4.6 Школа

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

4.6 Школа

Пытливый мальчишеский ум начинает работать, едва мальчишка проснется, и работает до тех пор, пока не начинается первый урок.

Гэрри Зелцер. Закон Фроста.

Вот воспоминания мужчин, как их «воспитывали» в детстве. Авторская орфография и пунктуация сохранены.

«Я помню случай в яслях, когда сильная крупная девочка постоянно обижала слабого мальчика, а я защитил его, я ее укусил. Воспитательница меня же и наказала – привязала к шее веревку и заставила ползать на четвереньках перед всей группой. Было несправедливо, поэтому очень обидно. За что?! Я ведь защитил слабого. Родителям я ничего не рассказал, боялся, что тоже накажут».

«А еще был такой случай. Мальчик, который лучше всех учился и был активен, был назначен командиром октябрятской звездочки (была такая военизированная идеологизированная организация юных ленинцев при коммунистическом режиме). Но одна девочка устроила дворцовый переворот, подговорив подруг и договорилась с классной руководительницей. Единственным аргументом было: «мы не хотим, чтобы нами командовал мальчик». Учительница женщина пошла на поводу у девочек и назначила интриганку вместо способного мальчика. Мальчику же была нанесена психологическая травма, в результате которой он всю жизнь избегал руководящей работы. Девочка же, когда выросла, сделала успешную карьеру».

«Уже в девятом классе в школе на занятиях по строевой подготовке на репетициях парада строем марширующих одноклассников командовали девочки. Мальчики к этому возрасту уже были так закомплексованы, что смущались и командовать не могли. А девочки – уверенно руководили».

«Помню, на уроке биологии наша училка сказала, что женский пол умнее мужского. Я начал протестовать, но она и все бабы начали орать и бесноваться, доказывая «научную» (!) точку зрения. Дело было в 10 классе, когда на уроках в школе преобладающим является женское население. В общем, «ЗА НЕЗНАНИЕ ПРЕДМЕТА» (прошу обратить на это внимание!) мне во всеуслышание и ко всеобщему смеху была поставлена «2»! И где здесь справедливость ??????»

«И еще. 10 класс, урок литературы, роман «Война и Мир». Помнится, есть в романе эпизод, где Наташа Ростова изменила Болконскому с Анатолем. Училка, «почему-то» незамужняя, всячески ее оправдывала, говоря, ах, бедная Наташа, ведь Болконский на войне, а она осталась одна и была так одинока! Это на войне, дорогая «учительница», где «сильный» пол кости кладет, защищая всяких Наташ. Ну а тяжело, оказывается, Наташе, какой-то там Болконский не в счет, все равно «мужлан». Я помню, я тогда горячо протестовал, но это оказалось тщетным. Кстати, эта училка ставила пятерки исключительно девкам, как бы я не старался».

«Класс, этак шестой, не помню уж точно. Сижу со своим дружбаном за партой, идёт урок истории. Позади нас за партой две подруги, которым на эту историю начхать, развлекаются, тыкая острыми концами шариковых ручек нам в спину. Моего дружбана Саню это достало и он «наябедничал» училке. Она ему отвечает: «Этого не может быть, что бы девочки…и т.д. и т.п.» ВЕСЬ КЛАСС !!!, хором, подтверждает ей, что это явление имеет место быть. На что она заявляет: «Я всё равно не поверю, что девочки… и т.д. и т.п.» Урок окончился, следующим было черчение. Упоённые безнаказанностью подруги продолжили свои грязные забавы . Та, что сидела за мной, фамилию её помню до сих пор – Балбукова, решила несколько усовершенствовать сей увлекательный процесс в меру своего небольшого разумения, поменяв шариковую ручку на циркуль. Ткнула меня в спину. Попала в позвоночник в какое-то нехорошее место. Вспышка боли была такой, что её не сравнить даже с острой зубной болью. В общем, я с воплем подскочил, развернулся и двинул ей в челюсть. И хорошо так двинул, челюсть сломалась и сотрясение мозга сотряслось, хотя мне непонятно, как можно сотрясти то, чего нет? Какие-то точки там нашли на рентгено вском снимке её микроцефального черепа.

Дальше было следствие во главе с директором и дамы в погонах от деткомнаты милиции, с работы вызвали родителей, допросили весь класс, который подтвердил мои слова, но несмотря на такое количество свидетельских показаний и мою правоту я был приговорён к постановке на учёт в милиции и с позором разжалован и выброшен после публичной проработки из рядов Ленинюгенда».

«Когда то еще во втором классе такое произошло. – Давно это было но то помню. Как то на переменке кто то что то натворил. По этому поводу учительница собрала весь класс после уроков и стала выяснять. Мне тогда как раз надо пораньше уйти было. Несколько раз порывался сказать, да не решался. Грозно учительша была настроена. Никто не признавался. И тогда учительница скомандовала: «Девочки могут идти». Послышался ропот: «А чего девкам можно. Они что лучше нас» «Да, девочки лучше вас» резко продекламировала учительница. Тут меня подбило. Встаю и говорю, что мол так и так надо уйти пораньше, опаздываю. Посмотрела учительша на меня грозно и нахамила. Сиди мол и помалкивай, а то не так опоздаешь. Тут меня взорвало. Схватил портфель и несмотря на ругань и подвохи выбежал на улицу. Там меня девчонки одноклассницы дружно осмеивали. Какие то гадости в мою сторону злословили. Я пробежал мимо них как сквозь строй. И долго потом эту обиду помнил».

