. Он рассказал, что два его помощника были агентами КГБ, которые присутствовали на всех собраниях и заседаниях, а потом на него стучали. Как и все работники ООН, они даже дали клятву оставаться нейтральными. Никакой работы по линии ООН они не выполняли, и Энди приходилось их все время прикрывать. Один раз он открыто упрекнул их за совершенное ими убийство, но они даже и бровью не повели.

В статье также говорилось, что сам Энди в КГБ не служил. Он сказал, что это правда и что он считает оскорблением, когда кто-нибудь утверждает, будто он связан с КГБ. Энди думал, что он значительно выше любого работника КГБ, что не мешало ему многое знать об этой организации и делиться своими знаниями с американцами.

Я про себя посмеивалась: было видно, как он рад, что эта статья попалась мне на глаза и я узнала, какая он важная персона.

Еще там говорилось о том, что агенты КГБ стараются разыскать перебежчиков, чтобы их шантажировать или убивать. Чаще всего их пытаются снова завербовать, а это не так уж трудно, если в России у них остались семьи. Энди сказал, что в России считается нормальным и законным мстить семьям перебежчиков и использовать секс в целях шантажа.

— Как, по-твоему, могут они выйти на меня? — спросила я. — Чтобы меня шантажировать, запугивать?

— Скорее всего, они могут тебя похитить, чтобы склонить меня к сотрудничеству?

— Что?!

— Джуди, я не шучу. Риск есть.

— И что, по-твоему, они со мной сделают?

Он ничего не ответил, но я знала, что он боялся КГБ, боялся, что они способны расправиться со мной, чтобы с ним рассчитаться. Именно поэтому — в этом он не сомневался — они убили его жену. Однако он заверил меня, что, пока я с ним, мне ничего не угрожает.

— А если я с тобой расстанусь?

— Тогда не знаю…

В статье еще говорилось о том, что убийство генерального секретаря ООН Дага Хаммаршельда, самолет которого был сбит над Конго, организовал КГБ. Я подумала, что со мной они тем более не постесняются.

В конце статьи рассказывалось о решении ЦРУ уволить тысячу своих сотрудников, включая и некоторых из тех, кто даже не достиг пенсионного возраста.

— Их действительно уволили? — спросила я Энди.

— Да. Идиотизм. Это очень порадовало КГБ.

Однажды Энди мне сказал:

— Ты спрашиваешь, почему я пью. Да потому, что это прекрасное оправдание короткой памяти. Можно сказать: «Не помню, я слишком много выпил!»

В другой раз, лежа в постели, он спросил, хочу ли я знать, был или не был он «кротом» ЦРУ В одном журнале утверждалось, что Энди начал работать на ЦРУ задолго до решения оставаться в Соединенных Штатах. Он объявил мне, что «крот» на шпионском жаргоне означает агента, который долго собирает информацию и передает ее только после перехода в другой лагерь.

— Так ты был «кротом»?

Он помолчал, потом тихо ответил:

— Да.

Я никак на это не отреагировала. Он кашлянул, и сильно огорченный, пошел в туалет. Мое равнодушие его уязвило. Еще бы: поделиться такой Ценной информацией с девушкой, которой на это совершено наплевать! Я всегда старалась вести себя так, чтобы он не подумал, будто я считаю его важной персоной. Иначе он мог сорваться с крючка. Он был хорошим манипулятором, но не таким хорошим, как я. Его штучки на меня не действовали.

Из-за работы над книгой Энди стал пить меньше и чувствовал себя лучше. Меня его хорошая форма немного тревожила: чем сильнее он становился, тем меньше был подвержен моей власти. Может быть, мне следовало его подпаивать — тогда он был бы полностью в моей власти. Но в таком случае я бы просто спятила. Энди продолжал рассказывать мне о себе. Его ненависть к советской системе возникла у него в тринадцать лет, когда в деревне, где он жил, его подвергли допросу агенты КГБ: допытывались, кто из жителей ходит в церковь. Это оставило в душе Энди глубокий след. В то время он мечтал стать кинорежиссером и, приехав в Москву, стал общаться с киношниками. Но скоро понял, что из этого ничего не выйдет. Цензура была слишком свирепой.

Сейчас, в Америке, у него снова появилось желание снять фильм. Он спросил, соглашусь ли я сыграть главную роль.

— И кого я буду играть — принцессу?

— Нет, деревенскую девушку. Это будет фильм о крестьянах. У тебя есть шанс стать кинозвездой!..

