Сорочинская ярмарка

Сорочинская ярмарка

«Дорога, верст за десять до местечка Сорочинец, кипела народом, поспешавшим со всех окрестных и дальних хуторов на ярмарку. С утра еще тянулись нескончаемою вереницей чумаки с солью и рыбой. Горы горшков, закутанных в сено, медленно двигались, кажется, скучая своим заключением и темнотою; местами только какая-нибудь расписанная ярко миска или макитра хвастливо выказывалась из высоко взгроможденного на возу плетня и привлекала умиленные взгляды поклонников роскоши».

С тех пор как начинающий писатель Николай Гоголь написал эти строки, прошло уже больше 170 лет. Годы проходят, но все так же, в конце августа, когда «полное сладострастия и неги малороссийское лето» подходит к концу, спешат в Большие Сорочинцы люди. Уже не на лошадях и волах, а на автомобилях и поездах, и не только с ближайших сел и хуторов, а со всей Украины и из других стран. Едут не просто покупать и продавать, едут «ярмарковать». В этом роскошном с точки зрения лингвиста слове соединяются воедино и бескрайнее голубое небо с легкой поволокой бледно-розовых облаков, и звенящие золотой тишиной пшеничные поля, через которые проезжают путешественники, и жаркие дни, когда лето еще полностью властвует над природой, и ночи, когда осень прохладой напоминает о своем неизбежном приходе, и общение между людьми, задушевные разговоры «за жизнь», и поэзия торга, когда судьба нескольких копеек решается в течение часа, и разноголосый и разноязыкий котел раскинувшегося на шестнадцати гектарах торжища…

Владимир Даль в своем словаре трактует слово «ярмарка», производное от немецкого «яркмаркт», как «большой торговый съезд и привоз товаров, годовой торг, длящийся неделями» и «в Малороссии — большой сельский базар». Таких «ярмарктов», или же «сельских базаров», было великое множество. В первой половине XIX века в Украине действовало около 12 тысяч ярмарок, из них около 180 больших. Только в окрестностях Миргорода их было около восьмидесяти. Так что в веках могли остаться ярмарки Роменская, Голтовская или, например, Ильинская. Но судьба распорядилась так, что в селе Большие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии, в доме известного в округе доктора М. Я. Трофимовского родился Николай Васильевич Гоголь. А позже прославил он свою малую родину в бессмертных «Вечерах на хуторе близ Диканьки».

В летописях название села Большие Сорочинцы упоминается с 20-х годов XVII века. Местечко принадлежало принявшему католичество украинскому магнату Иеремии Вишневецкому, которому до начала освободительного движения под предводительством гетмана Богдана Хмельницкого принадлежала почти вся Полтавщина. После изгнания шляхты с украинских земель Сорочинцы становятся сотенным местечком Миргородского казацкого полка, а позже переходят во владения сотника Павла Апостола. В 1689 году его сын — миргородский полковник Данила Апостол — получил от гетмана Ивана Мазепы универсал на владение Сорочинцами и соседним селом Хомутцы. В 30-х годах XVIII века по заказу Апостола, к тому времени ставшего гетманом, была построена Спасо-Преображенская церковь, славившаяся своим уникальным иконостасом шириной 20 и высотой 17 метров. В 1809 году приходской священник сделал запись в церковной книге: «20 марта у помещика Василия Яновского родился сын Николай, крещеный 22 марта». Неподалеку от этой церкви и располагалась усадьба небогатых помещиков Гоголей-Яновских, где проводил свое детство будущий великий писатель. С 1929 года в бывшем помещичьем доме находится литературно-мемориальный музей Н. В. Гоголя, хранящий среди прочих экспонатов и записную книжку писателя, и так называемый «саквояж вечного странника», с которым Гоголь объездил Европу и путешествовал к Гробу Господнему в Палестине…

В декабре 1828 года выпускник Нежинской гимназии высших наук Николай Гоголь переехал в Петербург. Здесь он и начал работу над первой частью «Вечеров на хуторе близ Диканьки», в том числе и над повестью «Сорочинская ярмарка». Из Петербурга Гоголь писал письма матери и сестре, просил родных описывать особенности украинского быта, собирать украинские сказки и песни. 26 мая 1831 года было получено цензурное разрешение на печать, а в сентябре первая часть «Вечеров…» вышла в свет. Публика и критики неоднозначно встретили дебют Николая Гоголя. Кто-то увидел «выражение вкусов черни», «бедность воображения», «желание подделаться под малорусизм», в лучшем случае «легковесные забавные сказки». Так что нелегко было молодому писателю, которому едва исполнилось двадцать лет, читать все эти отзывы (нечто похожее происходило и после премьеры оперы М. П. Мусоргского «Сорочинская ярмарка» — впервые на русской оперной сцене звучали кряхтение, ворчание, возгласы невпопад и даже ругань, что весьма шокировало привыкшую к сладкоголосью публику). К счастью, были и те, кто сумел разглядеть в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» гораздо больше, чем просто пересказ украинских сказок. И их мнение было куда важнее для Николая Гоголя, чем злопыхательство рассерженного роя критиков. «Прочел „Вечера близ Диканьки“, — писал Александр Сергеевич Пушкин в письме к своему другу Воейкову. — Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия! Какая чувствительность! Все это так необыкновенно в нашей нынешней литературе, что я доселе не образумился». Неудивительно, что с тех пор слово «ярмарка» ассоциируется у нас с Полтавской землей, с благодатным временем, когда лето передает свои права осени (собственно говоря, во времена Гоголя в Больших Сорочинцах проводилось пять ярмарок в год, но классику было угодно прославить четвертую по счету, Святодуховскую, проходившую в конце августа), с селом Сорочинцы, где родился Николай Гоголь.

