«БОЛЬШОЙ ДЖИМ» Колосимо

«БОЛЬШОЙ ДЖИМ» Колосимо

Пожалуй, самым известным работорговцем, проела-вившимся благодаря тому, что он проторил путь Джону «Лисе» Торрио и Аль Капоне, был Джеймс «Большой Джим» Колосимо. Родившийся в 1871 г: в Италии Колосимо обскакал многих своих соотечественников, прибыв в Соединенные Штаты еще в 1881 г. Отец привез его в Чикаго, в район домов с красными фонарями, известный под названием «Леви». Уже в 1902 г. «Большой Джим» приобрел некоторое влияние в обществе. Он женился на хозяйке борделя и вскоре стал владельцем целой сети публичных домов. Для постоянного пополнения заведений свежими телами ему пришлось организовать банду, скупающую живой товар. В помощь себе он выписал из Нью-Йорка племянника — Джона Торрио, к которому постепенно перешло все дело Колосимо.

Торрио вместе с Арнольдом Ротштайном и Мейером Лански были истинными творцами Национального преступного синдиката, успешно развивавшегося на протяжении последующих пятнадцати лет. Гениальность этих людей заключалась в умении угадывать момент, когда (в силу экономических или социальных причин) требовалось сменить один вид рэкета на другой. Торрио, например, своевременно почуял, что, хотя эксплуатация секса всегда будет прибыльной, особые обстоятельства, придающие логический смысл торговле белыми рабынями, вскоре исчезнут. Впереди замаячила новая возможность — незаконная торговля спиртным. Когда Колосимо утратйл умение (или охоту) приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам, Торрио 11 мая 1920 г. просто-напросто убил его и стал главой синдиката. По сути, это событие ознаменовало собой бунт американцев второго поколения против идей Старого Света, исповедуемых стариками — так называемыми «усачами».

(Мессик Хэнк, Голдблат Берт. Бандитизм и мафия. «Иностранная литература», № 11, 12. 1992).

Не оценив по достоинству перспектив, которые сулило введение «сухого закона», исполин. Биг Джим Колосимо пострадал в числе первых. Правда, погубило его не столько то, что он не понял, какие фантастические возможности открываются в связи с запрещением продажи алкоголя, сколько то, что он просто-напросто по уши влюбился. Разменяв пятый десяток, он неожиданно открыл свое сердце для любви. Впервые люди за его спиной хмурили брови. Для них любовь представлялась самой худшей из всех постыдных слабостей, для них она означала болезнь. Женатый в молодые годы на стареющей своднице Виктории Мореско, Колосимо при виде одной певички, с которой его познакомил журналист Жак Ле в 1917 г., разволновался так, что его длинные усы затрепетали. Девятнадцатилетняя весьма привлекательная, Дэйл Уинтер благодаря заботливому воспитанию, природному таланту, высокому и чистому голосу выделялась из всего хорового ансамбля методистской церкви на Саут-Парк-авеню. Биг Джим пригласил ее выступать в своем «Кафе Колосимо». Разразился первый скандал. Методиста осудили поступок этой овечки, сбившейся с пути истинного и идущей к своей гибели.

— Я не понимаю, в чем меня упрекают. В этом кафе я буду честно зарабатывать на жизнь тем, что буду петь арии из оперетт, — недоумевала Дэйл.

Ради нее Биг Джим превратился в ягненка. Выполняя все ее капризы, он пригласил послушать ее великого Энрико Карузо и короля Бродвея самого Флоренса Зигфрилда. Оба искренне подтвердили, что у Дэйл исключительный талант. Морис Нест предложил невероятный контракт, но было поздно. Отказавшись от респектабельности, она не принадлежала больше себе. Попав в руки Колосимо, Дэйл уже не представляла себе других уз. Они обожали друг друга.

Биг Джим подал на развод… Он открыто ходил с Дэйл под руку и готов был щеголять в жокейских брюках только потому, что она любила верховую езду. Он стал сентиментальным.

— Я словно заново родился, начал понимать, что значит жить, понял, куда я иду, — доверительно сообщил Колосимо своему племяннику Джонни Торрйо.

— Ты роешь себе могилу, — услышал он в ответ. Атмосфера все более сгущалась.

Биг Джим нанял учителя, чтобы обучиться хорошим манерам и не шокировать изящную и благовоспитанную Дэйл. Занятый этим, он совсем забыл о манерах куда менее деликатных, которых от него требовало общение с гангстерами.

