Пленэр как мемуары, или Как заставить коллекционера купить серию картин целиком?

Пленэр как мемуары, или Как заставить коллекционера купить серию картин целиком?

Любой исторический роман дает превосходную картину эпохи, в которой жил его автор.

Курт Тухольский, немецкий писатель-публицист первой половины XX века

Молодая художница Марина Герасина, студентка Санкт-Петербургского института живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина принесла на мою литературную студию «обратного иллюстрирования» в Пушкинских горах серию акварелей.

Обратное иллюстрирование — это задача создать литературное, текстовое оформление картин художника для его альбома. Плохо, когда весь альбом — это просто изображения, лучше, когда у них есть названия, но совсем хорошо, когда кроме названий есть и подписи в виде небольших историй. И просто отлично, если эти подписи составляют собой цельную историю, заставляющую зрителя-читателя переходить от одной страницы к другой, ощущая себя не праздным зевакой, а собеседником мыслящего художника в его путешествии по этой земле. Поэтому мы с Мариной стали делать историю из ее картин, а потом — историю для подписей под этими картинами.

Эскизы представляли собой акварельные зарисовки Пушкинских гор. Марина откровенно предпочитает пейзажи интерьерам и жанровым сценкам, а на вопрос — какая картина, по-твоему, лучшая? — она указала на панорамный пейзаж заливных лугов с Савкиной горки. По прозрачному голубому небу плывут редкие перистые облачка, под ними колышется кипами красивая группа деревьев, перетекающая в полоску леса вдалеке. Перед кипами, ближе к зрителю, разлилось поле цветов, а еще ближе к нам — размытое пятно травы под ногами художника, озирающего все это благолепие с высоты.

Ну, что же, это узел действия истории, подробно описанный выше. И теперь нам надо построить историю вокруг этого момента.

Ищем героя — о ком эта история. Первое, что приходит на ум при виде этой картины, где над почти неподвижным пейзажем внизу на уровне наших глаз движутся облака, отделенные от всего, что внизу, почти тем же расстоянием, что и художник, — это слова «Плыву себе мимо». Однако по цвету пейзаж внизу достаточно ярок и потихоньку тянет к себе внимание от облаков. Остальные акварели — это дорожка от дома в солнечный день, несколько видов камней у реки под мелким дождиком — подальше, поближе, и просто сами камни. Сама эта река была нарисована отдельно, неожиданно розовая среди зеленых долин и смурного, но еще не дождливого неба.

Нашлась еще картинка с омытыми дождем деревьями на склоне, — и с тяжелыми, еще влажными листьями.

Рядом лежал совершенно размытый пейзаж, будто нарисованный под проливным дождем, когда воды из баночки не надо — она течет с небес. Обнаружилась также картинка лесной излучины реки, нарисованная с низкого берега, и две панорамы текущей мимо реки: одна серо-сизая, с обилием воды и так близко, будто художник стоит ногами в реке, а другая — голубая, с небом в пол-листа, пышными праздничными облаками, нарядной синей рекой и сизозеленой четкой травкой под ногами художника.

Ну, а еще сбоку валялась недорисованная картинка со знаменитой Михайловской мельницей, которая в процессе рисования почему-то надоела художнице совершенно. Более того, Марина попробовала еще раз сделать мельницу — и не пошло, что-то оказалось скучно делать знаменитые пейзажи. А вот не знаменитые вышли интересно.

Карандашные наброски детей и коровников, с парой лесных закуткой мы отложили — это была очевидно другая история, для другой книжки. Разложили акварели, обнаружили, что, если убрать вторую мельницу, их, на наше счастье, ровно 12 — по числу этапов «Путешествия героя» Дж. Кемпбелла из книги «Герой с тысячей лиц», которое я приводила в четвертой главе. Вот и славно, сказали мы, и стали раскладывать историю путешествия художника, а заодно и зрителя.

Главный шедевр с кипами, где облака плывут себе мимо, — это, как мы поняли, узел. Что до и после? Ну, домик с дорожкой — это, видимо, начало — мир героя, он же призыв к путешествиям, потому что художник в нем стоит уже на дорожке, хотя колеблется, стоит ли уходить — поэтому рисует дом, а не то, куда от него можно уйти. Уйдя от дома, художник продолжает колебаться, что видно по незаконченной мельнице, которую мы поставили второй. Дальше, очевидно, должна быть какая-то история с дождем, потому что у нас есть несколько картинок на эту тему, с камнями и рекой, а еще размытый донельзя пейзаж и деревья после дождя на склоне.

Что же будет советом наставника, с которого начнется содержательное путешествие героя? Это должно быть что-то яркое, выразительное, образное. Я предложила розовую реку — она совершенно сказочная и отлично годится для идеального образа, которым художника можно выманить из привычных открыточных картинок в его собственное путешествие за уникальными шедеврами. Отлично, все складывается: домик, мельница, розовая река, дальше — серия наступления дождя по нарастающей. Потом, очевидно, дождь в какой-то момент прошел — и художник полез в гору мимо мокрых деревьев, чтобы на вершине горы обсохнуть.

