ОРАНЖЕВЫЙ ПРУТИК ОРАНИЕНБАУМСКИЙ, ПРОФЕССОР И ДРУГИЕ…

ОРАНЖЕВЫЙ ПРУТИК ОРАНИЕНБАУМСКИЙ, ПРОФЕССОР И ДРУГИЕ…

На длинной скамье — подсудимые. Их девять. Здесь находятся люди, представляющие повышенную общественную опасность, неоднократно судимые, большинство из которых провело значительную часть своей жизни в исправительных колониях.

Подсудимые обвиняются в совершении большого числа краж, грабежей, разбоев и некоторых других преступлений. Список потерпевших и их представителей насчитывает почти четыре десятка фамилий.

Все подсудимые, кроме одного — Александра Борисовича Рогальского — в пиджаках и рубашках темных расцветок. Рогальский выделяется среди них светлым свитером. Но это чисто внешнее различие. Гораздо важнее другое. Александр Борисович — единственный несудимый, остальные имеют в своем «послужном списке» по несколько судимостей. У Рогальского высшее техническое образование — окончил Электротехнический институт. Другие имеют максимум среднее образование.

На вопрос судьи, признает ли он себя виновным, подсудимый Бобров, невысокий, ничем не примечательный, внешне очень серьезный человек, энергично мотает головой.

Бобров Петр Иванович, 36 лет, образование 7 классов. Четыре раза судим за кражи, разбойные нападения, хулиганство, сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем.

— Вы полностью или частично не согласны с предъявленными вам обвинениями? — обращается к подсудимому судья.

Вместо ответа Бобров начинает показывать жестами, что он не в состоянии говорить. Вначале у судьи и присутствующих в зале возникает мнение, что Бобров болен, у него пропал голос. Но это не так Адвокат подсудимого поясняет, что его подзащитный накануне процесса сообщил, что ему явилось во сне какое-то видение и теперь он вообще не может говорить. Бобров в подтверждение этих слов кивает головой и передает судье через конвоиров мелко исписанный листок бумаги. Судья читает:

«Председателю судебного разбирательства Кондратьевой по делу черепа с его косточками от Святого Пророка церкви «Объединение церквей» Оранжевого Прутика Ораниенбаумского, по документам Боброва Петра Ивановича:

Заявление для оглашения в судебном разборе.

Я, Святой Пророк Оранжевый Прутик, по поводу предъявленного мне обвинения заявляю: виновным себя не признаю. Вес показания, данные мной на следствии, с момента возбуждения уголовного дела, во всех тех местах, которые будут противоречить настоящему заявлению, объявляю не-верными.

Это заявление написано мной без влияния на меня нечистой, силы и аномалий биополей со стороны маньяков и трансцендентального давления со стороны антипода и его сторонников — противников возглавляемой мной борьбы. Прошу считать данное заявление венцом моей победы над нечистой силой и поражением моего антипода…

Только сейчас я понял, что участвовал вместе с маньяками в преступлениях, будучи совершенно невменяемым, находясь под воздействием магического гипноза, еще не изученного наукой…

Прошу приобщить это заявление к протоколу судебного разбирательства. Аминь».

Попытка симулировать психическое расстройство уже была на предварительном следствии. Следователь назначил судебно-психиатрическую экспертизу. Вот выдержка из заключения последней: «На основании изложенного комиссия приходит к заключению, что Бобров. Петр Иванович психическим заболеванием не страдает. Он может отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. Предъявленные Бобровым П.И. признаки психических нарушений, а именно: «умозаключение о «втором рождении», «прививке в следственном изоляторе, паралича мозга», «об озарений в области лингвистики» («стал свободно владеть всеми языками»), а равно как и заявлении о «голосах», являются надуманными, клинически неправдоподобными, и не сопровождаются изменениями его эмоционального состояния и поведения.

Боброва П.И. в отношении инкриминируемых ему деяний следует считать вменяемым».

— Где находятся похищенные вами ценности? — снова спрашивает судья у Боброва.

Он показывает жестами свое желание письменно ответить на этот вопрос. И вот еще один документ приобщился к делу.

Председателю судебного разбирательства от Святого Пророка Оранжевого Прутика Ораниенбаумского, по документам Боброва Петра Ивановича.

Заявление.