Торрио не на шутку забеспокоился: глава империи размяк окончательно. Некоторые доверенные лица стали обсуждать между собой поведение босса, скрывать от него доходы, что было совершенно немыслимо еще год назад, когда одной неосторожной реплики в его адрес было достаточно, чтобы отправить на тот свет провинившегося. Джонни, по прозвищу Лис, первым почуял опасность. Кто не идет вперед, тот скатывается назад. Кто перестает добывать, рискует потерять добытое. Биг Джим забыл об этом.

Предпоследний шаг был сделан 20 марта 1920 г. В этот день Биг Джим и Виктория оформили развод. Теперь для женитьбы на Дэйл преград уже не существовало. Для медового месяца был выбран курортный городок в штате Индиана. 4 мая Колосимо ввёл свою жену в роскошно обставленные апартаменты в одном из кварталов Чикаго. Можно было начать красивую жизнь.

11 мая 1920 г. Биг Джим получил от Торрио сообщение по телефону о прибытии в «Кафе Колосимо» двух автомашин с очередной партией виски.

— Ты должен принять ее не позднее 16 часов, чтобы успеть дать расписку сопровождающему, — сказал он.

Колосимо в это время отдыхал с Дэйл после обеда. Он не торопясь поднялся, принарядился, нацепил на мизинец кольцо с бриллиантом в пять каратов, вставил красную розу в петлицу пиджака, чуть подогнул поля бежевой фетровой шляпы с черной лентой и только после этого направился в свое заведение. Когда он пришел туда, то вначале проверил, все ли на месте. После этого он позвонил своему адвокату Рокко де Стефано, но не застал его. Секретарь Фрэнк Камилла видел, как он в недоумении покачал головой и направился к выходу. В 16 часов 25 минут прозвучало два выстрела. Фрэнк бросился вслед за шефом. Колосимо лежал на полу лицом вниз. Первая пуля застряла выше правого уха, другая, пройдя насквозь, ударилась в стену и отколола большой кусок штукатурки. Правая рука Биг Джима находилась в кармане пиджака. Когда полицейским с трудом удалось вытащить ее оттуда, они увидели, что пальцы сжимали перламутровую рукоятку пистолета, украшенную жемчужинами, одна из которых была черной. Оружие более чем странное для главаря гангстеров. И действительно, это был подарок молодой жене, от которого она отказалась. Биг Джим был увлечен идеей вовлечь ее в дело и надеялся, что со временем ему это удастся.

Это означало, однако, что он успел заметить убийцу, скрывавшеюся в гардеробе, но послеобеденный отдых с молодой женой замедлил реакцию самого лучшего стрелка.

В Чикаго ему организовали столь пышные похороны, что, как сообщила пресса, они носили общенациональный характер. Зараженную вирусом преступности Америку это не смутило.

Впервые глава преступного мира окончил жизнь таким прискорбным образом. Все, что случилось с Джимом Колосимо, могло произойти и с другими боссами. Событие, немыслимое вчера, ставшее реальностью сегодня, грозило повториться в будущем. Поэтому пришедшие на похороны гангстеры были преисполнены искреннего негодования, пачками швыряли деньги продавщицам цветов, а огромные венки украшали траурными лентами: «Моему дяде…», «От Аль Капоне…», «Генри Гузик не стыдится скорбеть…» и т. д.

Бронзовый гроб мог бы теперь храниться в музее современного искусства.

Жители итальянской колонии выразили возмущение по поводу того, что архиепископ Георг Мундегин запретил проводить погребение по христианскому обычаю. Возмущение было настолько велико, что епископат счел нужным дать необходимые пояснения: «Его преосвященство хочет, чтобы прихожане ясно понимали, что не каждого гангстера церковь рассматривает как грешника, а только того, кто отказывается следовать ее законам, требующим посещения причастий… В этом случае в проведении похорон по христианскому обычаю будет отказано. Не следует думать, будто того факта, что кто-либо является гангстером или контрабандистом, достаточно для отказа в таких похоронах, так как в отношении каждого вопрос будет решаться особо…»

Некоторые наиболее набожные главари гангстеров стали советовать своим боевикам, в чьи обязанности входило исполнение приговоров, осенять себя при этом дулом пистолета крестным знамением и произносить вслух «во Имя Отца, и Сына, и Святого духа…» Совершать все это нужно было до выстрела, до того, как будет совершен акт, содействующий переселению «клиента» в рай. Как это ни трудно себе представить, но многочисленные вальтеры, кольты, браунинги вначале использовались как кропила. Заявление епископа успокоило итальянцев. Все они, во всяком случае те, кто занимался преступной деятельностью, восприняли его как благословение.