Родители Энди хотели, чтобы он был врачом, как отец. Его семья принадлежала к среднему классу, и Энди, по его словам, никогда не знал настоящей нищеты. Он поступал в Московский институт международных отношений и очень этим гордился, потому что считал его лучшим учебным заведением. В двадцать пять лет он вступил в партию, понимая, что без этого ничего не сможет достичь. У него были хорошие связи, поэтому он благополучно закончил институт и защитил диссертацию.

Энди благополучно поднимался по служебной лестнице и скоро стал одним из помощников Громыко. Тот так нещадно его эксплуатировал, что у

Энди случился нервный криз и он на восемь месяцев загремел в больницу. Все лавры за его работу достались Громыко. Энди писал для него все тексты речей и выступлений. С Громыко приходилось нелегко: он был страшно раздражительный. В конце концов он решил вознаградить Энди, которому тогда было только сорок лет, должностью посла в Швейцарии. Однако Энди хотел попасть в Америку. Громыко послал его в советскую миссию в ООН. Энди сказал мне, что жена Громыко одалживала деньги у его жены каждый раз, когда прилетала в Нью-Йорк.

Еще он рассказывал мне о Хрущеве и Берии. Досле смерти Сталина Берию объявили английским шпионом и расстреляли. Хрущеву тогда было пятьдесят девять лет и у него уже начинался маразм. Отношения с Китаем ухудшились по его вине. Хрущеву это припомнили и сняли, когда он отдыхал на Черном море, однако дали ему пенсию и загородный дом. О Брежневе Энди был очень низкого мнения. Он сказал, что Брежнев не дурак, но и не умный и не знает ни одного иностранного языка в отличие от Громыко, говорившего на трех.

Энди тщательно обдумывал название каждой главы своей будущей книги. Одна из глав в книге Энди называлась «Вид с тридцать шестого этажа». Именно на этом этаже находился его кабинет, а на трех этажах под ним работали люди, которые ему подчинялись. Я уже говорила о том, что Энди очень любил хвастаться своим положением. Однажды он рассказал мне, как наблюдал из окна своего кабинета за останавливающимися внизу огромными роскошными лимузинами. С завистью подумала я о том, сколько денег другие девушки имели с их хозяев. А Энди все рассказывал о шестидверных лимузинах:

— Знаешь, я ездил именно в таких…

Как-то раз, во время очередного ближневосточного кризиса, было созвано заседание Совета Безопасности. Энди уселся перед телеком и впился в экран.

— Вот чем я занимался, Джуди!

Но больше всего он любил смотреть фильмы ужасов и фантастику. Мог смотреть их по второму и третьему разу, всю ночь напролет.

— Что ты находишь в этих дурацких фильмах, Энди?

— Это совсем другой мир. Непохожий на наш.

Наверное, поэтому-то Энди ко мне и привязался.

Я тоже была из «другого мира». Помню, я его спросила, чем ему так понравилась. «Не знаю, — ответил он. — Ты злая, жестокая и холодная. Не знаю».

И снова сел на своего любимого конька: принялся хвастаться своей принадлежностью к элите.

Наши отношения с Энди чем-то напоминали переговоры по сокращению стратегических вооружений. Только вместо оружия в них фигурировали деньги и мое свободное время. Наверное, он даже находил в этом удовольствие — как в азартной игре. Я не скрывала от него, что продолжаю видеться со своими постоянными клиентами и друзьями обоего пола. Это приводило его в ярость. Но в конце концов наша сделка кое-как состоялась: за пять тысяч в месяц я согласилась бросить занятие проституцией. «Но к моей личной жизни это не относится», — предупредила я его. — «Относится». — «Нет, не относится».

Договорились, что я бросаю всех мужчин, но не женщин.

— Я люблю тебя больше, чем жену, Джуди.

— Сомнительно звучит.

— Я имею в виду — больше, чем я ее любил, когда мы с ней были молоды и романтичны. Ты — моя первая и последняя любовь, Джуди.

И предлагал стать его женой. Я отказывалась. Никогда я не говорила ему о любви и никогда не уделила ни минуты своего времени бесплатно, но он слишком увлекся своими фантазиями.

Однажды я решила посоветоваться о своем положении с одним моим другом — не «дружком» — которой был очень образованным человеком. Ему можно было доверять.

— Русские ведут грязную игру, и, боюсь, американцы — тоже, — сказал он. — Тебе лучше в этом не участвовать.

Но я не последовала его совету — не смогла бросить занятие проституцией.

Когда через некоторое время мы снова увиделись, он мне сказал:

— Слушай, если ты не хочешь выйти из игры, то, по крайней мере, напиши об этом книгу!

