КАМЕРТОН

КАМЕРТОН

И всё же Морицу и Лене потребовались дополнительные объяснения. Един ли этот камертон для всех оркестров мира? Они хотели знать, не учредила ли его ООН или какая-то другая международная инстанция. О происхождении названия они, правда, меня не спрашивали, но для полноты картины я рассказал им и об этом. Название «камертон» происходит из тех далёких времён, когда существовало строгое отличие церковной музыки от светской. С одной стороны, музицировали в храмах, с другой — в «камерах», то есть чаще всего в залах княжеских дворцов. И в каждом случае существовал особый тон для настройки — церковный тон и «камертон».

Долгое время камертон не был единым. Например, в XVII и XVIII веках в Германии он был ниже, чем в Италии, но выше, чем во Франции. Вивальди, таким образом, звучал выше, чем Бах. Потребность в том, чтобы камертон унифицировать, связана с тем, что музыка становилась всё более и более интернациональной.

Но привести большое число участников оркестра к единому знаменателю оказалось делом чрезвычайно трудным. После многочисленных попыток выяснилось, что камертон должен быть выше, чем обычно. Причина понятна: чем выше настройка, тем ярче и громче звук. Играть блистательно хотелось всем, а большие концертные залы требовали всё большей силы звука.

Поэтому камертон со временем поднимался всё выше. Выражаясь языком физики и единицей измерения, принятой по имени Генриха Герца, можно сказать, что число колебаний в секунду постоянно росло, от 380 герц (Hz) в эпоху барокко, 430 — в пору венской классики, 438 — в эпоху романтизма и до 440 герц в наше время. Эта контрольная цифра была принята в 1939 году на международной конференции в Лондоне и утверждена в 1971 году Советом Европы. Но и её уже снова превышают, к примеру, в Вене, где камертон составляет 445 герц. И процесс этот, судя по всему, далеко не закончен. Инструменталисты, стремящиеся к лучистому, насыщенному звуку, не имеют с растущей высотой настройки никаких проблем. А вот певцы имеют. Сопрано, например, должны из-за этого брать всё более высокие ноты, нередко доводящие их до предела возможностей. Некоторые уже требовали, чтобы оркестр относился к певцам с большим пониманием и на несколько герц опускал настройку.

Я считаю, что к этим требованиям стоит прислушаться. Ведь камертон — не естественный закон, а нечто, установленное людьми. То есть, собственно говоря, это чистой воды произвол, и его возможные последствия следует стремиться предусмотреть.