Что дальше? Ясное дело — ключевой пейзаж с кипами деревьев и облаками, уже безопасно плывущими мимо на уровне наших высоко забравшихся глаз. Куда направить героя потом? По Кемпбеллу теперь у нас должны быть возвращение героя домой и новая жизнь. А тут у нас остались лесная излучина в мягкой гамме — и ярко-синий праздничный речной пейзаж в небом в пол-листа. Мы сошлись на том, что лесной шедевр захочется нарисовать по дороге домой, соединяя краски предыдущих картин, что мягко показывает степень взрастания мастерства художника и настраивает зрителя на новое, более богатое по палитре и глубине, но по-прежнему естественное видение мира. А вот голубо-синее, яркое и победительное полотно надо ставить в конец, как совершенный результат сказочного путешествия, где наставник посоветовал обратить наше творческое внимание на розовую тогда реку, и вот теперь мы ее видим в полном сиянии и блеске.

Итак, показываю историю целиком, как мы ее в итоге увидели и записали:

1. Мир героя. Солнечный домик с дорожкой. Подпись: «Сельская жизнь. Не пойти ли из дома гулять?».

2. Призыв к приключениям — дорожка в предыдущей картинке и маленький горизонтальный пейзаж, где за кипами деревьев на берегу художнику с небольшой горки едва видна река, и полоска дальнего берега за ней. Подпись: «А что там, за деревьями?».

3. Панорама с мельницей не закончена, отражая колебания героя. Подпись: «Мельница. Это вообще то, что я искала? Нет, не похоже».

4. Наставник дает совет герою. Дивный пейзаж с розовой рекой подписан медитативно: «Поплыли. Хорошо».

5. Герой идет на приключения и попадает в первое испытание — вид реки поближе, с камнями и начинающимся дождем. Слова: «Щас польет».

6—7. Нарастающая череда испытаний: кромка воды той же реки (видно, что камера подъехала ближе, и это примерно тот же пейзаж, просто более дождливый и крупный) с камнями совсем близко, затем подпись — «Полило. Под какой бы камень спрятаться?» и затем «Ни под какой. Все мелкие». Дальше картинка уже просто с камнями под проливным дождем. Слова: «Ну и ладно. Переживем. Рисуем дальше».

8. Главное испытание героя: полностью размытый пейзаж. Текст: «Вижу мутно, сильно льет». И, наконец, прояснение — серо-сизая картина, где воды так много, что художник рисует, стоя в ней по колено, — и мы видим реку «с воды».

9. Этап, когда герой достигает цели, завладевая сокровищем, отражают последовательно две картинки. Первая — мокрые деревья на влажном склоне, на которые мы смотрим снизу, как если бы художник лез мимо них на гору. Вторая — ключевой пейзаж с кипами и облаками, мирно плывущими после прошедшего дождя мимо нас. Текст к первой — «Ой, прояснилось! Полезу на гору, хоть обсохну на ветру». Восклицание ко второй: «Ого, какой вид! Не зря сходила!».

10. Путь домой и преодоление оставшихся препятствий выражает красивая картинка с излучиной реки, нарисованной с низкого берега, в которой есть и розовые блики первой картинки с рекой из нашей истории, и расплывчатая водность дождливых приключений, а еще — голубизна и прозрачность воздуха, прояснившегося после дождя. Подпись: «Пошла было домой, но очень красиво. Нарисую-ка еще».

11. Пейзаж, который надо смотреть издалека. Вблизи это подмалевок поля с дорогой, уходящей в полосу темных деревьев.

12. Возвращение героя домой и его новая жизнь даны одной картинкой с небом в пол-листа и пышными праздничными облаками, под которыми течет уже совершенно родная нам и нарядная после дождя синяя река. Что писать? Нечто, что обозначит сквозную тему и вернет историю к началу. Мы написали: «Ба, да вид с нашей горки тоже неплох!», имея в виду, что художник наконец зашел за дом на первой картинке истории и увидел там эту дивную панораму.

Как назвать всю серию? «Прояснение». Тут тебе и природный смысл — дождь покапал и прошел, небо прояснилось, и философский — в голове у художника прояснилось, и он стал лучше видеть то, что рисует, и к себе это читатель тоже может отнести.

Больше того: пусть теперь какой-нибудь коллекционер попробует купить только одну картину из серии. Ничего не выйдет — он будет скучать по всей истории. Ему придется либо покупать один ключевой шедевр за стоимость всей серии, либо уж покупать и вешать всю серию на стенке последовательно, шаг за шагом ее волшебного путешествия.

Так литература продает живопись в прямом смысле за деньги, и в переносном — помогая развесить шедевры так, чтобы их интересно и легко было воспринять. Учтите это, господа художники, — и учитесь писать подписи под картинками. Можете зайти за этим в Школу малой прозы и поэзии в Москве или приехать в Пушкинские горы летом на литературно-живописные этюды.

Возвращаясь же к собственно писателям, я догадываюсь, что главный вопрос, который мучает сейчас начинающего мемуариста: как перевести все его «картинки» в слова? Как написать гораздо более сюжетную историю с изрядным количеством героев, коими пестрят семейные рассказы, — причем написать словами, внятно и без картинок. Как сделать так, чтобы собственно литературная (!) история сложилась, была занятна для читателя и вовремя завершилась, оставив не менее красивое и яркое впечатление, чем простенькая новелла, которую мы сваяли только что?

Хорошо, давайте вникать глубже в тонкости и механизмы создания сюжетных шедевров.