Все ценности, которые я получал в результате участия в преступлениях, я бросил в озеро около моего дома в поселке Ключи. В детстве в этом озере утопил мою собаку отец, а в 1980 году в районе этого озера застрелили еще одну мою собаку и труп ее бросили туда же. Когда обе собаки пришли ко мне во сне, я понял, что это озеро имеет магическую силу и там живет местное божество, влияющее на мою судьбу.

Чтобы ослабить давление нечистой силы, мне пришлось сделать это место алтарем, куда я бросал жертвоприношения в виде вещей, ценностей и предметов, а в церковные праздники бросал вербу, чтобы на меня не могла напасть порча.

Следователь организовал выезд на озеро группы водолазов, которые в присутствии Боброва в течение полутора часов осматривали дно этого маленького озерка, но ничего там не обнаружили.

Судебный психиатр, освидетельствовав Боброва в ходе судебного разбирательства, также дал заключение о его полной вменяемости.

На следующий день Оранжевый Прутик Ораниенбаумский написал еще одно, на сей раз последнее заявление: «Я заговорю 16 декабря и дам все интересующие суд и экспертов факты и пояснения».

Действительно, до самого конца судебного следствия Бобров вел себя, уже без подобных отклонений.

27-летний Баранов окончил 8 классов и производственнотехническое училище, имеет специальность слесаря-ремонтника. Он уже привлекался к уголовной ответственности за кражи государственного и личного имущества, связанные с проникновением в жилища, помещения и хранилища.

На предварительном следствии Баранов тоже высказывал идеи мистико-религиозного характера. Комиссия экспертов-психиатров, освидетельствовавшая его, в своем заключении записала: «Поведение и высказывания испытуемого носят характер искусственно надуманных идей религиозного содержания». Тем не менее на стол судьи ложатся заявления.

В заявлении Баранова, ссылаясь на то, что он верующий, «душа которого отягощена грехами», просит дать ему возможность исповедаться и облегчить ему душу.

Начинается допрос подсудимого Курыша Федора Петровича. Ему 31 год. Среднего роста, с приятными чертами лица, говорит так, что судья несколько раз просит его отвечать погромче.

За плечами Курыша 3 судимости. В 17 лет был осужден за злостное хулиганство и грабеж к полутора годам лишения свободы. Наказание отбыл полностью. В 22 года снова скамья подсудимых. На этот раз сразу три преступления: кража личного имущества граждан, кража государственного и общественного имущества, угон автомобиля. Естественно, наказание определили строже — 3 года и 6 месяцев лишения свободы. Наказание отбыл полностью. В возрасте 28 лет новая судимость: заведомое постановление другого лица в опасность заражения венерической болезнью. Год лишения свободы. Наказание отбыл полностью.

И вот сейчас, в 31 год, Федор Курыш снова на скамье подсудимых. Теперь он обвиняется в совершении нескольких краж и грабежей, связанных с проникновением в жилища, а также краж личных документов, разбойном нападении, хищении государственного имущества в особо крупном размере. Курыш обвиняется также в незаконном приобретении, ношении, хранении и сбыте огнестрельного оружия и недонесении органам власти о совершении его соучастниками двух разбойных падений, о чем он, Курыш, достоверно знал.

Семь статей УК РСФСР вменены в вину этому невысокому человеку в очках, который очень тихо и как-то застенчиво дает показания:

— Вроде это было летом прошлого года… Как-то ко мне пришел мой знакомый Логиновский Валя. И говорит, что ему нужна квартира… Он нуждался в деньгах.

— Значит, адрес квартиры требовался для того, чтобы ее ограбить? Так?

— Так, естественно, так, — соглашается Курыш и замолкает.

— Я пошел к Рогальскому и сказал ему, что нужна квартира.

Когда встретились, Рогальский сказал, чтобы я записал адресок некоего Гилевича. Вроде у него есть неплохая коллекция марок Так он, Рогальский, даст за неё 8 тыс. рублей.

Курыш рассказывает о подготовке к совершению преступления рассудительно и неторопливо, ровным, спокойным голосом. Именно за эту манеру говорить да еще, наверное, за очки, которые кажутся слишком крупными на его худощавом лице, друзья дали ему кличку Профессор.

В назначенный день около 12 часов Курыш на своей машине привез Логиновского, Боброва и Баранова к дому, где проживал Гилевич. Машину остановили поодаль, чтобы не бросалась в глаза. Пряча под плащами монтировки, трое грабителей пошли к дому. Курыш остался в машине.