«Теперь расскажу о своём детском садике. Смутно помню те времена, но эту особенность моего воспитания не забывал никогда. Моя воспитательница была тридцатилетней женщиной. Точнее, что-то в этом роде. По крайней мере, её дочке, приходившей после школы к нам в садик, было не более семи-восьми лет. Самым страшным наказанием в нашей группе – было следующее: провинившийся мальчик (девочек так не наказывали) на весь тихий час абсолютно голым ставился на широченный подоконник, лицом на улицу. Детский садик располагался на первом этаже дома, стоящего вторым от угла с центральной улицей города. Руки надо было держать за спиной. Провинившемуся приходилось стоять все два часа дневного сна… Более мягкое наказание для хулигана – это спать с воспитательницей. Даже дети понимали, что таким образом предотвращалась возможность сорвать тихий час всей группе. Только вот спать надо было голеньким. И никто (!) никогда (!) не рассказал родителям, что был наказан таким образом. Воспитательница мастерски научила скрытничать и обманывать, обещая, что не расскажет маме о наказании, если будешь, типа, хорошо себя вести после сна. Кстати, в постельку к воспитательнице попадали и девочки… Что могу сказать. Подробностей особо не помню, но чётко вспоминаю, что меня страшило и влекло это «наказание». У воспитательницы были очень нежные руки. Всегда чуть влажные. Она гладила по спинке, а потом подкладывала одну ладонь себе вниз живота, продолжая убаюкивать другой рукой… Я совершенно не понимал, что происходило, но был уверен, что родителям нельзя это рассказывать. Может, я боялся дополнительного наказания за плохое поведение, а может, понимал, что в кроватке с «тётей» совершаются нестандартные действия».

«На уроках математики учительница делала ошибки при доказательствах теорем, потом долго и тупо искала их методом сравнения своего конспекта и того, что переписала из него на доску. Я не выдерживал и желая помочь, говорил ей, где она ошиблась. А она ненавидела меня и мстила, придираясь к оформлению и ставя за правильно решенные контрольные четверки. Девочки зубрилки имели у нее пятерки, хотя не понимали математику вовсе. На экзамене она хотела меня добить, но я улучил момент и пошел отвечать билет учителю мужчине, который у нас не преподавал. Помню кислое выражение ее морды, когда он наивно сообщил ей, что поставил мне пять и что у меня очень хороший уровень. Потом мне все это надоело, и я перевелся в физико-математическую школу, там и учителей мужчин было больше, и женщины были умнее».

«А в старших классах мальчишек, поведение которых не укладывалось в насаждавшийся стандарт, а также тех, с воспитанием которых не справлялись, наши педагогини ничуть не стесняясь называли «этим отребьем» (так они «любили» детей). Да и в младших классах можно было слышать многое в том же духе, просто подзабылось уже».

«Средняя школа уже тогда представляла собой очевидное засилье каких-то злобных теток, многие из которых относились к мальчикам с нескрываемой нелюбовью и я не знаю, чему бы я научился, если бы не наличие более благоприятной среды за пределами школы. Что тут скажешь? Женское воспитание – внушение страха, женское преподавание – начетничество и педантизм. И, что примечательно, именно они всегда точно знали, что будет «по-мужски», а что – «не по-мужски». Меня до сих пор мутит, когда слышу такое от женщин».

«Когда я учился в первом-втором классе, у нас практиковалось следующее.

Перед началом урока учеников выстраивали в две шеренги перед входом в класс: в одну мальчиков, в другую – девочек. Вернее наоборот: в первую девочек, потому что неизменно учитель говорил сначала: «Девочки, заходите!», и только когда все девочки зайдут, – «Мальчики, заходите!»

Та же ситуация, когда класс вставал, приветствуя учителя, – сначала: «Девочки, садитесь!» и только потом разрешали сесть мальчикам. Меня это всегда задевало до глубины души, и я отказывался понимать, почему так? Почему нельзя позволить всем сесть одновременно, а нужно намеренно унизить мальчиков, заставив их стоять дольше? Подставить их под град насмешек девочек».

Мы привели здесь так много примеров, чтобы показать, насколько безобразна наша система совместного образования и насколько она пропитана женским сексизмом и мужененавистничеством. По сути это просто полигон для отработки девочками приемов доминирования и система подавления и уродования психики мальчиков.

Причины такого положения – засилье так называемого «гендерного подхода» к проблемам взаимоотношения полов. При таком подходе полы рассматриваются только как социальные группы. Биологические различия между мужчиной и женщиной – игнорируются либо подавляются. Преподавателям при их обучении в ВУЗах не объясняют различий между полами. Поэтому каждый преподаватель действует так, как ему кажется удобным, исходя из сиюминутных личных интересов и настроений. А зачастую, из личных эмоциональных мотивов. Мальчики больше шумят – учительница накажет мальчиков. Мальчики задают вопросы, на которые она не может ответить в силу своей некомпетентности – следовательно, мальчики плохие. У учительницы не сложилась личная жизнь – отыграется на мальчиках («все мужчины – козлы»). И так далее. Гендерный подход насаждается властью для унификации «человеческого материала» и облегчения управления населением. Однако, эффект облегчения достигается незначительный и кратковременный. А вот цена подобному безумию – деградация социума в целом и уродование психики детей.

Впрочем, в некоторых развитых странах начали осознавать катастрофические последствия унификации полов и возвращаются к раздельному обучению мальчиков и девочек.