Итак, церковь обвиняла Джима Колосимо только в том, Что он развелся со своей женой. Это был грех, олицетворением которого считали Дэйл Уинтер. Но поскольку с Джима уже нечего было взять, его простили, и за звонкую монету жалкий калабрийский священник по христианскому обряду благословлял его в последний путь.

Едва похоронная процессия пришла в движение, во главе ее встали многочисленные представители демократической партии. Пятьдесят три важные персоны оспаривали честь нести покров. Пришлось назначить «почетных носильщиков». Среди провожатых Джима Колосимо в последний путь можно было увидеть главу республиканской партии штата Огайо, окружного атторнея, сенатора, трех мэров, двух членов конгресса, девять советников.

Два духовых оркестра, состязаясь в исполнении траурных маршей, сменяли друг друга. Дэйл Колосимо ехала за гробом в черной машине, за ней шел пешком Джонни Торрио в сопровождении заросшего Аль Капоне, у которого белела только левая, изуродованная сторона лица (по обычаям жителей юга Италии друзья покойного не бреются с момента его убийства до похорон).

Похоронная процессия насчитывала около 5 тыс. человек. Все горячо обсуждали прекрасную речь Айка Блюма, владельца самых дешевых публичных домов. Он сказал:

— Наш дорогой Джим никогда не мухлевал. Он всегда играл в открытую. Он не был завистливым человеком. И если дюжины других получали свою долю, это его не смущало. Чем больше довольных, тем лучше. Он имел то, чего нет у большинства из нас, — класс. Это он смог привлечь на свет красных фонарей богачей и даже миллионеров, что было полезно всем, и особенно этим заведениям, получившим то, что им оставил Колосимо. Наш Джим никого не предал в своей жизни, ни одного не оттолкнул и умел держать язык за зубами.

Именно этого не хватало самому Айку Блюму. Вскоре в «Америкэн джорнэл» появилась его статья, в которой были и такие слова: «… Неважно, кем он был когда-то в прошлом, не имеет значения, какие ошибки он совершал. Джим был моим другом, и я был на его похоронах…» Подобные высказывания можно было услышать в день похорон от многих жителей Чикаго. Их можно было услышать в том квартале, где Джим хозяйничал столько лет, при этом по размалеванным щекам дам преступного мира^текли обильные слезы. Но то же самое можно было услышать от деловых людей, внешне вполне респектабельных, в их конторах, расположенных в небоскребах, и от людей знаменитых или находящихся на пути к славе.

Похороны, подобных которым Америка еще не знала, настолько переполошили власть, что в штате Иллинойс создали специальную комиссию по расследованию для установления связей, существующих между гангстерами и политиками. Окончательный доклад комиссии выглядел вполне авторитетным. Но, по-видимому, именно по этой причине он не получил широкой огласки. Вот несколько выдержек из него.

«… В демократическом обществе власть основана на содружестве. Феодальный строй основывался не на зависимости, а на узах верноста между людьми. Политика тяготеет к феодальной системе отношений. Шайки также организованы на феодальных началах, иными словами, взаимоотношения внутри них сіроятся на принципах верности, содружества и, главным образом, доверия. Вот одно из обстоятельств, объясняющее, почему гангстеры и политики так хорошо понимают друг друга и часто связаны между собой, к великому несчастью для страны…

Ни для кого не секрет, что такая дружба подрывает моральные устои общества. Она приводит к тому, что законное правительство перестает быть беспристрастным. Профессиональные политики всегда считали целесообразным присутствовать при важных событиях в жизни их друзей и знакомых: на крестинах, свадьбах, похоронах — причем отнюдь не потому, что их побуждают к этому искренние чувства. Присутствие на торжественных похоронах политического деятеля свидетельствует о чистосердечном и личном характере его связей с покойным».

Эта цитата позволяет понять, каким образом в результате компромиссов, на которые шли власти, в стране со времени «сухого закона» воцарилась преступность.

Биг Джима Колосимо похоронили, его племянник Джонни Торрио принял дела дяди и возглавил преступный мир Чикаго. Рядом с ним находился человек, готовый на все, чтобы противостоять возможным конкурентам, — Аль Капоне.