Хотя Курыш сказал, что в это время в квартире никого не бывает, Баранов, на всякий случай, нажал кнопку звонка. Неожиданно послышались шаги и без каких-либо вопросов широко распахнулась дверь. Перед ними стоял невысокого роста, довольно полный пожилой мужчина. Он даже не успел ничего спросить. Сильный удар в челюсть сбил его с ног, и он потерял сознание. Удар нанес Баранов, в прошлом боксер.

Удар бывшего боксера повлек за собой перелом нижней челюсти, ушиб головного мозга легкой степени. Его, пожилого человека, инвалида, в бессознательном состоянии перетащили в другую комнатку, где уже без всякой надобности, «просто так», избили, после чего стали упаковывать похищаемые вещи. Помимо коллекции марок, взяли все, что представляло для них хоть какую-нибудь ценность. Кожаный пиджак и мельхиоровые ложечки, золотое кольцо, хрустальные вазы и даже старый халат… Быстро спустились в вещами вниз, сели в машину Курыша и поехали за город к одному из, знакомых.

Вечером приехал на своей автомашине Александр Рогальский. Небрежно полистал некоторые альбомы с марками, коротко бросил Курышу:

— Беру! За деньгами придешь в четверг.

Рогальский хорошо разбирался и в конъюнктуре, и в ценах, и в людях. Гилевич был известный коллекционер, — а его коллекция — одна из лучших коллекций советских марок в стране. Она содержала уникальные, даже не числившиеся в каталогах марки и стоила не 8 тыс. рублей, а гораздо больше — 114 тысяч…

Когда позднее проводилась очная ставка между Рогальским и Логиновским, следователь вынужден был принять специальные меры предосторожности, чтобы Логиновский, узнавший действительную стоимость коллекции Гилевича, не бросился на Рогальского. «Заработав» на этой операции более 100 тыс. рублей, Рогальский переправил коллекцию своему близкому родственнику, проживающему в соседней области.

Александр Рогальский, наиболее интересная фигура из всех подсудимых. Многих преступлений могло бы не быть, если бы не он. Сбыт похищенного всегда опасен для воров и грабителей. А у Александра Борисовича в руках оказались и наводка, и скупка краденного. Все, как говориться, в комплексе.

… Анна Александровна Бирюкова получила большое наследство: золотые и серебряные вещи, антиквариат. Об этом знали немногие. Но, к сожалению, среди них был и Рогальский. Маленькая записка с адресом и инструкция на словах: «Проникнуть в квартиру сложно. Скрытная. Всех боится, никому чужому дверь не откроет».

Решили брать квартиру в полдень. Бобров, тот самый «Оранжевый Прутик Ораниенбаумский», на лестнице надел белый халат, на голову- белую шапочку…

Из показаний Анны Александровны Бирюковой:

«Примерно в четверть первого дня ко мне в квартиру кто-то настойчиво позвонил. Я посмотрела в «глазок» и увидела молодого человека в белом халате и белой шапочке; какие обычно носят врачи. Он объяснил, что он врач «скорой помощи» и ему нужно срочно позвонить по телефону. Я открыла дверь. Молодой человек подошел к телефону и начал набирать номер. В это время в квартиру вошел второй мужчина, у которого на лице была маска, сделанная, по-моему, из марли. Неожиданно он схватил меня и начал заламывать руки. Тут же в квартиру вошел и третий мужчина, тоже в маске. Я стала кричать, тогда мужчины заткнули мне рот платком и стали связывать бельевой веревкой, которую принесли с собой.

«Молчи, старая дура! — крикнул один из них. — Будешь кричать — прикончим!» При этом они несколько раз ударили меня кулаком по лицу и телу, оттащили в другую комнату, положили на диван и прикрыли одеялом…»

Хрусталь, золотые и серебряные вещи, одежда, шапки, меховые шубы — всего на сумму более 200 тыс. рублей — грабители вывезли из квартиры Бирюковой.

Телефонный звонок к Рогальскому — и Александр Борисович уже на квартире одного из грабителей. Не удостоив вниманием носильные вещи, взглянул на изделия из золота и серебра.

— Серебро надо взвесить!

С трудом нашли весы. Серебряных изделий оказалось на 35 килограммов.

— Беру из расчета рубль за грамм!

Посмотрел и некоторые другие вещи, отобрал икону, гранатовый гарнитур, антикварные часы фирмы «Кортье», золотой перстень, серьги с изумрудом.

Несколько минут подумал:

— Пятнадцать тысяч.

Здесь торговаться не привыкли.