Сорочинская, как и другие украинские ярмарки, просуществовала до 20-х годов прошлого века. После прихода к власти большевиков все товарно-денежные отношения были поставлены под государственный контроль, на селе правила сельхозкооперация, так что такое хаотичное и неконтролируемое явление, как ярмарки, не вписывалось в рамки, определенные для советской торговли. «Хорошую ярмарку издалека слышно», — гласит украинская пословица. Сорок с лишним лет над Сорочинцами стояла тишина, село, как и вся Украина, было лишено своего символа. И только в середине 1960-х годов Сорочинская ярмарка была возрождена. Под нее отвели место фактически в чистом поле, которое круглый год пустовало и оживало только в конце августа. Какого-либо оборудования, инфраструктуры для продавцов и покупателей практически не было. И тем не менее, на ярмарку съезжались люди со всех уголков Союза. Ведь в Сорочинцах в советское время можно было приобрести дефицитные товары. А кроме того, Сорочинцы были едва ли не единственным местом в СССР, где можно было и вещь нужную купить, и театральное действо посмотреть. Артисты Полтавского музыкально-драматического театра разыгрывали перед публикой сценки из произведений Николая Васильевича Гоголя. А местные бабушки доставали из тяжелых сундуков сохраненные яркие плахты и расшитые кружевным узором сорочки, еще те, в которых они в невестах ходили, и устраивали свое представление. И не ради туристов, а потому, что так принято, так делали их матери, бабки и прабабки. Все самое лучшее — для ярмарки, себя показать и на других посмотреть.

Постперестроечная экономическая лихорадка сильно ударила по Сорочинской ярмарке. Покупатели и продавцы, приезжавшие по привычке в конце августа на Полтавщину, были предоставлены сами себе. Казалось, еще немного, и Сорочинская ярмарка превратится в красивую, но канувшую в исторический водоворот легенду. К счастью, нашлись люди, для которых оказалась не безразличной судьба одного из самых ярких символов страны. Сорочинская ярмарка была возрождена, с каждым годом разрастаясь все больше и больше. В 1999 году Указом Президента Украины Сорочинской ярмарке был присвоен статус национальной.

«Що, боже ти мій, господе, чого нема на тій ярмарці! Колеса, скло, дьоготь, тютюн, ремінь, цибуля, крамарі всякі… так, що хоч би в кишені рублів із тридцять, то й тоді б не закупив усієї ярмарки». Вслед за героем украинской комедии хочется сказать — да уж, чего только нет на Сорочинской ярмарке. Не хватит ни тридцати рублей, ни тридцати гривен, ни тридцати долларов, ни даже тридцати кувейтских динаров, самой дорогой валюты мира, чтобы купить всю ярмарку. Как не хватит посетителям ног, чтобы обойти всю ярмарку, не хватит глаз, чтобы увидеть всю ту красоту, которую привезли в Сорочинцы продавцы со всей Украины. Первые лучики солнца, эти разведчики, посылаемые светилом на передовую линию ночи, только-только освещают неверным светом Полтавщину, а на ярмарке уже кипит жизнь. С самого рассвета главная ярмарочная площадь — Жабокрицкий майдан — заставлена лотками, машинами и возами. Проще назвать то, чего нельзя купить в Больших Сорочинцах. Но еще раз повторимся — не за этим едут на ярмарку. И не только за тем, чтобы посмотреть на театрализованное представление, поучаствовать в различных конкурсах, выиграть звание «абсолютного чемпиона ярмарки по вольной борьбе» или, например, получить приз за «лучшую женскую косу» или за самое яркое и запоминающееся выступление под караоке. Особая атмосфера, дух ярмарки, впитавший за века культуру украинского народа, — вот что влечет людей в Большие Сорочинцы. Ярмарка расширяется и процветает, счет посетителей ее уже идет на миллионы. Единственное, чего хотелось бы пожелать, — чтобы Сорочинская ярмарка не превращалась в этнографическую приманку для туристов, а была живой, раскрепощенной и разгульной, без галстуков и приветственных речей, читаемых по бумажке. Такой, какой она была во времена Николая Гоголя.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.