Такая идея мне понравилась. Во-первых, на книге можно было хорошо заработать. Во-вторых, это позволяло как-то снять нервное напряжение. В-третьих, я сохранила бы свое влияние. Если ты не используешь других людей, они используют тебя. Написать книгу означало обратить ситуацию в свою Пользу.

С этого времени я начала вести дневник, который никогда не оставляла дома, боясь обыска, который в мое отсутствие могли провести агенты ЦРУ Пришлось быть осторожной и в телефонных разговорах.

Однажды мне позвонил агент ФБР Дэвид.

— Привет? Только что вернулась от Энди?

— Да, всю ночь была у него.

— Удалось выспаться?

— Чуточку.

— Надеюсь, достаточно, чтобы прийти пообедать вместе с нами?

— Не уверена…

— Это очень важно.

— А что за дело?

— Важное дело. Нам бы очень хотелось с вами побеседовать. Но не по телефону

В голосе у него чувствовалась озабоченность, которая передалась и мне. А вдруг они узнали о моей книге?

Мы встретились в баре, недалеко от моего дома, и нашли уголок, где могли поговорить спокойно.

— Так вот, дело очень деликатное, — начал Дэвид. — Из-за этого мы рискуем потерять работу… У Энди обнаружили венерическую болезнь…

Сначала я даже почувствовала облегчение. Ерунда: несколько уколов пенициллина или другого антибиотика — и все в порядке. Но потом я обозлилась. «Наверное, они решили, что это от меня, — подумала я. — Конечно, чего еще ждать от проститутки!»

— Давайте попробуем вычислить, — предположил Дэвид. — Не считая сегодняшней ночи, когда вы были у Энди в последний раз?

Он вынул из кармана свою записную книжку. Хотя ФБР формально «передало» Энди ЦРУ, наблюдение с их стороны продолжалось…

Мы начали прикидывать, сравнивать даты. Потом Дэвид сказал, что врач запретил Энди вести половую жизнь в течение трех дней.

— Я сейчас позвоню своему врачу и попрошу его принять меня как можно скорее.

— Да, и вот еще что, — сказал Дэвид. — Вам хотели послать повестку в суд по вашему прежнему делу о наркотиках. Но будьте спокойны: мы это замяли.

— Спасибо. Правда, я совершенно не представляю, в чем еще они могут меня обвинять…

— Они хотят выйти на главаря. Как там его… Кэдиш?

— Да я о нем практически ничего не знаю. Я вообще предпочитаю знать как можно меньше.

— Да, но ведь именно Кэдиш нашел вам адвоката, когда вас задержала полиция. Они думают, что вы им поможете узнать о нем больше. Но не тревожьтесь: повестки не будет.

— Спасибо.

Выходит, то дело о травке для меня далеко не закончилось. К тому же я продолжала курить, и найти при мне марихуану было нетрудно. Я была у них на крючке.

— Да, по поводу болезни… — продолжал Дэвид. Есть одна девушка, которую зовут Сильвия Коннорс. Вы с ней знакомы?

— Нет, никогда даже не слышала о ней. А под каким именем она работает? Я знаю почти всех своих вашингтонских коллег, но в основном по кличкам.

Кличку ее Дэвид не знал и сказал, что постарается выяснить.

— Кстати, Джуди, ребята из ЦРУ попросили меня узнать у вас, сколько Энди вам платит.

— Послушайте, я вам уже говорила…

— Мы оказали вам услугу. Теперь ваша очередь.

— Ну ладно.

Я не хотела называть истинную сумму: пять тысяч. Они наверняка решили бы, что это слишком много. Но и чрезмерно преуменьшать не следовало, иначе они бы не поверили.

— Три с половиной в месяц.

Дэвид посмотрел на Джо и кивнул.

— Ну это вроде нормально.

— Да, меньше тысячи в неделю, — заметил Джо. Расставшись с Джо и Дэвидом, я вздохнула с облегчением: насчет моей книги они ничего не знали. Но вот история с повесткой меня всерьез беспокоила.

На следующее утро я пошла к моему гинекологу и через несколько дней получила результаты анализов, поэтому, когда позвонил Дэвид, мене было что ему сказать:

— А я как раз собиралась вам звонить. Реакция отрицательная. У меня ничего нет.

Девид не особенно удивился, хотя из моего ответа вытекало, что Энди заразился от другой. Но, разумеется, он гораздо лучше меня знал, с кем еще встречается Энди. Мне же просто повезло, что я от него не заразилась.