Среди друзей Курыша оказался Игорь Савин. В начале августа 1983 г. Курыш предложил Игорю «пощупать» квартиру некоего Панченко на улице Герцена. Помимо картин, у Панченко были кое-какие серёбряные и золотые вещи. Их «по справедливости» разделили.

С точки зрения Курыша, Савин показал себя на этой краже с самой хорошей стороны: действовал хладнокровно, беспрекословно выполнял все распоряжения более опытных соучастников, не проявлял неумеренной жадности. Поэтому Курыш весьма серьезно отнесся к предложению Савина свершить кражу в духовной семинарии.

В ночь на 24 августа 1983 г. недалеко от здания духовной семинарии остановились «Жигули». За рулем Федор Курыш, рядом Игорь Савин. Вот и алтарь. Все, все в мешок! Потиры — один серебряный, позолоченный, другой — с рельефными изображениями евангелистов, кресты-распятия из серебра, украшенные червлением, крест серебряный с чеканными изображениями, евангелие в медном посеребренном окладе, старинные иконы в посеребренных окладах — Казанская богоматерь, Иоанн Богослов, Богоматерь Умиления, Христос Вседержитель, Карельские святые и многое другое. Все-все в мешок! Быстрее! Скоро рассветет!…

И вот уже «Жигули» мчатся по пустынным улицам города. В багажнике два мешка с церковными ценностями. Общая стоимость похищенного — без малого 150 тыс. рублей.

«Оранжевый Прутик Ораниенбаумский» — Бобров, который в конце концов совершенно разумно и достаточно полно дал показания о совершенных им и приятелями преступлениях, перед самым окончанием судебного следствия сделал неожиданно новое заявление, адресованное суду: «Пользуясь данным мне правом на защиту, прошу приобщить настоящее заявления к протоколу судебного разбирательства.

Руководствуясь заключением судебного эксперта-психиатра о том, что я психически здоров, заявляю, что все преступления, в  которых меня обвиняют, совершил не я, а мой двойник-антипод, который выдал себя за меня и, пользуясь методом парапсихологического воздействия, ввел в мой мозг сорную информацию, которая послужила даче мной ошибочных показаний…»

Глядя на Боброва, его сосед по скамье подсудимых Баранов тоже подал заявление. В этом заявлении он стал изображать себя Робин Гудом, который нападал на богатых и жуликов с единственной целью — установить справедливость, перераспределить имущественные блага.

«Основную часть доходов от конфискованного мной имущества я раздавал бедным и нуждающимся людям, а себе оставлял мизерную часть, которую использовал на командировочные расходы и для поддержания семейного бюджета. Учитывая вышеизложенное, прошу суд рассмотреть мои действия как активную борьбу со спекуляцией, взяточничеством и хищениями и вынести мне мягчайший приговор как борцу за справедливость. В. Баранов».

К протоколу судебного заседания приобщили и заявление Александра Рогальского. Говоря о том, что привело его на скамью подсудимых, он высказал следующие причины: «Погубила меня моя порочная страсть к картам. Проиграв в 1978 г. значительную сумму денег, я бросился отыгрываться, но еще более завяз в долгах. Пробовал решить вопрос, зарабатывая на мелких услугах, мелкой спекуляции, но долг был слишком большой.

Когда в октябре — ноябре 1982 года Курыш попросил у меня адрес какой-нибудь квартиры, которую можно было бы «тихо» обворовать, я понял, что у меня появилась возможность, правда, преступная, одним разом решить все свои проблемы. Много раз хотел явиться в милицию и рассказать все, но очень боялся ответственности. Боялся и за семью…

Я знаю, что мне нет прощения, и за все готов нести полную ответственность, но на свободу я хочу выйти с чистой совестью. А.Рогальский».

И вот приговор:

Бобров Пётр Иванович приговорен к 14 годам лишения свободы, из них 2 года в виде заключения в тюрьме (Бобров признан судом особо опасным рецидивистом. И теперь, если он впредь совершит новое преступление, то будет подвергнуть наиболее суровому наказанию).

Рогальский Александр Борисович приговорен к 9 годам лишения свободы.

Курыш Федор Петрович — к 11 годам лишения свободы.

Баранов Вячеслав Анатольевич — к 9 годам лишения свободы. К 8 годам лишения свободы осужден Савин Игорь Иванович. К различным срокам тюремного заключения приговорены и другие подсудимые.

(Быховский И.Е. За чертой закона. Шесть уголовных дел. Л. 1988).