Четвертая проза

Четвертая проза

Эссе (1929–1938)

Одни люди пытаются спасти других от расстрела. Но действуют они при этом по-разному. Мудрая расчетливость одесского ньютона-математика, с которой подошел к делу Веньямин Федорович, отличается от бестолковой хлопотливости Исая Бенедиктовича. Исай Бенедиктович ведет себя так, словно расстрел — заразная и прилипчивая болезнь, и поэтому его тоже могут расстрелять. Он все время помнит, что в Петербурге у него осталась жена. Хлопоча, обращаясь к влиятельным людям, Исай Бенедиктович словно делает себе прививку от расстрела.

Животный страх управляет людьми, строчит доносы, бьет по лежачим, требует казни для пленников. Люди требуют убийства за обвес на рынке, случайную подпись, припрятанную рожь. фонтаном брызжет черная лошадиная кровь эпохи.

Автор жил некоторое время в здании Цекубу (Центральной комиссии улучшения быта ученых). Тамошняя прислуга ненавидела его за то, что он не профессор. Приезжающие в Цекубу люди принимали его за своего и советовались, в какую республику лучше сбежать из Харькова и Воронежа. Когда автор наконец покинул здание Цекубу, его шуба лежала поперек пролетки, как у человека, покидающего больницу или тюрьму.

В словесном ремесле автор ценит только «дикое мясо, сумасшедший нарост», а произведения мировой литературы делит на разрешенные и написанные без разрешения. «Первые — это мразь, вторые — ворованный воздух». Писателям, пишущим разрешенные вещи, следовало бы запретить иметь детей. Ведь дети должны будут досказать главнейшее за своих отцов, отцы же запроданы рябому черту на три поколения вперед.

У автора нет ни рукописей, ни записных книжек, ни даже почерка: он единственный в России работает с голосу, а не пишет как «густопсовая сволочь». Он чувствует себя китайцем, которого никто не понимает. Умер его покровитель, нарком Мравьян-Муравьян, «наивный и любопытный, как священник из турецкой деревни». И никогда уже не ездить в Эривань, взяв с собой мужество в желтой соломенной корзине и стариковскую палку — еврейский посох.

В московские псиные ночи автор не устает твердить прекрасный русский стих: «…не расстреливал несчастных по темницам…» «Вот символ веры, вот подлинный канон настоящего писателя, смертельного врага литературы».

Глядя на разрешенного большевиками литературоведа Митьку Благого, молочного вегетарианца из Дома Герцена, который сторожит в специальном музее веревку удавленника Сережи Есенина, автор думает: «Чем была матушка филология и чем стала… Была вся кровь, вся непримиримость, а стала псякрев, стала всетерпимость…»

Список убийц русских поэтов пополняется. На лбу у этих людей видна каинова печать литературных убийц — как, например, у Горнфельда, назвавшего свою книгу «Муки слова»… С Горнфельдом автор познакомился в те времена, когда еще не было идеологии и некому было жаловаться, если тебя кто обидит. В двадцать девятом советском году Горнфельд пошел жаловаться на автора в «Вечернюю Красную Газету».

Автор приходит жаловаться в приемную Николая Ивановича, где на пороге власти сиделкой сидит испуганная и жалостливая белочка-секретарша, охраняя носителя власти как тяжелобольного. Он хочет судиться за свою честь. Но обращаться можно разве что к Александру Ивановичу Герцену… Писательство в том виде, как оно сложилось в Европе и особенно в России, несовместимо с почетным званием иудея, которым гордится автор. Его кровь, отягощенная наследством овцеводов, патриархов и царей, бунтует против вороватой цыганщины писательского племени, которому власть отводит места в желтых кварталах, как проституткам. «Ибо литература везде и всюду выполняет одно назначение: помогает начальникам держать в повиновении солдат и помогает судьям чинить расправу над обреченными».

Автор готов нести ответственность за издательство ЗИФ, которое не договорилось с переводчиками Горнфельдом и Карякиным. Но он не хочет носить солидную литературную шубу. Лучше в одном пиджачке бегать по бульварным кольцам зимней Москвы, лишь бы не видеть освещенные иудины окна писательского дома на Тверском бульваре и не слышать звона сребреников и счета печатных листов.

Для автора в бублике ценна дырка, а в труде — брюссельское кружево, потому что главное в брюссельском кружеве — воздух, на котором держится узор. Поэтому его поэтический труд всеми воспринимается как озорство. Но он на это согласен. Библией труда он считает рассказы Зощенко — единственного человека, который показал трудящегося и которого за это втоптали в грязь. Вот у кого брюссельское кружево живет!

Ночью по Ильинке ходят анекдоты: Ленин с Троцким, два еврея, немец-шарманщик, армяне из города Эривани…

«А в Армавире на городском гербе написано: собака лает, ветер носит».

