Karl May Карл Май

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Karl May

Карл Май

1971 — ФРГ (187 мин)

Произв. TMS Film (Бернд Айхингер)

Реж. ГАНС-ЮРГЕН ЗИБЕРБЕРГ

· Сцен. Ганс-Юрген Зиберберг

· Опер. Дитрих Ломан (цв.)

· Муз. Малер, Шопен, Лист

· В ролях Хельмут Каутнер (Карл Май), Кристина Зодербауем (Эмма), Кате Гольд (Клара), Аттила Хорбигер (Диттрих), Лиль Даговер (баронесса Зуттнер), Вилли Тренк-Гребич (журналист Лебиус), Мади Раль (вдова издателя Мюнхмайера), Хайнц Моог.

Карла Мая, автора приключенческих романов-бестселлеров, осаждают со всех сторон. Его ранние произведения упрекают в излишнем эротизме и недостоверности; его самого обвиняют в гомосексуализме и мошенничестве; говорят, будто бы он только в воображении путешествовал по странам, описанным в его книгах. Журналист-шантажист роется в его бурной молодости в поисках компромата; 1-я жена жадно его обирает. На закате жизни Май ведет диалоги со своими персонажами, сравнивает отношения со 2-й супругой, бывшей секретаршей, с мифом о Филемоне и Бавкиде и размышляет о смысле своего творчества. «Я всегда смотрел на реальность глазами ребенка; меня притягивала суть вещей, а не видимость. Успех моих книг, несомненно, связан с тем, что я говорил с читателем, как ребенок с ребенком». Суд Карла Мая с шантажистом заканчивается в пользу писателя, и судья воздает должное «великому мистику Карлу Маю, путешествующему по временам, где рушатся легенды». Писатель действительно пытался выразить «мировую душу» в образе таких героев, как Верная Рука. Он воспевает Вильгельма II, но иногда встает и на позиции пацифистов. Он умирает в 1912 г. Им продолжают восхищаться такие разные люди, как Георг Тракль, Бертольд Виртель[108], Генрих Манн, Адольф Гитлер.

? Людвиг ? Реквием по королю-девственнику, Ludwig — Requiem f?r einen jung-fr?ulichen K?nig, 1972, Карл Май и Гитлер, фильм из Германии, Hitler — Ein Film aus Deutschland, 1977 можно считать полноценной трилогией, где Зиберберг, фантазируя на тему жизни 3 знаменитых людей, размышляет о корнях и мифах Германии XX в., о мрачных силах, приведших ее из хаоса к славе, а от славы — к апокалипсису. Для этого он использует как самые простые, так и самые изысканные средства кинематографа. Иногда эти средства одинаковы, поскольку в современном кино часто все переворачивается с ног на голову, и новое — это хорошо забытое старое. Так использование расписанных холстов вместо декораций становится у Зиберберга поочередно то отсылкой к изобразительным искусствам, то ностальгическим намеком на детство кинематографа, на фильмы Мельеса, то новаторским авангардистским решением.

Карл Май занимает во всех смыслах слова центральное место в трилогии и творчестве Зиберберга. Это плод хрупкого, ненадежного равновесия между авангардом и традицией, совершенно раздробленным, нарочито литературным и искусственным типом повествования и биографией классического образца, безудержной, спекулятивной игрой воображения (порождающей множество ассоциаций, идей и метафор) и простым и ясным документальным изложением фактов. Актерская работа режиссера Хельмута Каутнера ? одна из самых удивительных актерских работ в «молодом немецком кинематографе», наряду с работами Клауса Кински в фильме Агирре, гнев Божий, Agirre, der Zorn Gottes* и Бруно С. в Каждый за себя, и Бог против всех, Jeder f?r sich und Gott gegen alle*. Она придаст этой картине цельность и усиливает ее магию. Тот факт, что Каутнер — режиссер, переживший фашизм и, в определенной мере, боровшийся с ним, — играет роль выдающегося и популярного писателя, не принадлежавшего к рядам интеллектуалов (отчего еще сложнее точно определить его влияние на массы;, поднимает этот образ на почти потусторонний уровень. В некоторые моменты Каутнер говорит от своего лица, от лица всей Германии и немецких художников, в разное время повлиявших (иногда не понимая того) на мифологию, величие и трагедию родной страны. Исследуя противоречия в душе Карла Мая, Зиберберг пытается постичь противоречия самой Германии. стремясь стать одновременно и аналитиком ее, и счетоводом, и поэтом. Его амбиции огромны и почти безумны, и произведение, в котором они воплощаются, обречено остаться незавершенным и всегда открытым к продолжению. Сцена бессонной ночи перед судебным слушанием, когда Карл Май разглядывает в своем доме макет деревушки, а также другая сцена, где чувствуются параллели с описанной выше, когда враг писателя, юридический советник вдовы его издателя, разглядывает свою коллекцию, рассуждая вслух о покойном Карле Мае, несет в себе необычный заряд, поэтическую силу, тайну, почти уникальную в современном европейском кино.