* * *

* * *

"Венчались!"... И толпа подхватила: "Действительно - жена. Жену он это учит, господин. Проходите дальше. Они венчаны"... И эти слова: "венчалась", "венчаны" - звучали каким-то обвинением, злорадным признанием такого факта, которому уже, разумеется, ни оправданий, ни смягчений не найдешь. "Венчалась, дрянь, - терпи теперь. Не полюбовница". Хороша эта логика: будь она ему не жена - толпа, пожалуй бы, не признала за ним права дубасить бедное, вздрагивавшее, все ушедшее в боль и ужас, тело. Но тут совершилось несомненное преступление: она, видите ли, состоит с ним в законном браке и, следовательно, составляет его вещь. Кому какое дело, что я ломаю свой стул? Трах его ножками о тумбу - ножки летят прочь, спинкой оземь - спинка в щепки - и вся недолга. И не только здесь его право на тиранство, на побои. Вслушайтесь в: "По-ве-е-енчалась, так тебе и надо!" Ведь это так же звучит, как "мать зарезала - терпи каторгу... Отца задавила - поделом тебе". Тут в самой интонации "венчалась" обнаруживается удивительная психология толпы: "повенчалась" - значит совершила такое дело, после которого - как после судебного приговора за страшное преступление - ни срока, ни возврата нет. "Иди на каторгу, не жалуйся". И вступиться за тебя нельзя, потому что ты страдаешь "по закону, во всей форме". - Да, еще бы, ведь ты преступница - и палач имеет над тобою право тешить звериную злость и похоть сколько ему угодно.