Т. А. Сотникова

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Проза

Из книги Энциклопедический словарь (П) автора Брокгауз Ф. А.

Проза Проза. – Характеристика П., как особого склада мысли и речи, в известных отношениях противоположного поэтическому, сделана в статье поэзия. С этой точки зрения П. тождественна с наукой .Противоположение научного закона и поэтического типа вполне исчерпывает


Проза

Из книги Большая Советская Энциклопедия (ПР) автора БСЭ


Проза

Из книги Пушкин. Жизнь в цитатах: Лечебно-профилактическое издание автора Леонтьев Константин Борисович

Проза Державин (из воспоминаний)Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались.Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему


Проза

Из книги Модицина. Encyclopedia Pathologica автора Жуков Никита

Проза Мои замечания о русском театреТрагический актер заревет громче, сильнее обыкновенного; оглушенный раёк приходит в исступление, театр трещит от рукоплесканий.……Сии великие люди нашего времени, носящие на лице своем однообразную печать скуки, спеси, забот и


ПРОЗА

Из книги автора

ПРОЗА Из кишиневского дневника9 апреля, утро провел с Пестелем; умный человек во всем смысле этого слова. "Сердцем я материалист, – говорит он, – но мой разум этому противится".Мы с ним имели разговор метафизический, политический, нравственный и проч. Он один из самых


Проза

Из книги автора

Проза Из записной книжкиЯ более или менее влюблялся во всех красивых женщин, которых встречал; все они изрядно пренебрегали мною; все они за исключением одной со мной кокетничали.О русской истории XVIII векаПо смерти Петра I движение, переданное сильным человеком, все еще


Проза

Из книги автора

Проза Воображаемый разговор с Александром ПервымКогда б я был царь, то позвал бы Александра Пушкина и сказал ему: "Александр Сергеевич, вы прекрасно сочиняете стихи".Александр Пушкин поклонился бы мне с некоторым скромным замешательством, а я бы продолжал: "Я читал вашу


ПРОЗА

Из книги автора

ПРОЗА О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И.А. КрыловаПоэзия бывает исключительною страстью немногих, родившихся поэтами; она объемлет и поглощает все наблюдения, все усилия, все впечатления их жизни: но если мы станем исследовать жизнь Ломоносова, то найдем, что


Проза

Из книги автора

Проза О народном воспитании(записка, подготовленная для передачи императору Николаю I) Последние происшествия обнаружили много печальных истин. Недостаток просвещения и нравственности вовлек многих молодых людей в преступные заблуждения. Политические изменения,


Проза

Из книги автора

Проза Арап Петра ВеликогоСюжет: Основой для незавершенного романа послужила биография прадеда Пушкина – Абрама Петровича Ганнибала, вывезенного из Африки арапа, крестника и воспитанника Петра Первого. Главной интригой романа должна была стать неверность жены царского


ПРОЗА

Из книги автора

ПРОЗА Письмо к издателю "Московского вестника"Люди умные обратили внимание на политические мнения Пимена (в "Борисе Г одунове") и нашли их запоздалыми; другие сомневались, могут ли стихи без рифм называться стихами… Тем и кончился строгий суд почтеннейшей


Проза

Из книги автора

Проза Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года(завершено в 1835 году) Это напомнило мне слова моего приятеля Шереметева по возвращении его из Парижа: "Худо, брат, жить в Париже: есть нечего; черного хлеба не допросишься!"…..Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу,


Проза

Из книги автора

Проза Повести покойного ивана петровича белкина… "Смотритель" рассказан был ему титулярным советником А. Г. Н., "Выстрел" подполковником И. Л. П., "Гробовщик" приказчиком Б. В., "Метель" и "Барышня" девицею К. И. Т.Станционный смотрительСюжет: В 1816 году рассказчик познакомился


Проза

Из книги автора

Проза РославлевПравду сказал мой любимый писатель: "Счастье можно найти лишь на проторенных дорогах" (Шатобриан в повести "Рене"). …..Нет сомнения, что русские женщины лучше образованны, более читают, более мыслят, нежели мужчины, занятые бог знает чем.Жизнь, стихотворения


Проза

Из книги автора

Проза Материалы для заметок о книге С.П. Крашенинникова "Описание земли Камчатки"Камчатка – страна печальная, гористая, влажная. Ветры почти беспрестанные обвевают ее.…..Миронов… на дороге был зарезан от казаков. Злодеи думали убить и Чирикова, но по просьбе его дали ему


Проза

Из книги автора

Проза Первым, кто описал ауру при мигрени, был совсем не врач, а вполне даже писатель Льюис Кэрролл, который, фантазируя про исчезновение Чеширского Кота, весьма точно передаёт наступление зрительной ауры со зрительными феноменами – это называют «феномен Чеширского