Когда мы с Энди встретились вновь, то оба были в очень скверном настроении. Он — из-за письма сына. Правда, он не рассчитывал на сочувствие с его стороны — тот делал карьеру в партии, — но наделся получить через него известие о дочери. От советских властей ответа по-прежнему не было. Они даже не говорили ни «да», ни «нет» адвокату Энди, который ждал визы, чтобы поехать в Россию и повидаться с дочерью. В письме сына о ней была только одна строчка: отца она видеть не желает. «Он писал под диктовку, — сказал мне Энди. — У Геннадия совсем другая манера. Наверняка под диктовку».

Потом мы сменили тему. Я сказала, что планирую покупку новой машины. Энди понял намек и предложил финансовую помощь.

На следующий день я отправилась в магазин и остановила свой выбор на «корвете».

Вечером позвонила Энди и сказала, что нездорова. Мне не хотелось подпускать его к себе до тех пор, пока он не даст денег.

— Ну что, выбрала машину? — спросил он.

Я сказала ему о «корвете», но он в этом совершенно не разбирался.

— Это двухместная спортивная машина, бэби, — я часто его так называла. — На ней мы сможем оторваться от любого «хвоста» — никакого тебе ЦРУ или ФБР. Представляешь: только ты и я!

Ему это понравилось.

— А сколько она стоит?

— Слишком дорого.

— И все-таки?

По моим подсчетам, он собирается дать мне тысячи три-четыре. «Корвет» стоил тринадцать тысяч, моя старая машина — около четырех.

— Мне понадобится девять тысяч к моей машине, но, думаю, деньги я раздобуду.

— Деньги я тебе дам, Джуди.

Денег он не считал. Ему хотелось все время покупать мне подарки, чтобы сделать своей вечной должницей.

— Приходи ко мне утром в понедельник. Я тебе дам четыре тысячи наличными и чек на пять тысяч.

А Энди тем временем закончил свою книгу. Его литературный агент приехал в Вашингтон, взял у него рукопись, отвез ее в Нью-Йорк и продал издательству «Саймон и Шустер» за шестьсот тысяч долларов. Совсем недурно, если учесть, что просил он только пятьсот тысяч. Он сказал, что, как только получит аванс, положит крупную сумму на мой банковский счет.

Теперь, закончив книгу, он готовился выйти из подполья и все настойчивее требовал, чтобы я стала его женой.

Я тоже собиралась вырваться на волю из своего «подполья». Моя книга должна была помочь. Энди был предателем — ну так и я стану предательницей.

Наш последний с Энди вечер был самым странным из всех. Он как будто предчувствовал что-то: вдруг заговорил о том, какие все женщины предательницы, даже упомянул Мату Хари. Конечно, он ничего не знал о моем плане, но интуиция его не обманывала. Он чем-то напомнил мне золотых рыбок, которыми я кормила моих пираний. Выглядел таким же обреченным.

— Уверен, что ты меня предашь, — говорил он. — Женщины всегда предают. Мне на своем веку пришлось много пережить, Джуди. Ты — моя последняя любовь. Но именно из-за тебя я буду страдать больше всего…

Пока я принимала ванну, он стоял рядом и все продолжал в том же духе. А закончил так:

— Однако я хороший стратег. Умею переигрывать других… Несмотря на очень горячую воду — такую горячую, что Энди не мог залезть в ванну, по спине у меня пробежал холодный холодок. Но страх быстро прошел.

— Энди, а знаешь, что говорил Гитлер? Я сейчас как раз читаю книгу о Гитлере. Так вот, он говорил, что политика, как шлюха, не прощает того, кто любит ее без взаимности.

(Д. Чейвез. Мой любовник советский посол // Совершенно секретно. — 1992. — № 4.)

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Почему у одних людей есть аллергия, а у других нет?

Из книги Все обо всем. Том 1 автора Ликум Аркадий

Почему у одних людей есть аллергия, а у других нет? Иметь аллергию означает быть подверженным или чувствительным к влиянию одного или многих веществ. Это могут быть пищевые, химические, растительные и животные продукты и даже домашняя пыль или перхоть кошек, собак,


Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану

Из книги Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений автора Серов Вадим Васильевич

Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану Из собрания мыслей и афоризмов «Плоды раздумья» Козьмы Пруткова.Авторы имели в виду расхожее в их время шутливо-ироническое выражение «фонтан красноречия».Цитируется как призыв помолчать


ДЕРЕВЕНСКИЙ ДЕТЕКТИВ Я ТЕБЯ ПОРОДИЛ, Я ТЕБЯ И УБЬЮ…

Из книги Убийцы и маньяки [Сексуальные маньяки, серийные преступления] автора Ревяко Татьяна Ивановна

