АРНИ ЛЕОН ШЕФФЕР. БЕРТИЛЬОН ЗА ДАКТИЛОСКОПИЮ

АРНИ ЛЕОН ШЕФФЕР. БЕРТИЛЬОН ЗА ДАКТИЛОСКОПИЮ

В Сент-Оноре, между Елисейскими полями и Монмартром, на улице Фобур стоит дом № 7, в котором в начале нашего века вел бойкую практику хирург-стоматолог Ало и в котором 17 октября 1902 г. в приемной хирургического кабинета был найден мертвым камердинер врача Жозеф Ребель.

Диагноз судебного врача гласил: Ребель задушен голыми руками в ходе борьбы с неким неизвестным, проникшим в помещение, снимаемое доктором Ало.

Сгулья были опрокинуты, стол — на боку, стеклянные двери шкафа, в котором доктор Ало хранил, свою коллекцию монет, разбиты, ящики выдвинуты, а их содержимое разбросано по полу — явные признаки того, что какой-то громила пытался здесь сбалансировать дефицит своего бюджета.

«По-видимому, Ребель помешал преступнику, — размышлял инспектор Кошефер, — между ними завязалась борьба, и слуга потерпел поражение. Обычное ординарное ограбление с убийством».

В кабинете доктора Ало следов было предостаточно, поэтому инспектор Кошефер известил обо всем своего коллегу Бертильона, который незамедлительно явился на улицу Фобур вместе с двумя помощниками.

Тем временем Кошефер подробно осмотрел шкаф, в котором хранилась коллекция монет, и обнаружил несколько капель крови на полу, на осколках стекол, на дверцах шкафа. На теде Ребеля внешних повреждений не имелось, стало быть, кровь принадлежала преступнику, поранившемуся, вероятнее всего, при взломе шкафа. Инспектор уже наклонился, чтобы поднята один из осколков, которыми был усеян пол возле шкафа, как рядом с ним оказался Бертильон.

«Пожалуйста, не трогайте ничего, месье!» — сердито буркнул он и осторожно поднял кусочек стекла.

Кровавые отпечатки пальцев на осколке стекла, изъятого из кабинет доктора Ало, были сделаны большим, указательным, средним и безымянным пальцами правой руки. Бертильон начал с того, что сфотографировал отпечатки, добиваясь наибольшей их четкости, и это ему удалось при косой подсветке электрической лампы. Тогда он решил сравнивать полученные снимки со своей картотекой.

Тем временем инспектор Кошефер, не очень полагавшийся на службу идентификации, основательно прощупал доктора Ало и узнал от него об одном человеке, довольно близком убитому слуге. «Какой-то родственник по имени Жорж,» — не вдаваясь в излишние подробности, сказал врач. Заинтересованный инспектор принялся расспрашивать дальше и выяснил, что доктор Ало не очень, оказывается, верил в это родство: у него, скорее, складывалось впечатление, будто Гебель и этот самый Жорж связаны между собой некими иными, значительно более «теплыми» узами.

Кошефер, тщательно сопоставив еще раз факты, не теряя ни минуты, пустил по следам Жоржа своих агентов.

Однако помощь инспектору Кошеферу пришла со стороны, с которой он меньше всего ее ожидал: от службы опознания!

Человек, ославивший в кабинете доктора Ало четыре кровавых отпечатка пальцев, 8 лег назад уже имел дело с Бертильоном и в память об этой встрече оттиснул на карточке черной типографской краской свои большой, указательный, средний и безымянный пальцы. Попадись он полиции годом раньше, когда отпечатки пальцев еще не регистрировались, схватись он за стеклянный осколок не правой, а левой рукой, и работы у инспектора Кошефера было бы куда больше.

Теперь же Бертильон с. гордостью мог заявить: «Человека, которого вы разыскиваете, зовут Арни Леон Шеффер. Он родился 4 апреля 1876 г.».

Так впервые в Европе убийца был идентифицирован по отпечаткам его пальцев, и не кем-нибудь, а самым авторитетным из противников дактилоскопии!

Инспектору Кошеферу не потребовалось больше разыскивать какого-то неизвестного и ничем не примечательного субъекта по имени Жорж: вооруженный точным словесным портретом и фотокарточками преступника, он мог теперь действовать вполне целенаправленно.

Инспектор ринулся по следу Шеффера и наступал ему уже на пятки, когда тот взял да испортил столь эффектную концовку, самолично явившись с повинной в полицию Марселя.

(Файкс Герхард. Большое ухо Парижа. Французская полиция: история и современность. М., 1981).