НОМАДОЛОГИЯ

НОМАДОЛОГИЯ

(от общеевропейск. nomad кочевник) — постмодернистский философский концепт, предложенный Ж. Делёзом (см.) и Ф. Гваттари (см.). Исходные идеи Н. были высказаны Делёзом в работе “Логика смысла” [см. “Логика смысла” (Делёз)]. Окончательный вид Н. обретает в совместных работах Делёза и Гваттари — прежде всего во втором томе “Капитализма и шизофрении”; обобщенное изложение идей Н. было осуществлено в англоязычном издании “Nomadology” (N.Y.: Semiotex, 1986).

В отличие от фундаментальной для классической европейской культуры метафоры “корня” (см.), подразумевающего жесткую конфигурацию и генетическую структуру, культура постмодерна (см.), по оценке Делёза и Гваттари, фундирована метафорой “ризомы” (см.), или “корешка” В этом контексте речь может идти о “корневище-луковице” как “скрытом стебле”, способном прорастать в любом направлении, или о сети “корневых волосков” потенциально возможные переплетения которых невозможно предусмотреть. Ризома принципиально процессуальна, она “не начинается и не завершается. Она всегда в середине...” (Делёз, Гваттари). Бытие номадической среды реализуется в последовательно сменяющихся виртуальных структурах: по словам Делёза и Гваттари, “оса и орхидея образуют ризому, будучи гетерогенными. ...Подлинное становление, превращение осы в орхидею, превращение орхидеи в осу... оба вида становления следуют друг за другом и сменяют друг друга”

Н. предлагает также и принципиально новое понимание организации пространства. Используя для наглядности образы-модели типичных для различных культур игр с присущими этим культурам способами членения пространства, Делёз и Гваттари противопоставляют шахматы, с одной стороны, и игру кочевников (го) с другой. Шахматы, по их мысли, предполагают кодирование пространства (организацию четко очерченного поля игровой доски в качестве “системы мест”) и жесткую определенность соответствий между сохраняющими постоянную значимость фигурами и их возможными “позициями” — точками размещения в замкнутом пространстве. В противоположность этому, го предполагает внекодовую территориали- зацик/ и детерриториализацию пространства, т. е. рассеивание качественно недифференцированных фишек на открытой поверхности: броски камешков придают в каждый момент времени ситуативное значение фигурам и ситуативную определенность конфигурации пространства.

Такое рассеивание, по Делёзу и Гваттари, есть распределение сингулярностей в духе Н., которые “обладают подвижностью, имманентной способностью само- воссоединения”, радикально отличающейся “от фиксированных и оседлых распределений” Пространственная среда предстает как “недифференцированная”: “мир, кишащий номадическими [кочевыми]... сингулярностями” (Делёз).

Согласно мировидению Н., “генетическая ось” есть “объективное стержневое единство, из которого выходят последующие стадии; глубинная структура подобия” В противоположность этому “ризома антигенеалогична” (Делёз, Гваттари): она “осуществляется в другом измерении преобразовательном и субъективном”, т. е. принципиально не осевом, не линейном, и “не подчиняется никакой структурной или порождающей модели” “чуждается самой мысли о генетической оси как глубинной структуре”

По оценке Делёза и Гваттари, “оседлая” (западная) культура в отличие от кочевой “номадологической” основана на понимании “движения по оси”, для которого “топологически внешнее” выступает “аксиологически внешним” коим можно без каких-либо потерь пренебречь. “Мы пишем историю... с точки зрения человека, ведущего оседлый образ жизни... История никогда не понимала кочевников, книга никогда не понимала внешнее” (Делёз, Гваттари).

Важнейшим “допуском” Н. является презумпция ацентризма (см.): пространство принципиально лишено того, что могло бы претендовать на статус центра. В терминологии Делёза и Гваттари центр обозначается словом “генерал” (см.). Интерпретация ризомы в качестве принципиально лишенной “центра” среды оборачивается ее трактовкой как обладающей креативным потенциалом самоорганизации: “ризома может быть разорвана, изломана... перестроиться на другую линию” (Делёз, Гваттари). Источником трансформаций выступает в данном случае не “внешнее причинение” но внутренне присущая системе нон-фи- нальность, которая “ни стабильна, ни нестабильна, а скорее “метастабильна” и “наделена потенциальной энергией” (Делёз).

В рамках Н. ни один из множественных вариантов определенности ризомы не может быть выделен как предпочтительный: “любая точка ризомы может и должна быть связана со всякой другой” (Делёз, Гваттари). Осуществление этих возможностей образует подвижную картину самоорганизации ризомы, конституируя между ее составляющими (“сингулярностями”) временно актуальные соотношения или “плато” (см.). “Сингулярности” не только “способны к само-воссоединению” но нахождение в поле “номадологического распределения” заставляет их “коммуницировать между собой” (Делёз), при непременном условии их взаимовлияния с внешней по отношению к ризоме средой.

Конкретным инспирирующим толчком формирования “плато” выступает в Н. так называемый “парадоксальный элемент”, практически воплощающий собой случайность как таковую. Этот, последний, задает точки версификации в процессе самоорганизации ризомных сред, вынуждая сингулярности “резонировать, коммуницировать и разветвляться” (Делёз). Соответственно, существенным моментом процессуальности ризомы является принципиальная непредсказуемость ее будущих состояний: “парадоксальный элемент” потому и парадоксален, что он выходит за границы знания (доксы), очерчивающие проективно рассматриваемое пространство трансформаций. По оценке Делёза и Гваттари, “это множественность... но мы пока не знаем, что она влечет за собой, когда... обретет субстантивный характер”

На современном этапе, по мнению Делёза и Гваттари, культура западного образца “устала” от собственной ориентации на универсальную жесткость и определенность: “чего нам не хватает, так это номадологии, отличной от истории... [...] Испытываем ли мы потребность в номадизме более основательном, чем номадизм крестовых походов, номадизм настоящих кочевников или номадизм тех, кто больше не суетится и уже ничего не имитирует?”

См. также: Ризома, Ацентризм, “Генерал”, Лабиринт, Бинаризм, Плоскость, “Ускользание”, Разрыв, Дерево, Корень, Шизоанализ, Анти-Эдип.

А. А. Грицанов