ДЕРЕВЕНСКИЙ ДЕТЕКТИВ Я ТЕБЯ ПОРОДИЛ, Я ТЕБЯ И УБЬЮ… УАЗик дважды подбросило на колдобине, и после часовой езды он, противно скрипнув тормозами, остановился. Участковый показал на третий дом справа, и мы вышли, разминая затекшие от долгой езды ноги.— Странно, нигде никого


«Я ТЕБЯ ПОРОДИЛ, Я ТЕБЯ И…»

Из книги Полная энциклопедия наших заблуждений автора Мазуркевич Сергей Александрович

«Я ТЕБЯ ПОРОДИЛ, Я ТЕБЯ И…» Человек сидел, тяжело облокотившись на стол. Он не слышал, как хлопнула входная дверь. Не видел, как в проеме возник мужчина, не очень твердо стоящий на ногах.«Значит явился, паразит. Не побоялся. Ну, ничего, больше ты вообще ничего бояться не


«Ради тебя твой партнер должен измениться, если он по-настоящему любит»

Из книги Полная иллюстрированная энциклопедия наших заблуждений [с иллюстрациями] автора Мазуркевич Сергей Александрович

«Ради тебя твой партнер должен измениться, если он по-настоящему любит» Давно уже известно, что основы личности закладываются в раннем детстве до трех-пяти лет. Взрослому человеку измениться невероятно сложно. Поэтому ожидать друг от друга подобных изменений, наверное,


«Я тебя породил, я тебя…»

Из книги Полная иллюстрированная энциклопедия наших заблуждений [с прозрачными картинками] автора Мазуркевич Сергей Александрович

«Я тебя породил, я тебя…» Ни один человек не может быть собственностью другого, даже если это закреплено юридически или они связаны социальными узами. Думаю, что это понятно всем, но как много примеров, когда родители ведут себя так, будто ребенок является их


«Ради тебя твой партнер должен измениться, если он по-настоящему любит»

Из книги Как писать убедительно [Искусство аргументации в научных и научно-популярных работах] автора Графф Джеральд

«Ради тебя твой партнер должен измениться, если он по-настоящему любит» Давно уже известно, что основы личности закладываются в раннем детстве до трех-пяти лет. Взрослому человеку измениться невероятно сложно. Поэтому ожидать друг от друга подобных изменений, наверное,


«Я тебя породил, я тебя…»

Из книги 365 секретов для красоты и здоровья женщины автора Мартьянова Людмила Михайловна

«Я тебя породил, я тебя…» Ни один человек не может быть собственностью другого, даже если это закреплено юридически или они связаны социальными узами. Думаю, что это понятно всем, но как много примеров, когда родители ведут себя так, будто ребенок является их


«Ради тебя твой партнер должен измениться, если он по-настоящему любит»

Из книги Быть начальником — это нормально автора Тулган Брюс

«Ради тебя твой партнер должен измениться, если он по-настоящему любит» Давно уже известно, что основы личности закладываются в раннем детстве до трех-пяти лет. Взрослому человеку измениться невероятно сложно. Поэтому ожидать друг от друга подобных изменений, наверное,


«Я тебя породил, я тебя…»

Из книги автора

«Я тебя породил, я тебя…» Ни один человек не может быть собственностью другого, даже если это закреплено юридически или они связаны социальными узами. Думаю, что это понятно всем, но как много примеров, когда родители ведут себя так, будто ребенок является их


Взаимодействие с идеями других людей

Из книги автора

Взаимодействие с идеями других людей Главная цель этой книги – познакомить читателя с академической письменной речью, обращаясь к ее истокам в диалоге человека и общества. Хотя работа над научным текстом в какой-то момент может потребовать тишины и уединения, модель


Секрет № 45 Если у тебя тромбофлебит

Из книги автора

Секрет № 45 Если у тебя тромбофлебит Тебя настигла неприятная болезнь – тромбофлебит. Доктор назначил тебе лечение. Хорошо, что дело не дошло до хирургического вмешательства.Не пренебрегай хорошим советом, он тебе поможет. В течение дня выпивай не менее 500 мл смесей


Глава 9. Делайте больше для одних людей и меньше — для других

Из книги автора

Глава 9. Делайте больше для одних людей и меньше — для других Вы мучаетесь, пытаясь завершить работу над ежегодными аттестациями своих двенадцати подчиненных, — это новое правило, выдвинутое компанией. Изменение системы оплаты труда вызвало много негодования и